Отражая вселенные

      Ноги скользят по простыням, вызывая едва слышимый шорох и сбивая ткань в комок, пытаясь убежать от жара дня, растекающегося по мокрому телу. Эндрю вырывается из липкой дремоты, ощущая ласковое прикосновение знакомых рук, и тихо выдыхает. Он приоткрывает глаза и наблюдает за выражением лица любимого, у которого на губах притаилась лёгкая полуулыбка, достигающая самых низов души блондина.       Парень нежно перебирает светлые пряди волос, пропуская их сквозь пальцы, словно жидкое золото, окуная всё глубже.       Эндрю столкнулся взглядом с возлюбленным, вздыхая и внимательно смотря в эти синие глаза — два омута океана, по которому прошлась рябь от игривого ветра, явно веселясь. — Тебя будут искать, — пожурил императора Натаниэль, но вместе с тем он огладил кожу за ухом, провёл кончиками пальцев по четкой линии челюсти и остановился на контуре тёплых губ, слегка надавливая на них.       Эндрю хмыкнул, трепетно поцеловал кончики пальцев парня и прижался теснее, утыкаясь носом в живот и перекидывая руку через бёдра парня.       Ловкие пальчики Натаниэля опустились на горячую молочную кожу, едва тронутую загаром, широкими мазками очерчивая выпуклость ключиц, скользнули по плечам на крепкие мышцы спины, вырисовывая незамысловатые узоры. — Ты делаешь всё, чтобы я не желал вставать, — застонал Эндрю, глубже зарываясь в живот, покрытый испариной, будто маленькими бисеринками.       Он прикрыл веки, пытаясь обратно провалиться в сон, а перед глазами стояли волны океана, набегающие друг на друга, и потонув в одной сплошной, разбрызгивали пену. — О чём так сильно задумался? — Кажется, Натаниэль и не собирался останавливаться на своих коварных попытках не дать снова заснуть блондину.       Эндрю перекатился на спину, укладывая голову на бёдра парня и смотря на него, слегка прищурившись. — О тебе.       Это было честное признание, и Натаниэль, подстрекая, сам того не ожидал, услышав подобное. Он удивлённо приподнял брови и на миг замер, рассматривая лицо императора.       Губы Натаниэля растянулись в хитрой улыбке, и ему не надо было даже задавать вопросы, Эндрю сам ему на всё ответит. — Я думаю о том, что синева твоих глаз могла бы посоперничать с глубиной океана, и, увы, его воды были бы явно не в выигрыше.       Едва видимый румянец опалил щёки юноши, и он смущённо отвел глаза, словно мечтательно призадумался, а затем вновь вернул свой взгляд и с полной серьёзностью ответил: — Я хотел бы быть похороненным на дне твоих глаз, Эндрю.       Эндрю протянул руку, касаясь щеки любимого, потерев большим пальцем под глазом, мазнув по скуле. Он завёл ладонь за шею парня, осторожно потянул на себя, соприкасаясь носами, дразня друг друга.       Натаниэль сорвал поцелуй с чужих губ, словно спелый плод, сладко целуя. — Моё сердце навеки будет твоим, Натаниэль, — прошептал блондин.       Парень улыбнулся так, как улыбался только для своего императора, совершенно искренне, с небольшой ямочкой на щеке, которая ещё больше красила его лицо. — Порой мне кажется, что мы с тобой две разделённые некогда души. — Натаниэль переплёл свои пальцы с пальцами Эндрю, целуя костяшки. — Значит, их надо воссоединить, — задумчиво произнёс блондин, потирая тыльную сторону ладони юноши.       В глазах Натаниэля замерли искры и та потаённая нежность, на которую он был способен только рядом с Эндрю. Он был вовсе не против выжечь в своей груди место ещё для одной половины души или отдать часть своей, чтобы она расцвела, словно первый весенний цветок.

