Отражая вселенные

      Полупрозрачный тюль плавно поднимался под напором лёгкого потока воздуха, касаясь близстоящего столика, где расположилась фарфоровая чашка с недопитым напитком, и медленно опускался назад. Едва ощутимый ветерок блуждал по помещению с настежь открытыми дверьми, ведущими в цветущий сад. На солнце сверкали украшенные золотом картины, висящие на стене, переливались развешанные драгоценные камни, отражая цветные блики на доступные предметы.       По всей комнате были разбросаны ткани из бархата, шёлка, виссона, грузно лежа на нескольких диванах, креслах, пуфиках и роскошного размера кровати. Золотистые нити в этих вещах блестели. Всё это лежало так, словно это не дорогостоящая ткань, которую с трудом можно было найти за морями, а просто какие-то ненужные старые тряпки. Будто хозяин этой комнаты хотел показать всю свою небрежность по отношению к богатству, которым непременно владел.       Короткий вздох, доносящийся с одного из диванчиков, отвлёк внимание Натаниэля от созерцания помещения, которое было обставлено в своеобразном, только одному хозяину понятном, хаотичном беспорядке. Он мягкой поступью босых ног медленно подошёл к дивану. Парень облокотился на изящно выгнутую спинку мебели, внимательно наблюдая за подрагивающими светлыми ресницами его императора. Натаниэль обошёл диван, присаживаясь на колени прямо перед спящим лицом юноши, укладывая согнутые в локте руки на свободное место мягких подушек, обрамлённых кисточками. Юный император выглядел таким безмятежным, но даже во сне между тонкими бровями залегла небольшая морщинка. Натаниэль протянул руку и нежно разгладил её подушечками пальцев. Взгляд скользнул по аристократичному носу и чёткой линии челюсти, ненадолго остановившись на губах и продолжив своё исследование вдоль шеи и обнажённой груди, неприкрытой туникой, которую, видимо, император скинул с плеч перед тем, как окунуться в мягкость подушек. — Пялишься. — Хриплый голос заставил вздрогнуть Натаниэля, отрывая взгляд от тела лежащего перед ним парня.       Из-под приоткрытых век на Натаниэля смотрели ореховые глаза с отливом золота по краям, который будто начинал сиять при виде несносного рыжего парня.       Взгляд императора столкнулся с неизведанными ледяными просторами, которые отражались в глазах Натаниэля, огромные ледники, о которых блондин читал в книгах, были словно не от мира сего. Император даже не был уверен, что Натаниэль рождён в здешних краях. Казалось, он пришёл оттуда, где глубина его голубых глаз была соизмерима разве только с глыбами льда, хранящими свои секреты глубоко внутри. — С пробуждением, Эндрю.       Эндрю тянет руку к мягким волосам парня, которые, казалось, были окрашены в уходящий закат, иначе он не мог объяснить столь тёплый цвет. Второй ладонью, лежащей на животе, он подзывает к себе Натаниэля, который без промедления встаёт с колен и усаживается на край дивана. — Ближе, Натаниэль.       Эндрю кладёт руку с широко растопыренными пальцами на заднюю часть шеи Натаниэля, запуская ладонь в волосы и склоняя его голову к себе. Парень плавно перекидывает ногу через бедро Эндрю, наклоняясь ниже и полностью укладываясь на парня.       Император удовлетворённо выдыхает и откидывает голову обратно на подушки. Солнечные блики играют со светлыми, почти пепельными от выжигающего солнца короткими волосами. Раскачивающиеся от ветра развешанные драгоценности пускали пробегающие всплески света по волосам и лицу разноцветными пятнами.       Натаниэль целует середину груди Эндрю и поворачивает голову набок, прислушиваясь к размеренному сердцебиению.

***

— Что это?       Натаниэль внимательно рассматривает лежащую на подушках свёрнутую ткань, которую только что принёс Эндрю, выглядывая из-за открытых дверей в саду. Блондин стягивает с себя верх туники, обнажая широкие плечи и сильные руки, и снимает сандалии, отбрасывая их куда-то в угол комнаты. Он наливает в два бокала гранатовый сок и подходит ближе к парню, усаживаясь на кремовое покрывало, где стояли несколько блюд с различными очищенными фруктами, к которым Натаниэль периодически тянул руки. Эндрю протягивает бокал парню и опирается на локоть, рассматривая своего партнёра, который лежал в одной лишь тунике из аморгина, которая по сути практически ничего не скрывала, отлично повторяя изгибы тела Натаниэля, лежащего на животе. Блондин осторожно кладёт ладонь на спину парня и аккуратно движется вниз, касаясь нагретой ткани и чувствуя теплоту кожи. Он спускается до копчика и медленно переходит на ягодицы, слегка сжимая их, а затем приподнимает ладонь и скользит подушечками пальцев по бедру, вспоминая, сколько оставил прошедшей ночью отметин на нежной внутренней стороне.       Натаниэль хихикает, наблюдая за своим императором, опёршись головой на руку. Он делает небольшой глоток сока, когда Эндрю отставляет свой и приподнимается, чтоб уткнуться в крепкую спину, вдыхая запах солнца на коже. — Эндрю, — тихо зовёт его Натаниэль. Император что-то мычит себе под нос, наслаждаясь лежащим рядом партнёром. Он почти распластался на парне, когда Натаниэль слегка поднимает своё туловище и Эндрю нехотя отрывается и бросает злобный взгляд на юношу.       Натаниэль встаёт с покрывала и протягивает руки в немой просьбе взяться за них. Эндрю послушно тянет свои, переплетая с чужими пальцами, и поднимается со своего места. Натаниэль высвобождает руку и слегка наклоняется, потянувшись за шёлковой накидкой. Он набрасывает её на Эндрю на манер вуали и ведёт внутрь комнаты, подальше от жгучего солнца, которое ужасно сильно действует на светлую кожу императора. Оттого он и старается не выходить на улицу в самое пекло и обычно прячется в своём поместье. Туника Натаниэля была до самых пят, обтягивая сильные ноги при каждом шаге, и Эндрю старался не смотреть, подмечая, однако, едва видные из-за ткани сливовые отметины и полукруги от зубов. Кажется, Натаниэль это заметил. Усмехнувшись ехидно так, как только умеет он.       Натаниэль ведёт Эндрю на кровать с прохладными простынями, откидывая к изножью лёгкое покрывало и снимая с блондина накидку, которая змейкой скользит по плечам и падает на пол, когда император усаживается на колени. Парень падает на многочисленные подушки и тянет Эндрю на себя, проводя ладонями по его груди и проскальзывая по плечам прямиком к спине. Он касается боков талии и возвращает руки наверх, обнимая за шею. Наконец-то Эндрю касается красных от гранатового сока губ и кладёт ладони на талию Натаниэля, в прорези туники, которые открывают ромбы загорелой кожи не изменённой цветом полупрозрачной ткани. — Я думаю, слуги в твоём поместье уже решили, что ты меня убил и закопал в шелках своей комнаты. — Пусть думают, что хотят, не хочу, чтоб они видели тебя слишком часто. — Мой ревнивый император. — Скажи ещё раз, без второго слова. — Мой император, мой император, — шепчет Натаниэль, когда Эндрю развязывает завязки туники, обнажая парня под собой. — Я ваш покорный слуга. — Мой, — подтверждает император, касаясь изгиба шеи губами.

