Лот Зауэр

— Ну? — голос из темноты был близок, но источник при всем желании не увидеть, — Нашел что-то новое? Молодой человек в очках поднял голову и просиял. Со стола он соскреб старый листок, где грифелем был изображен портрет молодого человека с трубкой. — Идеально! Это будет первое изображение кого-то из Зауэров в моей книге! — он развернул листок к себе, — правда, не так я представлял «морского дьявола»… Черная рука из темноты взяла листочек и манерным движением повернула к себе. Хоть и дух, а потомственный аристократизм не улетучился. И в этом был весь Адфектус Райхенбаг. — М, помню этот портрет, — в голове всплыл теплый свет кабака, веселящиеся хмельные люди и громкая музыка. — Одна из его любовниц в подарок нарисовала. А их было много, да и любовников не мало, но они почему-то ему ничего не оставили. Иоахим засмущался от таких подробностей личной жизни своего предка. Хоть он и понимал, что это нормально, все равно узнать о гомосексуальных связях по сути деда было неловко. Надо было перевести тему. — Адфектус, это первый заклинатель черного огня, но ты ничего мне про него не рассказываешь. — А надо? Ты сам все отлично находишь, — за словами послышался скрип досок и шум монет в сундуке, Адфектус решил, что если ему где-то и восседать, то только на огромном сундуке с драгоценностями и деньгами, — да и пираты тебе больше расскажут, чем я. Вместо ответа Ио смотрел так, как мог смотреть только Ио. Обиженный ребенок, которому не рассказывают сказки. — Ладно, ты меня слушай, но документы разгребай, вдруг найдешь приказ о казни, — после глубокого вдоха аристократ начал рассказ. — Я его плохо знал, он не шел со мной на контакт, но не прогонял. Его прозвали морским дьяволом не только за грабежи и безосновательные нападения на военных и даже не за жадность… верили, что его не берет злая вода. Однажды на них напали сирены, и он оказался единственным, на кого не действовали песни проклятых девушек, да и запрещал он их убивать, говорил «они несчастные души». И пока жалел нечисть — ненавидел всей душой военных, его захватывал гнев, и тогда я видел всю силу моего создания. Корабль вспыхивал так, будто доски пропитаны были китовым жиром. Пока Адфектус вспоминал дела минувших дней, Иоахим медленно шуршал бумажками и дошуршался до книги со всеми грехами деда. Всех, кого он убил, всех, кого ограбил, всех, кого потопил. Написано было каким-то гвардейцем, имя которого растёрлось на бумаге от воды. Кажется, его специально стирали из истории. — А пираты же другие видят, что он топит корабли щелчком пальцев или в порыве таранит, не зная страха. Они пытались втереться в доверие, но очевидно, что друзей у него не было… хотя он с Варгас, пиратка, вот с ней он дружил, хотя скорее пытался ухаживать и был отвергнут. В тавернах любил драку затеять, если грубо с девушкой обращаются, зато сам в танце мог куда попало руки класть и плохим это не считал. Но самое интересное, когда его пленили и вели на казнь… Иоахим поднял на своего опекуна расширившиеся глаза от шока. Ему не нужно продолжение от рассказчика, ибо он уже дочитал до приказа о казни и о дальнейших событиях. — Ну? — улыбчивый тон, все эти года и долгую дорогу до клада Лота, он ждал эту реакцию, — теперь понимаешь, почему сирены его не зачаровали?