Агнесса Крюгер

— Вот видишь?! Все маги чудовища! Только я могу это сдержать! Чудовища. Ольга обернулась на башни, объятые черным огнем. Как страшно понимать, что твой враг прав. Тот мальчик, сын ее подруги, ребёнок, смотрящий на мир широко распахнутыми глазами и вправду стал на третьем десятке чудовищем. И они все, помогающие ему, тоже чудовища, монстры, потерявшие человеческие лица, чтобы защитить то дорогое, что у них осталось Они чудовища, потому что она им не оставила выбора. Эта мысль наполняла злобой. Рука схватилась за меч Агнессы, который Ольга носила с собой как память о близком человеке. Сияж разлился по телу новой кровью, силой, болью, желанием справедливости. Она утащит Бертрейд с собой в ад Этот бой не мог быть равным. Бертрейд сохраняла молодость и силу и никогда не собиралась сдаваться, а вот Ольга была уже немолода, возраст давал о себе знать болью в суставах. Но главное не сила удара, а техника, и меч будто сам руководил рукой женщины, желая не меньше неё ранить тварь. Монстры здесь не они, а только Бер, и долгом стражника всегда будет уничтожать чудовищ, даже если на тех маски из человеческих лиц. И наконец советчица совершает ошибку. Меч рубящим ударом вспорол живот, нанося серьезную рану. Но это не конец: когда та повалилась на колени, её ждал удар в лицо тяжелым сапогом. Добыча повержена, осталось добить, и Ольга склонилась над чудовищем, пытаясь рассмотреть человека, но на неё кинули взгляд полный злобы. Она знала, что значит этот взгляд, и подняла чёлку, на которой была нарисована защитная руна. Снова пыталась пробраться в голову, снова пыталась использовать запретную магию. Но сегодня Ольга была готова к этой подлости. — Ты сама выбрала свой путь Меч пригвоздил Бертрейд к земле пробив грудь и вырвав последний вздох борьбы за жизнь

***

Мутаген аккуратно возложил меч на стенд. Несколько часов он отмывал его и приводил в божеский вид, и теперь казалось, что вещь улыбается ему своими бликами ему. Но тут в его ногу что-то врезалось и крепко обхватило — Папа! Папа! — запыхавшийся голос его старшей дочери, — Там пришли! — Кто? — и как-то машинально повернулся, — Вы к кому?.. За его спиной стояли люди… Нет, это были не люди. Русалки, вампиры, вервольфы, аластари и другие. Все те, кто не смели пересекать порог стражи, стояли здесь, в зале славы героев башен. В зале тех, кто погиб за справедливость — Мне жаль, что она погибла. Твоя мама многое для нас сделала, я совсем не жалею, что тогда спас ее, — русал грустно усмехнулся, — Я привёл всех, чьи семьи обязаны ей и её друзьям тем, что мы живы, чтобы почтить ее память Ком уже не подкатывал к горлу, когда говорили о ее смерти. Хотелось верить, что она стоит рядом, и рада слышать этих людей. Но он знал — она не здесь, ведь только вчера он упокоил ее душу, отпустив в лучший мир — Она не погибла, — сказал Фридрих, приобнимая дочурку, — легенды никогда не умирают, они живут в наших сердцах.