Отражая вселенные

      Тёплая ванна и сытный ужин, который Гальяно принёс в их комнату, окончательно сморили Эндрю, который уснул, едва голова коснулась подушки. Когда Абрам вернулся с кухни, поблагодарив Натали за ужин, блондин уже спал.       Мучившие Гальяно кошмары не давали спокойно жить не только самому парню, но и Эндрю, который всё это время беспокоился о нём, не давая переступить грань и окончательно отчаяться, сорвавшись в пропасть.       Поэтому сейчас, когда Миньярд чувствовал себя в безопасности, пока под его боком спокойным сном спал Абрам, он сам мог спать, не переживая. Гальяно искренне наделся, что и сегодня ночью кошмары его не побеспокоят, даже не из-за собственного благополучия, а из-за Эндрю.       Устроившись рядом, Абрам повернул голову на крепко спящего блондина, у которого во сне лицо было совсем безмятежным и мягким, что заставляло сердце биться чаще, а на губы напрашивалась улыбка.       Утром Абрама разбудили отнюдь не нежные поглаживания или поцелуи. Что-то мокрое тыкалось в его лицо и щекотало щёки, вынуждая парня разомкнуть глаза и в недоумении уставиться на кошачью мордочку, хозяйка которой нагло устроилась у него на груди, едва мурлыча. Кошечка была чёрной, с пронзительными карими глазами, которые, казалось, даже насмешливо глядели на Абрама, слегка подёргивая кончиком хвоста. Неожиданная гостья наклонилась вперёд, снова тычась мокрым носом в щёку парня, касаясь длинными усами.       Гальяно только сейчас заметил блондинистую макушку у себя на плече, немного повернув голову. Эндрю расположился у него прямо под подбородком, перекинув руку через живот, а ногу через бёдра, полностью перекрыв возможность скрыться незамеченным.       Кошка продолжала сидеть на груди, кажется, даже не собираясь двигаться, наблюдая за парнем немного прищурившись. Она выпустила коготки и начала перебирать одеяло, мурча громче.       Абрам поднял брови, задумываясь. Кого-то эта кошка ему напоминала.       Неожиданно он подумал, что просыпаться под мурчание кошки, пока рядом продолжал сопеть Эндрю, было то, о чём, собственно, он не мог даже мечтать. Это было для него такое новое тепло, которое расползалось в груди, что хотелось немедля зацеловать сонное лицо Миньярда, который цеплялся бы за его рубашку, ещё не пришедший в себя, чтобы ответить должным образом, предпочитая развалиться на груди Гальяно и продолжить спать, уткнувшись ему в шею (Абрам никогда не возражал).       За всеми этими размышлениями он и не заметил, как запустил руку в волосы Миньярда, медленно перебирая их, а сам Эндрю, проснувшись от копошения парня, протянул ладонь кошке, чтобы та могла понюхать её. Кошка слегка обнюхала пальцы блондина, отступив назад и улегшись, поджав под себя лапы и прикрыв глаза.       Всё ещё на груди Абрама. — Серьёзно? — хрипло поинтересовался он, смотря на невозмутимую гостью, которая даже ухом не пошевелила.       Эндрю рядом затрясся, и Гальяно запоздало понял, что тот смеялся, зарывшись в его рубашку и собрав часть её на груди в кулак. — Невероятно, — выдохнул Гальяно, прикрыв глаза и уложив щёку на макушку Миньярда.       Абрам снова провалился в сон, но всё ещё слышал происходящее вокруг. Он ощутил, как Эндрю аккуратно выполз из его объятий и поцеловал в лоб, прижавшись горячими губами. Кошка мяукнула, когда её потревожили, наступая лапками, она перешла под бок Гальяно, сворачиваясь клубочком и засыпая.       Следующий раз он проснулся уже сам, но гостья всё ещё лежала на одеяле, уложив голову на бедро Абрама, наблюдала за пытающимся проснуться парнем. — Ну, привет, — поздоровался Гальяно, прочистив горло.       Кошка широко зевнула, обнажая острые зубы, и поднялась, потянувшись. Она мурлыкнула, уткнувшись лбом в ладонь Абрама и пробежавшись по груди так, что чуть ли не выбила весь дух из Гальяно, спрыгнула с кровати и скрылась за приоткрытой дверью с высоко поднятым хвостом.       