***

      Неизвестные ему раннее ощущения диким зверем раздирали душу изнутри, обдирая острыми когтями и опаляя горчим дыханием. Они давили на израненную душу неподъёмным грузом, будто к нему был привязан тяжёлый камень, брошенный на самое дно неизвестных и скрытых от людских глаз вод. Он тянул за собой, опускаясь в самые тёмные глубины, пока лёгкие заполнялись затхлой водой. Чувства гнили внутри неприятным комком, распространяясь ядом по всему телу, проникая в каждую клеточку, заставляя цепляться пальцами за волосы, будто за спасательный круг, который лишь на мгновение приводил в себя, а после тонул вместе с тобой.       Удушающее ощущение клокотало где-то далеко в горле, и Нил с трудом сглатывал его, тревожно растирая ладонями середину груди. Он смотрел на то, как солнце медленно оседало за горизонт, передавая все свои права вступающей ночи, которая растекалась сумерками по небу, где ещё остались всполохи солнечных лучей в малиново-красных переливах.       Цвет неба будто бурей отражался в неспокойной водной глади, виднеющейся в дали. Запах моря доносился прямо до Нила, и он пытался вдохнуть его полной грудью вместе с остывающим вечерним воздухом, ветер которого едва холодили кожу после жаркого дня.       Что же были это за чувства, которые не давали покоя? Ощущения незаконченных дел грудой наваливались друг на друга, подпирая к глотке. Джостен сглотнул, прикрыв на миг глаза, будто пытался совладать с собой.       Аккуратное прикосновение холодных пальцев к предплечью были будто заземлением, просьбой остаться здесь, на суше, оставив зазывающее море.       Нил слегка повернул голову, смотря на примостившегося рядом с ним Эндрю, который пытался охладиться в душе. Блондин скользнул ладонью к пальцам парня, переплетая их со своими и оглаживая большим пальцем кожу на тыльной стороне руки.       Буря медленно угасала, оседая потревоженным песком.       Глядя на расслабленные плечи Миньярда, который всем своим видом излучал спокойствие, пытаясь передать его и Нилу, сам Джостен сделал глубокий вдох и выдох, успокаиваясь.       Эндрю уткнулся парню в шею, щекоча скулу трепещущими, словно бархатные крылья бабочки, ресницами, тепло дыша в кожу. Нил повернул голову, оставляя лёгкий поцелуй на лбу блондина, от чего Миньярд поднял свой взгляд, задумчиво рассматривая лицо Джостена.       Нил осторожно, будто боясь, поддел подбородок блондина, слегка приподнимая его и прикасаясь к губам в коротком поцелуе. Это было просто соприкосновение губ, чтобы почувствовать друг друга, разделить одно дыхание на двоих.       Миньярд переместил руку на затылок Нила, склоняя его ниже и сталкиваясь вновь губами, будто две волны в море пожелали быть одной.       Эндрю провёл языком по губе парня, шумно выдыхая и глядя на него своими потемневшими глазами с загорающимися звёздами в них. — Что тебя беспокоит? — Не знаю, — честно ответил Нил. Он действительно не мог разобраться в том, что сейчас творилось внутри него. Могло ли быть так, что его корабль не переживёт надвигающегося шторма?       Нил смотрел в эти бездонные глаза напротив и хотел в них потеряться. Затеряться где-нибудь в уголке и никогда-никогда не просыпаться, закутаться в его любовь и ласковые прикосновения и уснуть.       Сейчас, стоя на балконе, они были словно неопознанные огни, едва казались маяками, которые могли бы осветить чей-то путь, но в итоге выбрали гореть лишь друг для друга.