***

      Натаниэль, совершенно не стыдясь, перекинулся грудью через колени Эндрю, будучи обнажённым и рассматривая гладкую струящуюся ткань в своих руках. Рука императора покоилась на бедре парня, а сам он внимательно следил за самим юношей, который пытался понять, что за одежду принёс Эндрю. — Подожди, — Натаниэль встал с бёдер блондина, на что тот недовольно цыкнул. — Хочешь сказать, что это только на пояс? То есть верха не будет?       Император перевёл скучающий взгляд на тряпку, которую держал Натаниэль, и наклонился к парню, проводя ладонями по низу живота, бокам и копчику. — Вот здесь оно будет крепиться. Больше ничего. — И куда же оно мне? — заигрывая, спрашивает Натаниэль. — В конце этой недели сюда приедут люди. Будет торжество. — Оу, — понимающе кивает парень. — Ты хочешь похвастаться.       Эндрю сжимает руки в кулаки и бросает нечитаемый взгляд на Натаниэля. Последнему, кажется, было весело попадать точно в цель и понимать, чего действительно хочет император. Эндрю тычет пальцем в грудь парня и хмыкает: — Ты — самая большая моя проблема.       Натаниэль улыбается и наклоняется к блондину, прикусывая челюсть. Эндрю берёт в крепкую хватку подбородок юноши указательным и большим пальцами. Внимательно всматриваясь в глумящиеся искорки в его глазах. Он целует Натаниэля в губы и отстраняется, слегка отталкивая его от себя и вставая с постели, надевает тунику, просовывая руки в рукава и прикрывая плечи. Эндрю поправляет пояс и поворачивается к наблюдающему за ним парню. Император не выдерживает и возвращается к кровати, запуская руку в рыжие волосы, от чего Натаниэль прикрывает глаза и чуть ли не мурлычет. Эндрю одёргивает руку и разворачивается на пятках, подхватывает сандалии в том месте, где он их бросил, тут же надевая на ноги. Блондин прикрывает двери в сад, откуда шёл прохладный вечерний воздух, и направляется к двери. — Прикройся, иначе простудишься, — бросил Эндрю через плечо. — Не обманывай себя, ты предпочёл бы, чтоб я ходил так целыми днями, — фыркает Натаниэль, откидываясь на подушки.       Эндрю ничего не отвечает, но сжатые до побеления пальцы на ручке двери говорят сами за себя. «Я бы предпочёл видеть тебя таким каждый день в своей комнате, в своей постели и в своей жизни» висит недосказанность в воздухе.       Он громко хлопает дверью.