Эндрю он нашёл внизу, когда спустился со второго этажа. Кошка сидела на стуле за обеденным столом и следила за блондином, который замешивал тесто на столе, рукава были закатаны по локоть, а руки испачканы в муке. — В следующий раз лучше буди меня, — тихо пояснял он кошке, которая, казалось, слушала его, отворачивая недовольно мордочку и дёргая ухом.       Абрам улыбнулся, чуть пошумев на лестнице, чтобы Эндрю его заметил. Миньярд поднял голову и фыркнул. — Доброе утро.       Эндрю кивнул, не отвечая, но когда Абрам подошёл, чтобы поцеловать его в щёку, он резко повернул голову, подставляя губы. — Ты такой коварный, Миньярд. — Покачал головой Гальяно, запечатлев ещё один поцелуй и усевшись напротив кошки.       Эндрю продолжал своё дело, отсоединяя кусочки теста и скатывая их в шарики. — Что ты делаешь? — Абрам опёр подбородок о руку, поражаясь, как быстро в руках Миньярда тесто приобретало идеальную форму. — Собираюсь печь хлеб, очевидно, — пожал плечами блондин. — Ты и такое умеешь? — Ага, маленькая мечта маленького мальчика.       Гальяно склонил голову набок, следя за выражением лица парня. В нём затаилась тоска и уже давнее принятие. — Я хочу покинуть театр.       Эндрю задумчиво склонил голову, как знак того, что он слушает его. — Невозможно быть и великим, и счастливым. — Разве ты не хочешь даже попытаться? — Боюсь, это не моя история. — Абрам закинул ногу на ногу, откидываясь на спинку стула. — Я хочу быть просто счастливым. Я счастлив только тогда, когда ты рядом. — Ты слишком сентиментален, Гальяно.       Он не нашёл, что ответить, решив оставить это, следя за тем, как Эндрю ловко укладывал тесто на противень, посыпая его мукой и отправляя в печь. Кошка уже давно сбежала с кухни, скрываясь где-то в доме, пока Абрам не мог оторвать взгляд от блондина, который убирал за собой стол, измазавшись в муке, вероятно, случайно мазнув рукой.       Абрам поднялся с места и подошёл к Миньярду, стирая муку с щеки. Они смотрели друг другу в глаза, не смея пошевелиться, словно затаили дыхание. — Это всё — из-за тебя. — Ты стал слишком много болтать, — Эндрю наклонился, оставил лёгкий поцелуй на губах парня и вернулся к своему занятию, намеренно игнорируя тяжёлый взгляд Абрама.       Ему нужно было обдумать то решение, которое сорвалось с его губ. Гальяно долго спорил сам с собой, сетуя на то, что он только на сцене и умеет выступать. Он спрятался в их комнате, плотно закрыв дверь, чтобы кошка не смогла пробраться сюда, и вытащил из чемодана упакованную кисеру и прилегающий к ней табак. Абрам раскурил её, широко распахивая окна и усаживаясь на подоконник. Это был необычный вид, полностью отличающийся от вида из окна их дома. Здесь было поле, крыши домов в деревне, которые можно было разглядеть издали, а дальше лес. Дома же это были многочисленные дома и располагающийся рядом парк.       Ветер, хоть и был несильным, но щёки кусал, как на морозе, окрашивая их румянцем и заставляя вздрагивать от холода. Абрам шмыгнул носом и откинул голову на стену, делая затяжку.       Таким его и обнаружил Миньярд. Из открывшейся двери подул сквозняк, и усилившийся ветер будто залез под кожу. Эндрю сбросил ноги парня, которые занимали место на подоконнике, и уселся напротив, перекладывая ноги себе на бёдра. Блондин потянулся рукой вперёд, забирая кисеру и делая первый глубокий вздох. — Твои глаза сейчас похожи на снежную бурю, непроглядную и неприступную, как будто она что-то потеряла, а теперь ищет и никак не найдёт.       Абрам склоняется вперёд, заворожённый словами Эндрю. Это было удивительно слышать от него такое, Эндрю был сам по себе такой… удивительный, что о нём можно было сочинять стихи и писать книги. — Вот только я своё уже нашёл.       Гальяно подминает под себя ноги и наконец ловит холодные губы Эндрю, отдавая ему своё тепло, согревая его горячими ладонями, скользящими по шее и забирающимися под рубашку, оглаживая живот. Пальцы блондина путаются в рыжих прядях Абрама, притягивая ближе, ближе, ближе. Миньярд кладёт ладонь между лопаток парня, второй продолжая крепко держать кисеру.       