***

      Сигаретный дым уходил куда-то далеко в небо, растворяясь маленьким туманом, едва заполонившим звёздное сияние, а после исчезнув.       Нил поднял голову, выдыхая дым и наблюдая за тем, как медленно он поднимался ввысь и таял на глазах подобно утреннему инею, которого коснулись первые лучи раннего солнца.       Он не мог заснуть из-за слишком большого количества мыслей в его голове, которые заполняли всё пространство и готовы были вот-вот взорваться алыми ошмётками, грозясь запачкать каждый клочок балкона. Возник бы беспорядок.       На улице была глубокая ночь с яркими звёздами, которые, казалось, чуть мигали, будто оповещая о своём присутствии. Тёмная гладь моря была настолько спокойной, что даже нельзя было разобрать, где кончалось море и начиналось небо. Они словно слились в одно единое, деля звёзды, отражавшиеся в море, на двоих. Может быть, море и было перевёрнутым небом со своими небесными телами?       Нил прижал к груди колени, стряхивая с сигареты пепел, задумчиво глядя в небо, пытаясь сосчитать, сколько было звёзд, и, каждый раз сбиваясь, начинал всё заново.       Он находился здесь уже продолжительное время, выкурил сигареты две-три, ощущая кожей холод ночи, окутавшей будто лёгкой накидкой целый город, гранича с теплом зажжённой в его пальцах сигареты. Нил тихо соскользнул с постели, поправляя сползшее покрывало и укрывая от сквозняков Эндрю, слегка натянув покрывало на поясницу блондина. Парень немного прибавил температуру на кондиционере и закрыл за собой дверь на балкон, взяв с тумбочки пачку и щёлкая зажигалкой.       Джостен взял в руки новую сигарету, повертел в руках, будто впервые ощущал её, покрутил колёсико зажигалки и зажёг огонёк, который вспорхнул огненной птицей к кончику сигареты в едва видимой вспышке света.       Нил пытался разобраться со своими чувствами, будто хотел решить сложную задачку, которая была ему не под силу. Сидя сейчас на этом плетённом кресле, вдыхая остывший воздух и ковыряясь в закоулках своей памяти, в которой поселилось не только одно время, он мог с выверенной точностью сказать — он вернулся домой. Одно из гнетущих чувств, которые он так старательно пытался понять с самого прилёта в город, было возвращение домой. Не тела, а души.       Его душа, которая нигде не могла найти своё место, трепыхаясь и бившись о стальные прутья клетки закованной птицей, наконец смогла расцвести пышным цветком с яркими лепестками.       Он дома.       Он дома, но при этом незавершённость была как кость в горле, и Нил действительно не мог понять, что именно он должен был сделать, чтобы избавиться от нарастающей тревожности, которая наслаивалась друг на друга.       Джостен размышлял о человеке, которым, по сути, был он сам, но вместе с этим они были абсолютно разными. Тот «он» был нестираемым пятном в его голове, словно никто не хотел, чтобы Нил вспомнил того себя. Что послужило началом этих путешествий? Что-то подсказывало парню, что история эта вовсе не радужная, а наполненная горестной темнотой, как и конец каждой его прошлой жизни.       Ему хотелось встретиться с человеком, который пожелал у богов вспоминать всё и находить свою вторую половину в любом из миров, где они оказываются. Хотелось взглянуть на этого человека, даже зная, что он — это ты сам и перед тобой могло предстать твоё зеркальное отражение. Эта встреча должна была состояться. Раздирающее изнутри чувство, шипами пробивающееся наружу, оказалось душой, которая тянула и куда-то звала пронзительным голосом.       Куда-то к морю.       Это было похоже на плач сирен, которые всплывали на поверхность, чтобы спеть последнюю для моряка песню, заманивая своей красотой, чарующим звучанием и причудливым блеском чешуи.       