***

      Эндрю тихо проскальзывает в свои покои, быстро пробегаясь взглядом по помещению, в поисках одной рыжей катастрофы. Он прошёл вглубь комнаты, замечая развёрнутый к открытым дверям, откуда потоком било рассветное солнце, бежевый диван. Император тихо снял сандалии и оставил их около двери комнаты, аккуратно подходя к дивану.       Натаниэль спал на животе, подложив одну руку под щёку, а вторую вытянув вперёд, что позволяло понаблюдать за тянущимися мышцами. Парень идеально помещался на диване, так как Эндрю заказывал его специально для своего роста, чтобы мебель однозначно была намного больше. Он не любил, когда его руки или ноги упирались в боковинки, не позволяя полностью расслабиться. Солнечный свет золотистым отливом ложился на обнажённую кожу Натаниэля, создавая невообразимое смешивание цветов. Бирюзовое шёлковое покрывало с золотой отделкой изображённых фигур сбилось с поясницы и соскользнуло, прикрывая лишь малую часть ягодиц, а после упало на пол. Парень был полностью обнажён, и Эндрю тяжело сглотнул, скользнув взглядом по сильным бёдрам, которые часто во время близости обхватывают его пояс. Он трясёт головой, отмахиваясь от воспоминаний контраста его бледной кожи и смуглой, от частого нахождения на солнце, кожи Натаниэля.       Губы Натаниэля слегка приоткрыты, длинные ресницы отбрасывают тени на щёки, покрытые многочисленной россыпью веснушек, словно раскинувшиеся звёзды на небосклоне. Маленькие конопушки перебрались на плечи и спину парня, которые Эндрю выцеловывал ночами, или, когда Натаниэль ходил без верха.       Его рыжие волосы подсвечиваются на свету, как будто он был не от мира сего. Порой императору казалось, что он был послан ему свыше, только непонятно, как благословение или проклятье. Парень сморщил нос, когда попытался повернуться. Немного поёрзав, он всё же решил не переворачиваться, лишь отвернул голову от тёплого света.       Эндрю наклонился, протягивая руку и проводя тыльной стороной ладони по щеке. Натаниэль улыбнулся во сне. — Если бы я был художником, то запечатлел бы тебя на каждой картине мира, — прошептал император.       Ещё было слишком рано для решения важных дел, поэтому Эндрю обходит диван и подбирает покрывало, накидывая его на горячее от нагретого солнца тело. Он осторожно тянет Натаниэля на себя, обхватив грудную клетку и спину. Когда он начинает слегка свисать с дивана, Эндрю подхватывает его на руки вместе с покрывалом, прижимая парня к себе, и несёт на кровать, мягко опуская на простыни. Блондин развязывает завязи на балдахине кровати, позволяя тяжёлой ткани расправиться, создавая приятную темноту на кровати. Эндрю поправляет подушку под головой Натаниэля и ложится рядом, утыкаясь носом в щёку и перекидывая руку поперёк живота, вслушиваясь в размеренное дыхание партнёра. Он не замечает, как веки медленно закрываются, и он проваливается в сон.

***

      Натаниэль вздрагивает, когда Эндрю оказывается прямо перед ним.       На улице шёл дождь, что было довольно нечасто в летнее время года, и Натаниэль наблюдал за падающими каплями, оросившими траву и цветы в саду. — Я звал тебя, — хмурится Эндрю. — Ты не отвечал. — Прости, — улыбается Натаниэль. — Я задумался. На улице свежо сегодня.       Он берёт руки Эндрю в свои, мягко поглаживая костяшки большими пальцами. Сегодня они практически не разговаривали, несмотря на то, что блондин провёл с ним всё утро. Натаниэль будто был в мыслях где-то далеко отсюда. Может, дождь навевал на него не самые хорошие воспоминания.       Эндрю был раздражён… — У тебя всегда такой взгляд, — кривится император, — будто ты готов сорваться с места и убежать, не важно, будешь ли ты бежать босиком по раскалённому песку или бросишься в незримую стену ливня.       …или опечален.       Эндрю ненавидел то, что он практически ничего не знает о парне. Блондин не хотел давить, заставляя вспомнить то, что Натаниэль определённо хотел забыть. Он ждал, что тот когда-нибудь расскажет всё сам.       Когда они впервые повстречались, Натаниэль был напуганным зверьком, который сжимал край своей потрёпанной накидки и с вызовом смотрел на Эндрю. Император тогда подумал, что ринулся бы он вперёд на незнакомца и непременно напоролся на какое-нибудь оружие, которое парень скрывал за одеждой. — Ты всегда смотришь так, как будто всё это, — Эндрю вырывает свои руки из ладоней Натаниэля, указывая сначала на себя, а потом на него, — не имеет для тебя значения, и что быть рядом со мной - это всего лишь один из пунктов твоего выживания, временного пристанища, где ты можешь побыть немного счастливым, а потом снова кануть в неизвестность. Я не знаю, когда ты решишь сбежать. Не знаю, когда приду в пустые покои и больше тебя не увижу.       Обычно Эндрю не особо многословен, чаще всего в большей степени работает язык его тела, который Натаниэль знал, как родной. Поэтому такой большой поток слов сбил парня с толку, от чего он поднял брови, уставившись на злившегося партнёра.       Эндрю запустил руку в свои волосы, слегка оттягивая, будто пытаясь остыть. — Я не знаю, чем ещё я могу тебя удержать. Я даю тебе самую лучшую еду, которую привозят далеко из-за океана только ради тебя, роскошную одежду, драгоценности, — блондин почти скулит от отчаяния. Эндрю не представлял, что он есть, а Натаниэля нет. — Что ещё ты хочешь? Только скажи и я сделаю это, Натаниэль. Что мне нужно сделать, чтобы ты остался?       Парень закусывает губу, глядя на императора. В его глазах плещется безграничная нежность, которая заставляет Эндрю отвести взгляд, потому что он не может поверить, что на него так могут смотреть. — Мне ничего из этого не надо, Эндрю. Мне нужен только ты. Я готов быть где угодно и кем угодно, лишь бы ты был рядом. Хоть жить с тобой в ветхой хижине на берегу моря. Эндрю вмиг ссутулился, с неверием глядя на парня. Натаниэль обхватил щёки блондина, заглядывая тому в глаза. — Мне нужен только ты. Всегда только ты.       Он лёгким поцелуем вспорхнувшей бабочки касается губ Эндрю, давая ему привыкнуть или шанс отстраниться. Император перехватывает руки партнёра и тянет себе за шею, позволяя Натаниэлю сцепить ладони в замок. — Мой дорогой возлюбленный, — шепчет Натаниэль. — Моя душа, — вторит ему Эндрю, запуская одну руку в рыжие волосы, а другой притягивая парня за талию к себе.       Дождь набирал силу, заглушая любые звуки.