Абрам отрывается от него, облизываясь. Он выхватывает трубку из пальцев Эндрю, потушив её в кучке снега, осевшем на другой стороне подоконника, со стороны улицы. Гальяно сползает вниз, ухватившись за воротник рубашки Эндрю и потащив его за собой.       Миньярд наконец кладёт руки на бока парня, аккуратно ведя к кровати и подталкивая его. Абрам падает, не выпуская из рук воротник, целуя губы, щёки и лоб. Эндрю тянется к поясу брюк, но замирает, резко оторвавшись. — У меня, кажется, хлеб подгорает.       Гальяно разочарованно стонет, пока Эндрю покидает комнату, и скатывается с постели на пол, уже тоскуя по объятьям Миньярда. Это был самый немыслимый отказ. Парень захихикал от абсурдности произошедшего.       Возможно, не успевший сгореть хлеб определённо стоил этого, по вкусу он был безупречен, и Абрам просто не мог оторваться от него. Маленькие булочки, словно масло, таяли на языке. Эндрю с усмешкой смотрел на это, в глубине души наслаждаясь этим видом. — Думаю, — довольно промычал Абрам, — я открою пекарню и, возможно, — он хитро улыбнулся, — найму туда красивого, сильного и очень вкусно готовящего пекаря. — Хотел бы я взглянуть на него, — хмыкнул Эндрю, присаживаясь позади Абрама, который сидел на полу перед камином, протягивая руку к тарелке, стоящей на столике рядом. Блондин обвил руками талию парня, укладывая подбородок тому на плечо, перед этим украв кусочек булочки из рук Гальяно.       Парень откинул голову назад, опираясь на плечо Эндрю и поворачивая голову, чтобы уткнуться носом в шею блондина. — Моя душа, — шепчет Абрам по-французски, заставляя Миньярда бросить на него заинтересованный взгляд.       Гальяно перевернул ладонь и коснулся тёплой от огня щеки Эндрю, проводя по ней кончиками пальцев, словно очерчивая линии выточенного произведения искусства. Хотелось запомнить больше ощущений и очертаний, чтобы даже если остаться слепым, непременно узнать его лицо и руки, которые так нежно сейчас обнимали Абрама, бережно прижимая к себе.       Дрова в камине приятно трещали, а огонь освещал комнату и дарил тепло, рядом мурлыкала кошка, лежащая где-то у ног Абрама, которая, к большой неожиданности Эндрю, внезапно полюбила Гальяно, прилипнув к нему как репейник, и с долей усмешки смотрела на блондина, когда ей удавалось переманить всё внимание парня на себя. Они вели беззвучную битву взглядами, пока Абрам не сжалился над Миньярдом, утаскивая его в свои объятья.       Подобное продолжалось ещё несколько дней, которые они проводили в гостях, пока кошка не решила прогуляться по окрестностям, скрываясь где-то недалеко от леса. В один из таких вечеров Абрам внимательно посмотрел на Эндрю и задал вопрос, который заставил того застыть. — Я слышал, что мимо будет проезжать ярмарка и она останется тут на один вечер, — Абрам поставил чашку чая на стол, складывая руки в замок. — Немного неожиданно для такого времени года и места. Как насчёт того, чтобы сходить туда?       Миньярд сжал в пальцах печенье, которое он взял минутой ранее, ломая его и вздрагивая, наконец приходя в себя. Гальяно, заметивший его выражение лица и возникшую заминку, наклонился вперёд, привлекая внимание блондина. — Если ты не хочешь, мы и не пойдём, думаю, — он загадочно улыбнулся, протягивая руку вперёд, в поле зрения парня, — мы сможем найти занятие на вечер.       Эндрю перевёл взгляд на Абрама, на его лбу залегла складка, брови нахмурены, а взгляд остекленевший, он так не хотел, чтобы демоны прошлого вторглись в его настоящее, но для того, чтобы этого больше не произошло в будущем, их следует победить сейчас, сбросив с обрыва в огненную гиену, откуда они и явились. Он коснулся лежащей ладони парня, переплетая их пальцы и медленно кивая, сглатывая. — Мы пойдём. — Уверен? — Абрам выглядел не особо убеждённым, и он явно волновался за состояние Миньярда, у которого, несомненно, подобные развлечения вызывали отнюдь не счастливые воспоминания. — Да.