Скоро начнёт рассветать, и солнце будет медленно подниматься из-за горизонта, расправляя лучи, как проснувшийся цветок раскрывает свои лепестки, пробегаясь отблеском солнечного зайчика по воде. Солнце разгонит навеянную темноту, оставляя на небе лишь едва видимый туманный силуэт луны.       Нил вышел с балкона и кинул ласковый взгляд на крепко спящего Эндрю, лицо которого было спокойным и умиротворённым. Ему снилось определённо что-то хорошее, и Джостен мысленно попросил, чтобы так всегда и было. Чтобы обугленные щупальца прошлого не прокрадывались в сны, тревожа спящего.       Тихо спустившись со второго этажа небольшого коттеджа, который они арендовали, Нил зашёл на кухню, желая сделать себе чашку кофе. Зарядив кофемашину, он потёр сухие от мучавшей его бессонницы глаза и глубоко вздохнул, облокотившись на столешницу и посмотрев в окно, в котором виднелось море. Оно будто нашёптывало и звало.       Море хотело рассказать историю, пока звёзды прыгали на волнах, перекликаясь друг с другом. Пока чернота ночи ещё лежала на земле полупрозрачным полотном, навлекая таинственность.       Нил совершенно забыл о кофе, медленно направляясь к двери с чётким желанием выйти на улицу и пуститься в бег по мелкому камню, прямо по тропинке вниз. К морю. Казалось, вода зашумела громче, а луна засияла ярче, словно готовясь к неминуемой встрече, но Джостен остановился, едва его ладонь коснулась дверной ручки.       Может быть, он и просил богов, но ведь просил не за себя одного. Он должен разбираться с этим отнюдь не в одиночку. Вспомнились давние слова Эндрю о том, что он должен перестать играть роль мученика.       Отпустив ручку, Нил развернулся на пятках и зашагал вверх по лестнице, оставляя позади себя рокочущий перелив волн и готовый кофе, который определённо горчил бы на языке.       Джостен аккуратно присел на край кровати, наблюдая за спящим блондином. Непреодолимое желание податься вперёд и вжаться в грудь Эндрю было невыносимым. Ему хотелось провести ладонью по изгибу сильных плеч, почувствовать под пальцами его кожу, оставляя мягкие поцелуи. Уткнуться носом в выемку между ключицами, вдыхая запах.       Нервозность Нила нельзя было не заметить. Особенно Эндрю, который будто душой чувствовал, когда Джостен пытался самоуничтожиться по любому поводу. Эндрю не спеша приоткрыл глаза, смотря на потерянное выражение лица Нила. Миньярд приподнялся на локтях и прищурился, оценивая сидящего рядом парня. — Нил? — Голос блондина был хриплым ото сна, и он прочистил горло, внимательно наблюдая за тем, как Джостен дёрнулся.       Глаза Нила мигом стрельнули в Эндрю, а губы растянулись в смущённой улыбке, будто его застали за чем-то, что он хотел утаить, чтобы не тревожить Миньярда. Вернее всё так и было.       Немой вопрос повис светящимися в темноте буквами, которые безоговорочно видели они оба. Нил неловко провёл ладонью по шее, отводя взгляд. — Не мог уснуть.       Эндрю выгнул светлую бровь, как бы говоря Нилу, что его краткий ответ Миньярда явно не устраивает. Блондин подполз ближе к парню, скользя ладонью по его предплечью, как он делал это несколькими часами раннее на балконе.       Джостен наконец посмотрел Эндрю в глаза, показывая все свои переживания одним лишь взглядом, который блондин тут же уловил, положив вторую ладонь на шею Нила.       Эндрю опрокинулся назад на постель, утягивая Нила за собой и позволяя ему положить ладонь на центр своей груди и зарыться носом в изгиб шеи. Нил коснулся носом тёплой после сна кожи Миньярда, удовлетворённо потершись о неё и вдыхая запах. Он вслушивался в умеренно бьющееся сердце под своей рукой, постепенно утихомирив волны, которые готовы были вот-вот затопить корабль. — Иногда я боюсь, — честно признался Нил, на что Эндрю в ответ лишь сильнее сжал его ладонь, а голос приятной вибрацией отдался в теле Джостена. — Я буду рядом, чтобы разбить любой твой кошмар. — Будь рядом, — шёпотом, касаясь губами кожи Эндрю, сказал Нил.       Глубокая ночь скоро сменится рассветом.