***

      Эндрю резко останавливается, закашляв. Он шумно вдыхает воздух и наконец закрывает дверь в комнату, медленно пересекая помещение к стоящему у столика Натаниэлю. Возлюбленный императора широко улыбался, от чего на его лице с одной стороны появилась ямочка. Он был в той самой одежде, которую Эндрю приготовил для него, чтобы выйти в люди.       На его бедрах длинную, до самого пола, ткань держал тонкий золотой пояс, с которого свисали такие же золотые лепестки на цепочках. Бордовая ткань была с прорезями на наружной стороне бедра, поэтому, когда Натаниэль двигался, были видны его ноги, облачённые в сандалии с завязками до самых колен. На одном из бёдер виднелся золотистый обруч, обхватывающий его змеёй. Начиная с шеи и по всей груди, касаясь сосков, до самой талии, на тонких золотых нитях были нанизаны маленькие, словно гранатовые ядра, кровавые рубины. На предплечьях Натаниэля были такие же золотые наручи с выгравированным рисунком, а его пальцы обрамляли кольца с большими драгоценными камнями. В волосах затесались едва видные позолоченные листочки, схожие с теми, что висели на поясе.       Натаниэль был словно сошедший с Олимпа бог, который в очередной раз собирался украсть сердце Эндрю.       Он был не против.       Эндрю рычит и срывает с пуфика покрывало, накидывая на плечи парня и чуть ли не закутывая его. — Ну уж нет! — смеётся Натаниэль. — Ты сам принёс мне это. Ты сам оставил эти драгоценности.       Император свирепо смотрит на выскользнувшего Натаниэля, который, улыбаясь, отступил на несколько шагов назад, заведя руки за спину и наблюдая за взглядом Эндрю, которым он одарил его блеснувшие бёдра из прорезей бордовой ткани. — Мы не можем заняться чем-то неблагопристойным, мой император. Вас уже ожидают, — ухмыляется Натаниэль. — Ты, — Эндрю прочищает горло от пережитого потрясения, — ни на шаг от меня. Я не предполагал, что ты будешь таким, то есть, — блондин хмурится, — я не хочу, чтоб тебя видели, но я сам, чёрт возьми, захотел этого. — Ты хочешь похвастаться! — повторяет Натаниэль сказанные некогда слова. — Ты хочешь показать, что я только твой, и я действительно только твой.       Парень берёт Эндрю за руку и тянет к двери. — Ты восхитительно выглядишь, — Натаниэль пробегается глазами по нарядной для торжества тунике императора, которая была прошита серебром и золотом. На его руках были длинные наручи, чем-то напоминавшие наручи партнёра. В одном ухе свисала длинная серьга, практически касаясь плеча, а во втором сверкал маленький сапфир. У туники отсутствовали рукава, но при этом была плотно запахнута грудь. Одежда несколько отличалась от той, что обычно император носил. Натаниэль подумал, что она была присланная одной из подруг Эндрю, о которой он старался не говорить. — Идём, мой дорогой.       Все на них смотрели. Кто-то с завистью, кто-то с недопониманием, но, кажется, все они желали оказаться на месте Натаниэля или забрать его себе, такой сделал вывод Эндрю, бросая взгляды на окружающих их людей, в глазах которых было одно похотливое желание. Эндрю не убирал руку с талии Натаниэля всю дорогу до его импровизированного трона.       Парень внимательно наблюдал за сменяющимися эмоциями на лице императора, когда тот, не говоря ни слова, лишь только одними действиями и взглядом говорил всем заткнуться.       Натаниэль сел подле своего императора на мягкие подушки, приготовленные специально для него. Не мог он не заметить и большое количество сложенных по всей территории покрывал, которые, парень предполагал, Эндрю приготовил либо для гостей, либо в каких-то своих целях.       Император облокотился на спинку расписного позолоченного трона и кивнул гостям, подняв сжатый в руке кубок вина.       В ответ все подняли свои, выкрикивая приветствия императору. Натаниэль периодически оглядывался назад. Брови Эндрю были нахмурены, и он долго выдерживал свой взгляд на людях, которые слишком долго смотрели на его спутника. Были смельчаки, которые даже осмелились подойти ближе и запросить разрешения на знакомство с, как успели прозвать Натаниэля, заморской птицей.       Император скривил губы, пригубив вина. Он махнул рукой. «Проваливай» — говорилось в этом жесте.       Следом подходили знатные вельможи, которые говорили о высоких делах и политике. Эндрю раздражённо фыркнул. — Император, — перед блондином склонился его личный слуга. — С вами бы хотел переговорить господин, прибывший из-за морей.       Император отставил в сторону кубок и подпёр лицо ладонью: — Пускай подойдёт сюда.       Слуга кивнул и отступил в сторону, ловко потерявшись в толпе. — Натаниэль. — Я, пожалуй, пойду прогуляюсь и принесу нам фруктов.       Натаниэль поднялся на ноги и улыбнулся хмурому Эндрю, тот не успел и рта раскрыть, как рыжеволосый скрылся среди гостей.       Просьбу быть рядом он проигнорировал и понимал, что блондин не будет доволен. После не особо приятного визита незнакомых ему богачей с узкими глазами, хитрым взглядом и прилизанными чёрными волосами, настроение Эндрю упало ниже, расколов землю и затерявшись в глубинах Ада.       Блондин высматривал рыжую макушку, не обращая внимания на попытки окружающих людей заговорить с ним.       Раздражение и злость императора росло, как температура в жаркий день. Натаниэль нашёлся на диване в самой отдалённой части сада, где гостей не было совершенно, однако, он был не один.       По бокам от него сидели одни из тех незнакомцев, крепко зажав между собой. Один из них, с наиболее язвительной ухмылкой и более отвратительным лицом, крепко держал запястье Натаниэля, который был безумно зол, об этом говорили сильно нахмуренные брови и отразившийся на губах оскал.       Позади дивана стояли ещё двое парней, которые держали руки на спинке дивана, около плеч Натаниэля.       Незнакомец подносит запястье Натаниэля к губам и целует тыльную сторону ладони. Лицо парня кривится от отвращения, и он вырывает руку из хватки. Он резко поднимается, но прислужники позади грубо толкают его обратно, удерживая на месте. Натаниэль сжимает руку в кулак и бьёт наотмашь иностранца, отчего его голова дёргается в сторону.       Эндрю в долю секунд оказывается перед мужчинами и буквально выдёргивает Натаниэля, прижимая к себе. Он с ненавистью смотрит на возлюбленного, но ненависть эта была направлена отнюдь не на него, и сжимает кожу на талии парня. — Они что-то сделали тебе? — император даже не смотрит на незнакомцев, бегло осматривая возлюбленного на предмет ран. Тот качает головой, сжимая тунику Эндрю на спине. С виду казалось, что он спокоен, но блондин чувствует, как тот вздрагивает, а сердце всполошённо бьётся в грудной клетке. — Негоже так принимать гостей, император. А прятать такую красоту - большое преступление. — Парень потирает налившуюся красным скулу. — Если вы решили показать такую драгоценность, будьте готовы, что её украдут. — Вон из моего поместья, — тихо сказал Эндрю, он смотрел в голубые глаза напротив. — Что? — Вон.       Парень фыркнул, поднявшись с дивана. Он улыбнулся Натаниэлю и обошёл их стороной вместе со своей свитой.       Он коснулся плеча Эндрю, прошептав: — Ты ещё пожалеешь за то, что опозорил нас.       Натаниэль обернулся и только сейчас увидел, как вокруг них собралось большое количество людей, глупо глазеющих на происходящее.       Эндрю рыкнул на толпу и сорвал с боковины дивана сложенное покрывало, раскрыл его и накинул на плечи парня, сомкнув концы на груди. Он прижал его к себе, заставив склонить голову и уткнуться в изгиб шеи блондина. — Он мой, — зарычал император. — Если хоть кто-то попытается посягнуть на него, я перережу этому человеку глотку, а внутренности скормлю львам, всем ясно?       По толпе прошёлся лёгкий шёпот между собой, все с опаской рассматривали императора. — А теперь пошли все вон.       Эндрю с силой сжал края покрывала и потянул Натаниэля внутрь поместья. Только сейчас Натаниэль понял, что все эти покрывала император приказал разложить для него, чтоб в случае чего тот мог накинуть его на себя или укрыться в нём.       В покоях блондина тот помог аккуратно снять драгоценности, совсем небрежно бросив их на пуфик, а нижние одеяния и вовсе сорвал, кинув в угол. Натаниэль был совсем нагишом, что не мешало ему обхватить ладонями пылающее от гнева лицо Эндрю. — Я в порядке. Всё хорошо.       Император ничего не говорит, вновь скрывая тело парня под тканью. Он берёт руку Натаниэля, переплетая со своими пальцами и ведёт в купальню. Он сам омывает возлюбленного душистыми маслами и смазывает красные от удара костяшки, нежно целуя их.       Уже в постели Эндрю утыкается лбом в грудь Натаниэля, чуть ли не полностью улегшись на нём. Словно он пытался заземлить парня, не дать ему уйти обратно в обитель богов. — Я здесь, — тихо вымолвил Натаниэль, прижавшись губами к макушке.