***

      Ярмарка проходила довольно далеко от дома Натали, поэтому парни вышли заранее, медленно прогуливаясь рука об руку и шутя друг с другом. Иногда они прерывались на поцелуи, перед этим зайдя за широкие стволы деревьев или спрятавшись в каком-нибудь переулке, затаившись вдали от дороги, сцеловывая с губ друг друга нежные слова и согревая похолодевшие руки.       Когда они добрались до места, перед ними предстали пёстро украшенные повозки и большое количество света, которое зажгли ещё до наступления темноты, которая покрывала деревню довольно быстро, словно раскинувшееся полотно. Дети бегали между раскинувшихся торговых лавок с различными закусками и сладостями, радостно вереща и чуть ли не сбивая проходящих взрослых, которые прикрикивали на них.       Абрам усмехнулся, наблюдая за этим и крепче сжимая руку Эндрю, который выглядел отстранённым, особо не вглядываясь в украшения. Он опустил голову, лишь изредка поднимая взгляд, чтобы удостовериться, что Гальяно идёт рядом с ним и всё ещё держит его за руку.       В один момент внимание Абрама привлекает что-то блеснувшее в одной из лавок ярмарки, что можно было лучше разглядеть, только когда подойдёшь ближе. Заинтригованный своей догадкой, Гальяно оборачивается к Эндрю, который с осторожностью рассматривает окружение, немного распрямившись и взяв своё дыхание под контроль.       Если он действительно смог рассмотреть то украшение так далеко, то оно могло бы стать интересным подарком для блондина. — Эндрю, давай подойдём ближе. — Абрам указал рукой на дальнюю лавку, загадочно улыбаясь.       Подойдя немного ближе, он остановился перед Миньярдом: — Можешь постоять здесь. — Он повернул голову назад, удостоверившись, что стоят они прямо рядом с нужным местом. — Ты сможешь видеть меня, а я быстро подойду к этой лавке, чтобы взглянуть на то, что они предлагают.       Эндрю тяжело сглотнул, облизав пересохшие губы и метнув взгляд, оценивая расстояние. — Хорошо, — прошептал он. — Я быстро, — Абрам мгновенно запечатлел поцелуй на щеке блондина и метнулся к лавке.       Внезапно к нему позади подошла целая компания подростков, загородив стоящего Гальяно, из-за чего Эндрю потерял его из виду.       Миньярд встрепенулся, взгляд его заметался, сам он задрожал, а дыхание участилось. Он сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь, и высматривал рыжую макушку среди толпы. Ему казалось, что он находится намного дальше от того места, где Абрам попросил его остаться. Блондин развернулся назад, вышагивая по дороге и начиная паниковать. Тревожность затопила его сердце, и он от безвыходности начал слабо звать Гальяно по имени, поворачивая голову то в один бок, то в другой. Все люди смешались в одну непроглядную толпу, не на шутку напугав его. Ему будто снова семь, и он стоит посреди подобной ярмарки, крепко сжимая ладонь дрожащего брата и пытаясь высмотреть их мать.       Только сейчас он был совершенно один.       Эндрю приложил ладони к ушам, пытаясь заглушить сливающиеся в одну какофонию звуки голосов и песен, возникающих то там, то здесь. — Абрам! — это был не просто зов имени, это был зов о помощи.       Миньярд зажмурился и покачнулся, пытаясь подавить желание закричать и спрятаться где-нибудь в лесу.       Он не справился.       Его резко потянули в сторону, прижимая к себе. Эндрю учуял знакомый запах духов, которыми Гальяно продолжал пользоваться, несмотря на то, что он подарил их блондину. Кажется, Миньярду они нравились больше на Абраме, чем в собственном использовании. — Эндрю! — это было произнесено негромко, но с жаром, и для Эндрю это звучало как гром среди ясного неба, прорезая голубизну громким шумом и приводя в себя. — Дыши, Эндрю, — он переместил руку на заднюю часть шеи блондина, — дыши, моя душа.       Миньярд отнял руки от лица и взглянул на встревоженного Абрама. В глазах блондина застыли слёзы, которые успели соскользнуть вниз по щеке, оставляя мокрую дорожку, которую Гальяно с нежностью стёр. Склонившись, он поцеловал блондина в лоб и, уложив руку ему на талию, повёл прочь.       Когда они отошли относительно далеко от ярмарки, Абрам усадил парня на импровизированно сколоченную скамью, присаживаясь перед ним на колени. Гальяно взял его руки в свои, оставаясь перед его глазами в ожидании, когда дрожь покинет тело. Абрам прижимал чужие ладони к своим щекам, чтобы Эндрю мог почувствовать, что Гальяно здесь, рядом.       Миньярд наклонился, сталкиваясь лбами и приводя дыхание в норму. Абрам начал тихо напевать какую-то песенку на французском. — Когда мне было семь, — шёпотом начал блондин, — моя мать привела меня и моего брата на ярмарку, чтобы мы развлеклись, но мы потерялись в толпе и не могли долго её найти.       Абрам проводил круги на тыльной стороне ладони Эндрю, успокаивая. — Это было, наверное, действительно столкновение судьбы, но в том же месте оказался наш кузен, который увидел нас. Ники обошёл с нами всю ярмарку, но мы так и не нашли нашу мать. Мой брат плакал, ему было страшно, а я уже тогда понял, что мы вовсе не потерялись, — он судорожно вздохнул, прерываясь. — Она оставила нас, бросила, как ненужных щенят.       Он снова задрожал, и тогда Абрам ринулся вперёд, обнимая Эндрю за шею. — Я думал, что ты тоже оставил меня, — горестно выдал Миньярд. — Никогда! — воскликнул Гальяно, сильнее прижимаясь к парню, утыкаясь лбом ему в грудь и обхватывая талию. — Ники тогда забрал нас к себе в дом, — продолжил блондин. — А потом пошёл навестить свою тётушку, которая сказала, что отправила детей в пансион. — Эндрю, мой милый, я всегда буду рядом с тобой. — Он уложил ладони на щёки Гальяно, осыпая его лицо поцелуями.       Он заглянул в карие глаза, которые сейчас были спокойны и полны доверия к человеку, сидящему на коленях перед ним. Абрам улыбнулся и вынул из кармана некую вещицу, которую аккуратно прикрепил на чёлку блондина, открывая часть лба. Эндрю поднял руку и коснулся заколки.       Абрам повернулся к нему спиной, призывая забраться на спину, чтобы донести его до дома. Миньярд скептически глянул на фыркающего парня, но привилегия не идти на своих двоих была очень заманчива.       Гальяно крепче обхватил ноги Эндрю, медленно направлялась по дороге в дом. Миньярд обнял его шею, прижимаясь своей щекой к щеке Абрама. — Ты невыносим, Гальяно. — Тебе это нравится.