***

      Картина влекла своей загадочностью, освещённая яркостью подсветки и проглядывающего дневного света, от чего Эндрю с неприкрытым интересом и толикой удовольствия рассматривал предмет искусства, поворачивая голову то на один бок, то на другой, а после переходя к следующему экспонату.       Решив посетить картинную галерею, они разделились ещё на входе. Пока Миньярд не торопясь смотрел на каждую заинтересовавшую его картину, Нил унёсся далеко вперёд, бегло осматривая каждый зал. Сейчас блондин наблюдал, как тот спешил к нему, таинственно улыбаясь, словно нашёл сокровище среди всех этих картин. Он едва ли не в припрыжку подбежал к Эндрю, с осторожностью и вместе с тем с огромной трогательной нежностью вплёл свои пальцы в ладонь блондина и потянул его в сторону, будто и не собираясь останавливаться. — Пойдём, я покажу, что нашёл, — заговорщически пролепетал Джостен, не скрывая расползшуюся улыбку.       Они быстрым шагом миновали несколько залов, пока не оказались в месте, свет в котором был несколько приглушён, добавляя неведомость.       Нил остановился перед небольшой картиной, которая была настолько маленькой, что могла бы поместить в карман, словно её предназначение и состояло в том, чтобы храниться у кого-то во внутреннем нагрудном кармане, ближе к сердцу.       Картина, видимо, пережила многое. Портрет, а это был именно он, был слегка смазан, и черты лица изображённого на нём человека более нельзя было угадать, но Эндрю хватило одного лишь взгляда, чтобы понять, что за картина предстала перед ним. Вернее, чей именно это был портрет.       Пока довольный своей находкой Нил без утайки смотрел на Эндрю, сам Миньярд словно вновь пережил всю ту жизнь. Портрет хоть и не был в идеальном состоянии, но он был здесь, висел на этой стене и, по всей видимости, имел какую-то ценность.       Нил закусил губу, пытаясь разгадать ход мыслей Миньярда, который застыл, будто потерялся во времени. — Я обходился с ней настолько бережно, насколько мог, — едва слышно сказал Джостен, почувствовав изменившийся настрой Эндрю. — Она была самым дорогим моим сокровищем на всю жизнь и единственным, что ты оставил мне. Помимо лучших дней в той жизни.       Эндрю сглотнул вязкую слюну, наконец посмотрев на Нила, который с потайной нежностью разглядывал портрет.       Они никогда не говорили о том, что они делали после того, как один из них оставлял другого. Ни о чувствах, ни о переживаниях, ни о дальнейшей жизни. Это было негласным правилом, которое никто из них не произносил, но при этом никто и не нарушал его. Сложно было сказать, почему. Заново переживать ту боль, когда своей в этой жизни хватало с головой. Но они знали, что однажды им придётся поговорить. И сейчас это «однажды» медленно подбиралось по пятам. — Почему эта картина оказалась в чёртовых Афинах? Что произошло? — Эндрю свёл брови на переносице, во все глаза пялясь на Джостена, который задумался о том, что сказать. Холод прошиб блондина с головы до пят, словно он боялся что-то услышать. — Я… — Нил провёл рукой по волосам, кусая губы. — Я уехал из Парижа и начал колесить по миру. Мне нужна была только эта картина и кошка. — Парень усмехнулся. — Та кошка, которая приходила к Натали, я забрал её.       Джостен снова посмотрел на портрет, а после вернул свой взгляд Эндрю. — Наверное, душа звала меня сюда. Домой. Я приехал в Афины и остался здесь, доживая своё время, которое на этот раз мне выделила судьба, и мечтая о встрече с тобой.       Нил мимолётно улыбнулся. — Это всё определённо стоило того. Ты стоишь того, Эндрю, — ласково произнёс Джостен.       