***

      Эндрю не выдерживал.       Сладко пахнущий сок персика стекал по подбородку Натаниэля, капал на грудь и скатывался к животу, пачкая тогу. Парень пытался предотвратить растекание сока по рукам, но у него это получалось абсолютно паршиво.       Император бросил перекатывать спелый фрукт в своих руках и встал с кресла, уверенной походкой направляясь к Натаниэлю. Он перехватил его липкое запястье и слизнул катившуюся каплю. Его язык прошёлся по внутренней стороне предплечья, коснулся запястья и втянул в рот большой палец, обсасывая его.       Натаниэль прерывисто вздохнул и облизал губы, поддаваясь вперёд и касаясь любимых губ. Они встретились в поцелуе, как в страстном танце, столкнувшись языками в яростном сражении. Эндрю опрокинул Натаниэля назад. Недоеденный фрукт скатился куда-то на пол, а сам парень обхватил плечо императора, углубив поцелуй.       Блондин развёл бёдра возлюбленного, вжавшись в него. Натаниэль обхватил пояс Эндрю ногами, прижав того ещё сильнее. Парень откинул голову на подушки, открыв императору доступ к чистой шее, к которой тот тут же приник, покрывая её беспорядочными поцелуями.       Он снимает с плеча Натаниэля ткань и ослабляет пояс тоги, раскрывая её и проводя пальцами по впалому животу. Подушечки пальцев касаются затвердевших бусинок сосков, слегка сжимая их между большим и указательным пальцем. Эндрю посасывает нежную кожу на шее возлюбленного, вырывая из его коралловых губ вздох. Он поднимает голову, сталкиваясь с мутным взглядом партнёра. Натаниэль запускает пятерню в светлые волосы и притягивает императора к себе, вовлекая в новый поцелуй, словно пытаясь напиться им после долгой жажды. Эндрю распахивает полы тоги и прижимается губами сначала к груди, втянув в рот один из сосков, за что был награждён резким выдохом, а после медленно спускается к мягкому животу, оставляя мимолётные поцелуи на тазовых косточках.       Парень намеренно игнорирует твердеющий член партнёра, продолжая прокладывать дорожку по внутренней стороне бедра, слегка прикусывая её и оставляя следы, словно расцветающие бутоны цветов.       Громкий стук в дверь заставляет вздрогнуть их обоих.       Эндрю на мгновение поднимает голову и бросает нечитаемый взгляд на дверь, а затем возвращается к своему занятию.       Натаниэль закрывает рот ладонями, которые до этого сжимали белоснежные простыни. Он кидает взгляд на Эндрю, который всё же касается пульсирующей плоти и зажмуривается, стараясь не выдать рвущийся наружу стон, вдавливая затылок в подушки. — Император, к вам пришла женщина и просит вашей срочной аудиенции.       Эндрю даже не отвлекается, проводя языком по стволу и заставляя парня закусить губу. — Она назвалась Кэсс.       Блондин тут же останавливается и садится на колени, повернув голову к двери и думая о том, чтобы сжечь её к чертовой матери. — Эндрю? — тихо зовёт его Натаниэль.       Император ничего не говорит. Он поправляет тунику, набрасывает на парня покрывало и встаёт с кровати, задёргивая балдахин и оставляя Натаниэля в темноте. Блондин распахивает дверь и злобно смотрит на слугу. — Она выглядела взволнованной и хотела вам о чём-то рассказать.       Натаниэль не видит, как он уходит, слышит только закрывшуюся дверь.       Почему-то ему показалось, что это было началом конца.