***

      Эндрю и Крис покинули дом Натали на следующий день, вернувшись в свою парижскую квартиру, выделяя себе ещё один день, чтобы прийти в себя от смены обстановки и побездельничать в кровати.       Крис проснулся утром резко и неожиданно со взлохмаченными волосами, следом подушки на щеке и быстро бьющимся сердцем. Он приложил руку к щеке, замечая насмешливый взгляд Эндрю, который сидел в конце комнаты с листом и карандашом в руках. Миньярд собрал чёлку подаренной заколкой, которая была в виде позолоченного лепестка с небольшими рубиновыми камешками по всему украшению, точно уменьшенными косточками граната. — Что-то приснилось интересное? — с усмешкой поинтересовался Эндрю, возвращаясь к своему занятию. — Ты… ты меня рисуешь? — Крис пытался пригладить волосы и растереть щёку, стараясь не краснеть. — Возможно, так что тебе снилось? — Ты… и я, — неуверенно начал он. — И что же мы делали там? — продолжал пытать парня блондин. — Мы, — Гальяно остановился, расширив глаза и почувствовав, как его щёки загорелись. — Ели персики! — воскликнул он, спрыгивая с кровати. — Да, персики.       Эндрю покачал головой, но ничего не ответил, слегка улыбнувшись Крису, который, окончательно покраснев, спрятался в ванной, чтобы привести себя в порядок.       У них начались суетливые дни. Крис старался в театре, готовясь к своему последнему выступлению, проводя там большую часть времени, но возвращаясь домой взволнованным с ярким взглядом. Он протянул Эндрю билеты на его пьесу на лучших местах, предложив, что блондин мог бы прийти к нему и привести своего кузена. Миньярд не мог воспротивиться этим чарующим глазам, которые словно околдовали его, и ответил согласием, получив в ответ тысячу поцелуев.       А потом у Криса внезапно появился тайный поклонник, который оставлял цветы в гримёрке на его столике и присылал письма, взывающие к любви и обожанию.       Гальяно напрягся от такого внимания, никогда ранее подобного не испытывая. Ему претила мысль, что кто-то тайком проникает в театр и оставляет подобные знаки, рассказывая о своей любви и прошении полюбить в ответ человека, которого он даже не видел.       Цветы Крис отдавал своим коллегам девушкам, потому что букеты были несомненно красивы, а письма рвал на клочки и выбрасывал.       Эндрю забеспокоился не меньше, продолжая встречать парня после работы. Чем ближе была дата выступления, тем сильнее ему казался прожигающий взгляд на своей спине, когда он брал парня за руку, приободряя.       В день пьесы театр был украшен, внутри собралось большое количество людей, в основном их составляли аристократы, которые, поделившиеся на компании или пары, обсуждали предстоящее выступление.       То, как играл Крис на сцене, было поистине завораживающее зрелище, и Эндрю не мог оторваться от него глаз, довольно часто встречаясь с его взглядом, и тогда Гальяно улыбался только ему одному, вводя остальных в исступление.       Когда после поклона Гальяно вошёл в гримёрную, он остановился, встретившись взглядом с незнакомцем, который держал в руках огромный букет. Его разрез глаз был раскос, он явно был иностранцем. Парень поклонился Крису, протягивая цветы. — Вы были потрясающими, господин Гальяно. — Кто вы и как сюда попали? — Не переживайте, мне помогли здешние работники, а что до того, кто я такой, то позвольте. — Он протянул руку в ожидании, когда Гальяно вложит в неё свою ладонь, но тот сжал букет, поворачивая голову. — Ну что же, — незнакомец остался недовольным, одёргивая пиджак, — я бы хотел выразить к вам мою влюблённость и попросить вас стать моей парой.       Гальяно опешил от такой напористости, быстро приходя в себя. — Простите, я не могу вам ответить взаимностью. — Почему же? — он нахмурился, поджимая губы. — У меня уже есть любимый человек. — Крис улыбнулся при упоминании. — Поверьте мне, Крис, я буду более выгодной партией для вас. — Он же сказал, что занят, — послышался грозный голос Миньярда, который злобно смотрел на незнакомца.       Парень окинул Эндрю изучающим взглядом с неприкрытым отвращением, сложив руки на груди. Миньярд подошёл к Крису, вырывая из его рук цветы и впихивая обратно парню. Он протянул Гальяно свой букет, вставая слегка впереди, чтобы загородить глупо улыбающегося Криса собой. — Подумайте ещё, Крис, это может изменить вашу жизнь. — Простите, я… люблю этого человека.       Эндрю, ошеломлённый, повернулся к Крису, который скрывал красные щёки за цветами. Он нащупал руку блондина, сжимая её. — Что же, я услышал вас. — Незнакомец бросил букет на пол. — Вы однозначно пожалеете, что отказали мне, Гальяно.       Парень, больше не глядя, развернулся на каблуках, покидая комнату.       Крис переглянулся с Эндрю, он выглядел взволнованным такими словами, что могли значить его слова?       Сейчас он был счастлив, как никогда, смотря в ореховые глаза, которые загадочно блестели после неожиданного признания парня. Они не говорили этих слов вслух, их действия говорили сами за себя, однако, услышать это всё же было немного иначе, и сейчас они оба пытались унять быстро бьющиеся сердца.       Гальяно собирался прожить до конца дней с парнем, стоящим перед ним, который с такой же любовью смотрел на него в ответ, но слова, брошенные уходящим, показали свою полную силу.