Эндрю смотрел в эти сверкающие глаза, а внутри пузырилось чувство, которое он не ощущал долгие годы. Чувство всепоглощающего счастья.       Миньярд обхватил шею Нила, наклоняя к себе и оставляя быстрый поцелуй на его губах. Джостен расплылся в широкой улыбке, слегка прищуривая глаза, будто довольный кот. Блондин фыркнул, отталкивая от себя парня и бросая последний взгляд на свой автопортрет.       Он должен был лично вручить его и посмотреть на эмоции, которые отразились бы на лице этого невозможного парня.       Увы. — Кстати говоря, ты так и не ответил по поводу того особняка Натали, — насмешливо начал Нил. — Ты говорил что-то о подарке.       Блондин закатил глаза и развернулся, решив вернуться к тому месту, где его прервали, размышляя о том, что ещё интересного он мог увидеть. Но он остановился, не потрудившись повернуться, зная, что его и так услышат и поймут. Обязательно поймут. — Ты тоже, — произнёс Эндрю, сжимая руки в кулаки, а после разжимая и шагая вперёд.       Нил провожал его лёгкой улыбкой, которая медленно пропала, когда он краем глаза заметил ещё одну картину, словно только появившуюся здесь. Знакомые, до вдавленных ладонями глаз, рыжие волосы рассыпались по бледно-персиковому покрывалу, будто драгоценности по шёлку, а ледяная голубизна глаз пронзительно смотрела с картины, скрываясь под прикрытыми ресницами, ярко передавая насыщенность цвета. Джостен не мог не признать человека на картине, поэтому он лишь мучительно медленно вздохнул, отворачиваясь от картины и смотря на то место, где был Эндрю.       Некоторые вопросы могут остаться неозвученными.

***

      Эндрю провёл ладонью по лицу, медленно приходя в себя и переводя взгляд на Нила, который на удивление, всё ещё продолжал безмятежно спать, скрыв свою наготу краем покрывала, которое едва прикрывало обнажённые ягодицы.       Миньярд облизал пересохшие губы, переворачиваясь на бок и продолжая рассматривать сильные бёдра Джостена, которые прошлой ночью крепко обхватывали талию блондина, прижимаясь теснее, пока парень ловил губы Эндрю в очередном поцелуе.       Миньярд поднял глаза выше, пробегаясь по веснушкам, которые усеяли плечи и спину Нила после нескольких дней пребывания под палящим солнцем. Конопушки толпились на переносице и щеках парня, вызывая у Эндрю непреодолимое желание провести по ним пальцами.       Нил шумно выдохнул, веки его затрепетали, и он приоткрыл глаза, тут же находя Миньярда перед собой и расплываясь в сладкой улыбке. — Хочу так каждый день, — пробурчал Джостен больше в подушку, чем блондину. Он потянулся, потирая ладонями глаза и переворачиваясь на спину, путаясь ногами в покрывале. — Хм? — Эндрю протянул ладонь, зачёсывая спутанные после жаркой ночи рыжие волосы. — Просыпаться и видеть тебя, — без капли смущения пояснил парень.       Миньярд фыркнул, притягивая юношу к себе и оставляя первый поцелуй на тёплых после сна губах, скользя ладонью по отметкам, которые багровыми бутонами распускались на местами загоревшей коже Нила. — Не хочу вставать, — пожаловался Джостен, едва оторвавшись от Эндрю. Он повернулся на бок, подложив под щеку ладонь и любовно разглядывая блондина.       Эндрю качнул головой, сталкиваясь носами и заглядывая на глубину глаз напротив, будто хотел задать вопрос. — Давай побудем ещё так, — попросил Нил, переплетая пальцы с пальцами блондина, смотря на тягучую патоку глаз в ответ.       Отказывать не было смысла, когда самому хотелось прижаться к губам, ловя каждый вздох.