***

      Эндрю вернулся только ближе к вечеру. Он не произнёс ни слова, падая на лежавшего на диване Натаниэля сверху. Тот читал какую-то книгу. Блондин вжимается в тело юноши и утыкается носом тому в грудь, поворачивая голову так, чтобы слышать размеренное сердцебиение.       Натаниэль ничего не говорил, лишь рассеянно поглаживал волосы императора, продолжая читать. Но уже особо не вдумываясь в текст. Он ждал, когда Эндрю заговорит, и он заговорил. — В детстве меня много мучили и издевались надо мной. Эта женщина, Кэсс, заботилась обо мне, но не знала, что творится за дверью её дома, когда она отлучалась. Её сын пытался сделать мою жизнь похожей на самое страшное испытание, — он остановился, а затем продолжил. — У меня был брат близнец, о котором я узнал, когда немного подрос. Я не хотел, чтобы это чудовище узнало о нём, поэтому всячески избегал его.       Эндрю было тяжело рассказывать об этом. Он судорожно вздохнул и Натаниэль почувствовал влагу на своей коже. — А потом Кэсс привела его в дом, и он узнал о брате. Он предложил забрать моего брата к нам, и она, не раздумывая, согласилась. Я пытался ей помешать, но он не оставлял нас с ней ни на минуту.       Блондин вздохнул и сейчас он казался Натаниэлю маленьким испуганным мальчиком. — Мой брат был моей точной копией, и ему было в радость издеваться над нами обоими. Ему всегда прельщало наличие близнецов в его доме.       Эндрю сжал кулаки и повернул голову, стукнувшись лбом о плечо партнёра. — Он убил его.       Натаниэль, сам того не ожидая, вздрогнул. — Это чудовище убило его. Мой брат не был мной, и он не смог выдержать всё то, что терпел я, как бы я ни пытался отгородить его от него. Но я не смог его уберечь.       Блондин сжал дрожащие губы в одну линию. — Он сделал из этого настоящую трагедию, как о потери своего любимого младшего брата, и назвал это несчастным случаем. Я до сих пор помню его стеклянные (мои) глаза, обращённые к небу, как в молитве, и сжатые руки, которые я с трудом смог разжать после того, как душа покинула его тело.       Эндрю совсем затих и зашептал: — Ему было страшно и больно, а я не смог помочь.       Повисло молчание, но Натаниэль ждал, когда его возлюбленный закончит рассказ. — Я сбежал, и через некоторое время меня нашла наша мать. На самом деле мы были несколько похожи, и я даже не сомневался в правдивости её слов. Но мне было на неё плевать. Она бросила нас, и из-за этой женщины нам столько пришлось натерпеться, столько боли вынести, прежде чем один из нас умер. Эта женщина сказала, что я императорский сын, и она решила продвинуть меня на трон. С моим-то отцом мы оказались похожи намного больше. Я помню, с каким отвращением он смотрел на меня и с какой ненавистью смотрел на ликующую и жаждущую власти мою мать. — Когда она спросила о моём брате, я рассказал о его смерти. У неё ни один мускул на лице не дрогнул, она лишь пожала плечами и продолжила прихорашиваться перед зеркалом. — Я рос как полагается императорскому сыну, мне не нужно было всё это, но тогда для меня это было единственным способом сбежать от своего прошлого. Затем мать сошла с ума и сбросилась со скалы. А потом я убил отца и стал императором.       Эндрю нащупал руку Натаниэль и сцепил со своей в замок. — И после я встретил беглеца в своей жизни, как глоток свежего воздуха в пепельной Преисподней.       Натаниэль поцеловал скреплённые руки и решил ответить на внезапное признание: — Мой отец был страшным человеком, который хотел власти, денег и признания. Он творил ужасные вещи. Бил меня, мою маму. Убивал людей. Однажды в приступе гнева он перерезал моей матери горло, и после этого я пустился в бега. Переплыл моря и оказался здесь. — Парень улыбнулся наблюдавшему за ним блондину. Он поправил торчавшую прядь волос, легонько пригладив её. — А потом я встретил прекрасного мужчину, который попросил меня остаться. И я остался. — Ты был не обязан рассказывать это. — А я думал у нас вечер откровений.       Эндрю вздохнул и прижался щекой к щеке парня.