***

      Это был последний день, когда Гальяно пришёл в театр, чтобы попрощаться со всеми, предполагая, что на это потребуется достаточно времени. Эндрю целовал его перед уходом, не желая отпускать, думая о том, что теперь ему и не придётся.       Когда Крис ушёл, Эндрю уселся за свои картины, пытаясь подавлять растущую тревогу, которая, словно сорняк, росла у него в груди. В итоге он бросил кисть и устроился в кресле за прочтением книги, однако, его мысли постоянно ускользали, и он не мог и строчки запомнить. Сердце набатом било в ушах, и он не выдержал. Схватив пальто, Эндрю выбежал из квартиры, направляясь в сторону театра.       Ему казалось это всё бессмысленным и придуманным его воображением, но, когда он возвёл голову к небу, даже сквозь надвигающиеся сумерки смог разглядеть клубящиеся столбы дыма, распространяющиеся по всему небу.       Он ринулся вперёд и, выбежав из-за угла, остолбенел.       Театр был объят пламенем, который безжалостно пожирал каждый участок здания, поднимаясь ввысь.       Перед ним столпились люди, кто-то плакал и кричал, кто-то сидел в снегу, прижимаясь друг к другу.       Он не мог найти Криса.       Эндрю схватил за плечи первого попавшегося человека, пытаясь выяснить, где Гальяно. — Не знаю, он был там! — Мужчина указал на полыхающее здание, и Эндрю, не слушая крики, без промедления бросился туда в попытке его остановить.       Он пробежал в ещё целый главный вход, скрываясь глубоко в здании.       Везде был дым и огонь, который жарил открытые участки кожи и заставлял глаза слезиться. Эндрю закашлялся, прикрывая рот и нос краем воротника пальто. Он, прищуриваясь, пытался найти одного единственного нужного человека. Миньярд понимал, насколько безумно он боится его потерять.       Эндрю пробежал по холлу, распахивая двери в главный зал, уповая на свою удачу в поисках Криса. Когда он вбежал в зал, глаза его, замутнённые дымом, метнулись по помещению, тут же выискивая парня. И он его нашёл.       Миньярд рванул с места, едва завидев лежащего Гальяно на полу сцены, его мысли опустели, в них было только одно: «Спасти!».       Сверху заскрипели балки и арматуры, Эндрю будто услышал стон театра, который плакал от боли огня. Понимание поразило его стрелой в сердце, когда он заметил, что с потолка начали падать железные крепления, подобно тем самым стрелам.       Эндрю буквально запрыгнул на сцену, кинувшись прямо на Криса и накрывая его собой.