***

      За всё время, что парни находились в Афинах, они так ни разу и не подошли к морю. Нил будто с застарелой болью смотрел на голубой горизонт, тяжело вздыхая, но подойти ближе так и не решался. Эндрю не собирался давить на него, поэтому совершенно не комментировал его внутреннюю борьбу, оставаясь рядом, чтобы в случае крушения оказаться прямо перед ним. Если Джостен решит не приближаться к воде, то это будет целиком и полностью его решением.       Обычно они пережидали саму жару, а после гуляли рука об руку по улицам, словно хотели вспомнить, что и где некогда располагалось здесь.       Когда начинало темнеть, они забредали в ресторанчики, где пробовали что-то новое и необычное.       Зайдя поздним вечером в очередной ресторан на открытом воздухе, который находился рядом с морем, они наблюдали, как солнце растекалось на волнах, а после исчезало, оставляя после себя лишь бледные линии лилового цвета.       Когда первые звёзды зажглись огоньками, они покинули ресторан, и Эндрю аккуратно потянул Нила в сторону города, но тот смотрел на тропинку, ведущую к воде. Видимо, пора.       Они медленно подошли к кромке воды, и Джостен прикрыл глаза, вдыхая полной грудью, будто только сейчас смог дышать. Он наслаждался тишиной плескавшейся на берегу воды, которая подбиралась ближе, а затем снова отходила назад.       Нил сбросил на песок кроссовки, не спеша заходя в нагретое солнцем море, проходя всё глубже и глубже. Он вскинул руки, будто хотел коснуться неба, но не дотягивался.       Обернувшись, он засмеялся, смотря на Эндрю, который остался стоять на берегу и наблюдать за молчаливым разговором.       В его взгляде было что-то, что магнитом тянуло Миньярда к нему. Встряхнув головой, он кинул кроссовки рядом с кроссовками Нила, закатал до колен штаны и шагнул в пенящуюся морскую гладь, прямо навстречу ждущему его парню.       Нил обхватил ладони Миньярда своими, утягивая чуть дальше. Тёплые волны касались открытой кожи, оставаясь на ней солью и ещё не рассказанной историей. Море шептало, подгоняя пышные волны, которые напрочь стёрли на мокром песке любое упоминание о следах парней, будто прикрывая дымкой то, что другие не должны были увидеть.       Столкнувшись лбами, Миньярд почувствовал разгоряченную чужую кожу, постепенно тая от плавящего ощущения. Горячие губы разжигали в нём огонь, и, с трудом отпрянув от Джостена, который был воплощением живого пламени, вспыхнувшего в центре моря, блондин заглянул в глаза Нила. — Знаешь, есть сказка о звезде, которая упала на землю и совершенно не ожидала столкнуться с жестокостью людей. — Джостен заправил светлую прядь волос Эндрю за ухо, коснувшись щеки. — Её предали, отобрали сердце и оставили одну с пустотой в груди. Но однажды она вновь доверилась человеку, и этот человек стал для неё её сердцем. Он заполнил дыру в её груди и остался с ней. Между ними протянулась нить.       Эндрю хмыкнул, предполагая, куда склонялся Нил, который широко улыбался, смотря на блондина, будто он — всё, что нужно ему. Весь его мир.       Собрав все свои мысли в одну кучу, Миньярд выдохнул и вытащил из кармана небольшую коробочку, которую вложил в ладонь опешившего Нила.       Время будто остановилось на мгновение, прежде чем Джостен снова смог вдохнуть солёный воздух.       Он осоловело посмотрел на блондина, который ответил ему смягчившемся взглядом. — Я предлагаю воссоединить наши души и закрепить нашу собственную нить. Ты можешь не отвечать прямо сейчас, подумай хорошо об этом. — Эндрю судорожно вздохнул, будто перед прыжком в воду. — Если даже звезда с пустотой вместо сердца смогла её наполнить, значит, и мы можем попробовать. — Задай мне вопрос, — голос Нила дрожал. — Задай его. — Ты выйдешь за меня? Да или нет? — Да, Эндрю, — воскликнул Джостен с такой интонацией, словно ему нужно было доказывать Миньярду очевидное. — С тобой всегда да.       Миньярд искал на лице Нила любой признак, который мог бы говорить об обратном, но его глаза говорили правду. — Кроме тех случаев, когда нет, — поправил его блондин. — Надень уже это чёртово кольцо на мой палец, Миньярд, — зашипел Джостен, закатив глаза. — И поцелуй меня.       Всё это было настолько неожиданно, что Нил поначалу замер, боясь пошевелиться. Эндрю улыбнулся уголками губ, приподняв их, и тихо засмеялся, беря в руки ладони Нила.       Даже мысли Джостена споткнулись на месте и превратились в сплошную кашу. Он резко потянул Эндрю на себя, практически сталкиваясь носами. Не видя возражений, парень сократил расстояние, впиваясь яростным поцелуем, запечатлев губы блондина в улыбке в своей памяти.       Оторвавшись друг от друга, Миньярд наконец надел на палец Нила кольцо, тут же целуя костяшки пальцев, а затем и вовсе подхватил парня под ягодицы, поднимая и кружа под громкий смех Джостена, всплескивая водой.       Опустив Нила, Эндрю втянул его в сладкий поцелуй. Джостен захихикал, легонько прищурившись, будто приготовился сказать какую-то глупость, от которой Миньярд никак не мог убежать. — Теперь можешь написать в своём блоге «Он сказал да!», — фыркнул Нил, когда блондин закатил глаза. — Он думает, что он смешной, — качнул головой Эндрю, отталкивая веселящегося парня и брызгая на него водой. — Умеешь ты испортить момент, Джостен. — Мне никто не поверит, если я скажу, насколько Эндрю Миньярд сентиментальный, — закричал Нил, запрокинув голову к небу, будто окрылённый счастьем. Того и глядишь, он вспорхнёт и скроется в ночной тени.       Может быть, это и было то чувство незавершённости?