***

      В один из дней к Эндрю на одну ночь заехала его давняя подруга с небольшой группой смеющихся девушек, которые крутились и танцевали рядом друг с другом. Они расположились за поместьем, на подушках, вкушая лёгкие закуски. Натаниэль с интересом наблюдал за дамами, за их лёгкими движениями, которыми можно было завлечь мужчин, но его взгляд по-прежнему был направлен на одного единственного. Юноша пытался незаметно двигать руками точно так же, как это делали девушки, но затем Натаниэль посмотрел на свои руки, слегка сгибая пальцы, словно, сжимая что-то. Блондин поднял бровь в недоумении и только через пару мгновений понял, что это за жест. Эндрю кашлянул, вспоминая, что именно такими движениями рук Натаниэль обычно проводит по бёдрам блондина.       Почувствовав на себе свирепый взгляд, он игриво сверкнул тёмными льдами глаз, на его щеках расцвёл румянец, то ли от жара огня вокруг них, то ли от огня внутри себя.       Эндрю махнул рукой на девушек, как бы говоря: «Иди, развлекайся».       Брюнетка отпила из своего бокала вина и заинтересованно посмотрела вслед уходящему парню. — Будешь так глазеть на него, я тебе глаза выколю.       Девушка громко рассмеялась, совершенно не боясь угроз. Но кроме этого, она действительно понимала, что тот не шутит. Эндрю один из немногих знал, что она была не против найти ещё одного человека в её с мужчиной отношения. Император прекрасно понимал, что та присматривалась. — Если твои дамочки внезапно куда-то денут его, я никого не пощажу.       Брюнетка улыбнулась и покачала головой. — Я наслышана о трепетном отношении императора этих земель к незнакомому рыжему парнишке, который на недавнем торжестве сразил всех наповал своей красотой и заставил желать его сотни людей.       Эндрю сощурился, рассматривая сидящую рядом подругу. — Мне нет дела до других. Пусть только попробуют присвоить его себе. Девушка пожала плечами и вернулась к вину. Она знала, на что способны ловкие ручки её подруг.       Также она не могла не заметить, что Эндрю изменился. Раньше он ничего не хотел, часто пил в своих покоях множества вин в одиночестве и практически ни с кем не разговаривал, решая только государственные дела. В редкие приезды она видела только пустоту в его глазах, словно безмолвная пустыня, казалось, что он сам вот-вот рассыплется песком на пол. Натаниэля привели, не успела гостья и часть предложенных лакомств попробовать. Девочки, тихо хихикая в ладошку, расселись позади гостьи в ожидании.       Парень шел ровно за ними, медленно вышагивая по мраморному полу босыми ногами. Его волосы были слегка убраны назад, открывая лоб. На плечах едва держалась чернильная туника, расшитая, как крылья птиц, серебристыми вставками. Ткань то ли пыталась прикрыть грудь Натаниэля, то ли наоборот подразнить. Туника была слегка закреплена на боку, где она расходилась ровным треугольником к низу, оставляя ногу незакрытой тканью. По всему телу золотом были выведены плавные линии, которые терялись за туникой, оставляя место для воображения, но Эндрю даже думать не хотел, куда эти девушки за небольшое количество времени успели протиснуть свои проворные ручки.       Натаниэль смущённо улыбнулся и сцепил руки в замок на животе. Рукава одеяния были длинными, почти до самых костяшек, отчего Эндрю хотелось просунуть руки и коснуться позолоченной кожи.       Он был весь раскрашен. Даже около глаз сияло золото.       Натаниэль, ещё сильнее раскрасневшись, отводил взгляд, но всё равно украдкой смотрел на Эндрю.       Император что-то буркнул усмехающейся подруге и резво подскочил к возлюбленному, уводя от посторонних глаз.       Ту ночь, на испачканных в золоте простынях, которое растёрлось по всей коже Натаниэля, Эндрю будет помнить всегда.