***

      Пронзившая боль заставила Миньярда на миг потерять сознание, разум помутнел, а перед глазами заплясали круги. Он сжал руки в кулаки до побеления костяшек, вскрикнув. Железо прошло насквозь, разорвав бок и оставшись в его теле. Вытащить его сейчас означало неминуемую смерть, но так у него было бы время.       С трудом приподнявшись, Миньярд обвёл дрожащей рукой окровавленное лицо Криса, аккуратно притрагиваясь к ране на лбу, из которой всё ещё сочилась кровь. Он был оглушён неведомым врагом, который оставил его умирать на сцене, где провёл практически всю свою жизнь. На ней он жил, на ней он и умрёт.       Эндрю похлопал его по щеке, слабо взывая по имени, которое шептал ночами в чужие губы в моменты наслаждения и проявлений любви. В моменты, когда его глупца нужно было перетянуть на сторону реальности, чтобы доказать ему, что всё то, что он видит во сне, происходит в его голове. Боль прошла, но раны остались. — Абрам!       Ему нравилось, как искрились голубые глаза, загорались, словно свечи, когда он называл его этим именем, оно было доступно только одному Эндрю. Он с наслаждением закрывал глаза и опирался на плечо блондина.       Но сейчас это был момент, который никогда не должен был произойти, время утекало, как песок, сквозь пальцы, его невозможно было поймать. Миньярд понимал, что долго быть в сознании он не может, но сейчас его тело горело желанием, которое подпитывало силы. Его единственная цель — вытащить отсюда Гальяно.       Это было необычным для него, но словно давно забытым, то имя, которое он шептал порой во снах, когда видел удивительно похожего на его Абрама юношу, их улыбки и глаза спутать нельзя было ни с чем. Он смотрел на Эндрю с таким же обожанием и всепоглощающей любовью, как и сейчас. Ему снилась жаркая страна и горячее тело Абрама, который лежал рядом с ним на роскошной кровати. Ему снился дождливый город, длинные перчатки на руках Абрама и прикосновение его ладоней. Его сверкающие глаза. — Натаниэль.       Крис, как по приказу, распахнул глаза, застонав и судорожно задышав, он попытался двинуться и понять, что происходит. — Что случилось? — Вставай! — крикнул Эндрю, попытавшись приподняться. Боль скрутила его, заставив задохнуться, будто его горло сжали, не давая сделать даже короткий вдох. Он уронил голову на грудь Абрама, который тут же с тревогой начал оглядывать блондина. — Ты ранен? — Заткнись, — хрипло выдавил из себя Миньярд, сжимая кулаки. — Поднимайся, чёрт тебя возьми.       Всюду трещал огонь, который грозился сожрать всё на своём пути, и Эндрю, до застывшей в жилах крови, боялся не успеть вызволить Криса из этой опасной ловушки. Смерть от огня страшна.       Миньярд попытался ещё раз привстать, скользя на собственной крови, которая была, казалось, повсюду, липнула к одежде и рукам. Он сжал зубы, заглушив стон в рубашке Криса. Эндрю затошнило. В таком жарком помещении, где со всех сторон полыхали стены, ему было холодно.       Аккуратно выбравшись из-под блондина, Гальяно в панике помогал Эндрю подняться на ноги, он с ужасом взирал на его рану, в голове пульсировало, его глаза застилала капающая кровь, противно стекая по подбородку. Он наконец перекинул руку Миньярда себе через шею, медленно укладывая ладонь на раненый бок, стараясь не притрагиваться к железке, чтобы не навредить ещё больше, но при этом поддержать его.       Эндрю побледнел ещё больше, его кожа стала похожа на чистый снег, даже губы потеряли свои краски, став практически белыми.       Сбоку что-то затрещало, накренилось и рухнуло. Они даже не оглянулись. — Надо уходить, Абрам, — прошептал Эндрю, сжав предплечье Криса.       Походка самого Гальяно не была крепка, и они грозились рухнуть в ту же минуту, как сделали шаг. Они едва не упали со сцены, спускаясь по лестнице.       Когда они вышли за дверь, в коридоре был уже закрыт путь назад, тот полыхал огнём.       Эндрю цыкнул, ощущая, как внутри него всё похолодело и сжалось, будто покрылось льдом. Он дёрнул Криса в сторону двери, которую приметил, спрашивая, что там могло быть. — Там лежит реквизит, но есть окно. — Крис туго соображал, но мысль Эндрю понял моментально. Передвигаясь в ногу, они двинулись к комнате.       Каждый шаг становился тяжелее, воздух в лёгких грозился закончиться, перед глазами всё кружилось, от чего приходилось зажмуривать глаза, штанина противно липла к ноге от стекающей крови, которая насквозь пропитала ткань.       Комната ещё была цела, но полна дыма. Парни закашлялись, но продолжили идти.       Крис прислонил Эндрю к стене, а сам, насколько мог, быстро добрался до окна, сломал задвижку и открыл его. Гальяно вернулся к блондину и помог ему добраться до окна, он поднял Эндрю на руки, не обращая внимание на слабые протесты. Они едва залезли на подоконник, Крис боялся упасть и навредить парню ещё больше. Он молился. Впервые молился, чтобы успеть убраться отсюда.       