***

      Тишина комнаты сменилась громким шумом прибоя, словно в помещение поместили целое море, а кровать горячим песком под руками. Нил поморщился, тут же распахивая глаза и бегло осматривая обстановку, пытаясь сообразить, где он находится и откуда идёт опасность. Но, оглядевшись, Джостен понял, что этот пляж был пуст. Лишь только наливающийся закат, цветущий над морем, сыпучий песок, проходящий сквозь пальцы, и морская пена, пузырями оседающая на краю воды.       Но заметив стоящую поодаль фигуру, в груди вихрем начала подниматься паника, до того момента, как незнакомец склонил голову, представляя рыжий цвет волос. Он был для Нила знакомым незнакомцем, которого, возможно, он очень хотел увидеть.       Джостен не спеша поднялся, совершенно не представляя, как ему реагировать. Он столкнулся с самим… собой. С собой из прошлой жизни, которая была так чертовски давно, что стоило забыть, но он продолжал помнить в каждой последующей.       Именно с него всё началось.       «Натаниэль» смотрел вдаль, наблюдая, как чайки, парящие в небе, перекликались между собой, а мягкий закат затесался в его волосах. Он обернулся и встретился глазами с Нилом, который на удивление самого Джостена, даже не вздрогнул. — Вот мы и встретились.       Могло ли быть так, что всё это время «Натаниэль» ждал конкретно его, Нила. Человека, которого назвали Натаниэлем в жизни, которую он предпочёл бы забыть. Это была самая крепкая связь между ними, которую Нил мог вообще вообразить.       Но вопреки всему, они были абсолютно одинаковыми. Нил сглотнул, а желание так много рассказать этому человеку клубилось внутри него. Казалось, что он встретился со своей частичкой давно потерянной души, которая тлела, согревая его.       Это было то самое незавершённое дело. — Кажется, я дома, — прошептал Нил.       «Натаниэль» улыбнулся, подставляя лицо ветру, несущемуся со стороны моря. Он протянул ладонь и посмотрел на парня своими синими, как безбрежный океан, глазами.       Его рука была теплой, как если бы он был в реальности Нила, настоящим, а не отголоском незаконченного дела. — Я определённо должен тебя отблагодарить. — За что? — удивился Джостен. Одна только возможность встречи с Эндрю, благодаря этому человеку, стоила слишком много. Настолько, что Нил навряд ли мог отплатить. — За то, что в каждой новой жизни ты продолжал выбирать его. За то, что делаешь его счастливым. За то, что не успели сделать мы и никто после нас. Вы окончательно воссоединили наши души. Спасибо.       Им даже не надо было называть имени, чтобы понять о ком идёт речь. Всё и так было кристально ясно. — Я знаю, что твоё первое имя для тебя словно проклятье, но для меня когда-то оно было как благословение. Мы с тобой одно целое, Нил. — Парень положил ладонь на грудь Нил, а в глазах Джостена защипало. — Совершенно не важно, какое у тебя имя, ты всегда будешь собой. Тем, кого Эндрю всегда будет выбирать. Вы всегда невольно будете искать друг друга и найдёте, чего бы вам это ни стоило. — Я тогда умер, да? — Грустно улыбнулся Нил сквозь слёзы. Он предполагал это сотню раз, но так и не решался спросить у Эндрю напрямую.       Печальная улыбка стала для него ответом.       «Натаниэль» продолжал крепко держать ладонь Нила, будто не желал так быстро отпускать его. Словно ему хотелось ещё немного побыть с ним, прежде чем он растворится в воспоминании, будто смытые следы на мокром песке, захваченные морем.       Его тога ниспадала с плеч, открывая белёсый рубец на груди. — А ты встретился с ним? — Ещё нет. — «Натаниэль» мечтательно улыбнулся. — Но теперь обязательно.       Брови Нила удивлённо поднялись, а дыхание спёрлось, казалось, в лёгких закончился воздух. — Всё это время… — просипел Нил. — Ты ждал меня?       Парень ничего не ответил. Он ладонью взъерошил волосы Джостена, успокаивая. — Мне так жаль, — прошептал Джостен, но «Натаниэль» лишь качнул головой. — Оно того стоило. Спасибо тебе, Нил.       На душе поселилась небывалая лёгкость.       «Натаниэль» утянул Нила в объятья, крепко прижимая к себе и передавая то, что осталось невысказанным.       «Спасибо, что любишь его. Спасибо, что защищаешь его. Спасибо, что решил всё вспомнить. Спасибо, что никогда не останавливался. Спасибо, что позволяешь ему любить тебя. Спасибо, что ждал меня. Спасибо, что выжил».       Когда Нил отпрянул, на берегу он уже был один. — Спасибо.

***

      Нил потянулся после долгого сна, утыкаясь носом в бедро Эндрю и сладко улыбаясь. — Мне приснился такой прекрасный сон. — Нил посмотрел на склонившегося над ним Миньярда, который аккуратно зачёсывал его волосы назад. — Тогда спи дальше, — фыркнул Эндрю сверху.       Правда была в том, что здесь был он — Эндрю. Миньярд был лучше любого сна в любой реальности. Его горячие ладони, исследующие изгибы тела Нила и ласковые губы, мягко целующие его кожу. Его глаза, смотрящие без утайки, с нежностью, когда они были только вдвоём.       Весь он целиком. — Здесь намного лучше, чем во сне. — Нил перекинул руку через бёдра Миньярда, закрывая глаза. — Тогда оставайся здесь.       Нил распахнул глаза, вновь поднимая взгляд на Эндрю. Всего лишь на секунду ему показалось, что они снова в той комнате с балдахинами и ароматным запахом цветов, доносящимся из сада, а перед ним его император, который осторожно перебирает пальцами рыжие пряди, словно струны арфы. — Останусь.       Но перед глазами было лицо его Эндрю, который запутывался пальцами в его волосах. Его сонный взгляд говорил о том, что он сам только недавно проснулся после полуденного сна перед открытой дверью в небольшой садик на заднем дворе. Прикрыв глаза, Нил задумался.       Отчего-то Джостену казалось, что Эндрю видел похожий сон. Его глаза смотрели на Нила так, будто он знал, что произошло.       Что же, обойдёмся без слов.       Спокойствие на душе Нила позволяло ему глубоко вздохнуть.       Наконец они встретились.       «Я всегда буду рядом с тобой».       Нил открыл глаза.