***

      Это был солнечный день, вечер которого омрачился кровавым ливнем.       Натаниэль сидел на диване, опёршись спиной на подушки, пристроенные к боковине, а ноги закинув на колени Эндрю, который вчитывался в какие-то государственные бумажки. Это был один из обычных дней, когда юноши просто наслаждались обществом друг друга практически без телесных прикосновений. Им не надо было касаться, чтобы знать, что один из них здесь.       Слуги ворвались в покои стремительно и быстро. Никто ничего даже не успел понять. — На нас напали.       Натаниэль резко сбросил ноги на пол, а Эндрю подскочил, встал перед парнем, будто бы неприятели тотчас ворвутся в комнату. Он обернулся на встревоженного возлюбленного и упал перед ним на колени, сжав руками его бедра. — Сиди здесь и не вздумай высовываться, иначе я сам тебя убью. Закрой все двери и окна. Я не позволю приблизиться к тебе, кто бы это ни был.       Натаниэль кивнул и склонился, запечатлев поцелуй на лбу партнёра. — Ты только вернись ко мне. Ни о чём больше не прошу.       Эндрю кивнул и двинулся назад.       Парень проводил взглядом императора и закрывшуюся за ним дверь. Как только шаги стихли, Натаниэль подорвался с дивана, сбрасывая с себя расшитую пёстрыми нитями тунику и надевая свою старую. Грубую. Дешёвую и простую, но которая не раз спасала его. Он облачился в импровизированные доспехи и сорвал со стены одно из копий, которые Эндрю хранил тут для красоты, как говорил он, но Натаниэль понимал, что тут они были именно для таких внезапных нежеланных гостей.       Юноша проскользнул в сад и побежал сквозь кусты и деревья, туда, где нарастал гул и шум.       Напали только на поместье, вдали, в городе, была тишина, и не было дыма. Значит, им нужен был только император.       Сражение словно шло уже несколько часов, казалось, что слуги и стража думали справиться своими силами, не тревожив своего правителя, но, видимо, не справлялись. В предводителях стоял крупный и мускулистый мужчина, который размахивал большим мечом, словно тот был деревянной игрушкой.       Напротив него стоял Эндрю в доспехах и крепко сжимал свой клинок.       Сердце Натаниэля сжалось от страха. Мужчина был в разы крупнее и сильнее мелкого на его фоне Эндрю. Он замахнулся мечом, и Натаниэль чуть было не рванул вперёд, но блондин с лёгкостью отразил удар и парировал вперёд, сумев задеть неповоротливого оппонента.       Казалось, они выигрывали. Враги падали один за другим, и лишь их главарь оставался твердо стоять на ногах.       Мужчина снова замахнулся, но Эндрю оказался проворнее, сумев повалить злодея на пыльную землю. Он приставил меч к его шее, что-то говоря.       И вот здесь мужчина решил применить свой хитрый и абсолютно не честный план. Он схватил горсть песка и бросил Эндрю прямо в глаза.       Натаниэль кинулся в ту же секунду вперёд.       Мужчина толкнул со всей силы блондина на землю и сделал взмах своим большущим мечом.       Натаниэль оказался перед ним, заслонив собой Эндрю.       Сталь проткнула грудную клетку Натаниэля в тот же миг, когда тонкий наконечник копья рассек толстую кожу врага и пронзил его сердце. Удивление промелькнуло в глазах мужчины, прежде чем тот замертво рухнул назад. — Натаниэль!       Эндрю подхватил падающего возлюбленного в свои руки, раскрывая объятия. — Зачем ты… Я же велел тебе оставаться в комнате! — Разве я мог просто сидеть и ждать, когда мне принесут плохие вести?       Натаниэль закашлял кровью. — Любимый мой, у меня осталось не так много времени на твои ругательства, — уголок губ парня дрогнул в болезненной улыбке. — Ты потрясающий, Эндрю. Спасибо тебе за всё. — Натаниэль, — голос Эндрю звучал так жалко, что он сам себя не узнал. — Мой прекрасный Натаниэль, во всём мире не сыщешь человека прекраснее тебя. Прошу, я не хочу, чтобы он забрал и тебя.       Эндрю уткнулся лбом в окровавленную грудь любимого, ловя каждый его вздох. — Мне ничего не надо, ни чертова империя, ни власть. Я хочу жить с тобой у моря в ветхой хижине и больше ничего. — Я знаю. Может, боги дадут нам второй шанс. — Зачем мне жизнь, в которой нет тебя? — Эндрю. — Натаниэль коснулся щеки любимого. — Я люблю тебя. — Не оставляй меня! — рыкнул блондин. — Я не хочу прощаться, поэтому говорю до скорой встречи. — Я люблю тебя, Натаниэль, — сейчас слова срывались с губ так легко, он ещё столько не успел сказать ему. — Я буду ждать сколько потребуется. Даже если это означает вечность. Натаниэль последний раз сжал запястье Эндрю. — Увидимся.       Он закрыл глаза, чтобы Эндрю не видел его потускневший взгляд, чтобы не запомнил этот посеревший цвет его истинных глаз. Натаниэль хотел, чтобы Эндрю помнил их другими. Последний вздох сорвался с его губ, и Натаниэль затих.       Эндрю не сдерживал горестные рыдания, сжимая в руках мёртвое тело возлюбленного. Его любви. Его души.       Под пальцами кожа была ещё теплой, но жар тела медленно уходил, растворяясь в вечерней тишине.       Перед глазами пронеслись все моменты его жизни с Натаниэлем, звук его смеха, его улыбка, его мягкие губы, звучный голос.       Эндрю сжал в кулак окровавленную тунику юноши и закричал.

***

      Император вошёл в свою комнату только через месяц. Он запрещал кому-либо приближаться к ней или заходить в неё, пока он не разрешит.       Эндрю стоял посреди покоев и смотрел на брошенную на кровати тунику, в которой Натаниэль был тем вечером. На подвинутый столик к дивану и недописанные бумаги, на гору подушек, на которых лежал юноша.       Он бесцветным взглядом прошёлся по саду, откуда, казалось, сейчас выйдет Натаниэль. Улыбнётся и протянет руки, обнимая его и увлекая в тень от пылающего солнца. Эндрю почти это почувствовал, пока лёгкий ветерок не ворвался в помещение.       Эндрю впервые молился.       Он не обращался к богам с детства, зная, что они никогда ему не помогут. Но сейчас. Сейчас он просил милости. Сейчас он просил ещё одной встречи с Натаниэлем. Не важно, когда. Хоть ещё раз коснуться его и услышать его голос.       Или же ему придётся спуститься в саму Преисподнюю и просить помощи у самого Аида? Блондин вспомнил, как Натаниэль частенько отчитывал Эндрю за то, что тот был небрежен в собственном питании и бывало валился с ног после решения государственных дел от отсутствия энергии.       Он хотел услышать это ещё раз.       Хотел ещё раз ощутить невесомые прикосновения глубокой ночью, когда Натаниэль заправлял за ухо мешающую прядь блондинистых волос и поправлял сползшее покрывало, как он оставлял поцелуй на его плечах и утыкался потом носом в ямку между ключицами. Хотел ощутить его вес на себе, когда порой Натаниэль просто желал прижаться всем телом и не отпускать.       Губы Эндрю дрогнули в улыбке.       Натаниэль убил главный кошмар в жизни Эндрю ценой собственной жизни, при этом защитив его.       После долгих выяснений оказалось, что масла в огонь подлили те самые иностранные незнакомцы. Вручив этим глупцам оружие и указав на возвышающееся над городом поместье.       Чудовищу было только в радость снова причинить боль своему брату. Он сделал куда больнее, чем хотел. Он вырвал сердце Эндрю, а самого оставил в живых. Эндрю закрыл глаза.