Они упали в снег под окнами театра, пытаясь отползти подальше от здания. Когда Эндрю понял, что они на улице, а Абрам рядом, дышащий и живой… силы покинули его тело, будто его всего выключили. Он грузом обвис в руках Криса.       Снег, на котором лежал Миньярд, окрашивался красным от стекающей крови. Его кожа становилась холоднее. — Ты такой холодный, — просипел Крис, трясущимися руками обхватывая ладонь Эндрю. Миньярд хмыкнул. Он не смотрел на то небо, на которое смотрели миллионы людей, он смотрел на своё личное небо в глазах, которые склонялись над ним. — Абрам, — Эндрю тяжело сглотнул от пульсирующей боли в боку, — я бы хотел встретить конец света с тобой, держа тебя за руку.       Миньярд выдохнул и улыбнулся уголком губ, почувствовав, как его руку сжали сильнее. — Останься, — попросил Крис. — Останься, чтобы мы могли вместе смотреть на крах человечества. — Я бы продал душу за хотя бы ещё день с тобой, — тихо произнёс Эндрю. — Но она мне понадобится, чтобы встретить тебя в следующей жизни, Натаниэль. — Не бросай меня, не бросай, останься рядом со мной. — Хэй, — Эндрю поднял руку, с трудом удерживая её на весу. Он прикоснулся к мокрой от молчаливых слёз щеке. — Я ваш покорный слуга, взываю к вам, чтобы вы остались здесь. — Крис склонил голову, задрожав. — Мой император тогда, сейчас, всегда. — Поцелуй меня.       Гальяно наклонился, прижимаясь солёными губами к губам Миньярда, словно к скованным льдам. Он прижал ладонь Эндрю к своей груди, туда, где билось сердце. — Под нашей кроватью есть коробка. Подарок. — Эндрю… — Если ты рядом, умирать не страшно.       Эндрю закрыл глаза, расслабившись от ощущения биения чужого сердца. Было приятно и тепло.       Он больше не дышал, застыв.       С неба пошёл мокрый снег.

***

      Крис не был глупцом, и, очевидно, что во всём был замешан тот парень, которому он отказал накануне. Пришедший в театр мужчина выглядел как человек, который готов сделать что угодно за деньги. Он с размаху ударил его, и дальше была темнота. А потом огонь и глаза Эндрю.       Эндрю.       Гальяно не смог вернуться в их квартиру, где время будто остановилось в ожидании своих хозяев. Кисти лежали в банке, Эндрю не успел их вымыть из-за тревожности, настигшей его тогда. Книга лежала на кресле с загнутым уголком. Крис вытащил коробу и покинул их дом, отправившись к Натали.       Услышав страшное известие, она лишь на минуту потерялась в лице, девушка понимала, кому сейчас было больнее всего.       Он был не готов с этим столкнуться.       Крис несколько дней лежал в кровати, в комнате, в которой они остановились в гостях. Он лежал под одеялами, зарывшись с головой. Лежащая рядом кошка успокаивающе мурлыкала, ни на шаг не отходя от парня. Сейчас она была единственной отдушиной.       Через несколько дней он наконец смог раскрыть коробку, в которой нашёл завёрнутый свёрток и письмо. В тканях оказался действительно небольшой холст, на котором был портрет Эндрю. Он был словно живой. Крис протянул руку и коснулся его лица кончиками пальцев. Кошка рядом замяукала, когда первая капля сорвалась с подбородка, капая на портрет. Гальяно вытер глаза рукавом рубашки Миньярда, которую он забрал вместе с коробкой.       Письмо он решил оставить на потом, на тогда, когда будет совсем трудно справиться. Тогда, когда отчаяние затопит его с головой. Когда ему потребуется увидеть витиеватый почерк и представить, как Эндрю склоняется над бумагой с пером в руке и раз за разом сминает бумагу, пытаясь написать что-то, что покажется ему удовлетворительным.       После возвращения в город он встретится с кузеном Эндрю, они поддержат друг друга, и Ники, с грустной улыбкой, скажет, что ещё никогда не видел в глазах Эндрю столько счастья, когда он был рядом с Крисом.       В мастерской Миньярда окажется несколько законченных картин, где нарисован Крис, отчего он с неверием выдохнет и опустится на колени, разглядывая свои портреты. Кошка, которую он забрал из дома Натали, будет тереться о его ноги, поддерживая.       Солнце садилось за горизонт, освещая стены.       Скоро наступит весна.       Весна без тебя.

***

      Я никогда раньше не писал письма, поэтому не надейся, что оно будет таким обычным, как пишут все.       Буду честным, я находил тебя раздражающим за то, что ты так просто шагнул в мою жизнь и перевернул её с ног на голову. Ты заставлял меня что-то чувствовать, и за это я тебя ненавидел.       А потом ты пришёл весь такой глупый в этой дурацкой рубашке. Ты выглядел нелепо.       Из-за тебя я начал хотеть что-то, а я никогда ничего не хотел.       Ты был фантомом. Ты был сном, и я не хотел просыпаться.       Ты полностью повернул мою жизнь в другое русло, словно спустившийся бог, который обернул реку вспять.       Ты идиот. Самый большой идиот в моей жизни.       Спасибо.       С Днём Рождения.       P.S. Этот холст не совсем карманный, но тоже довольно небольшой. Наслаждайся.

Э.М