Головой надо было думать!

Даниэль бежала по улице, не останавливаясь ни на секунду – всё ещё не могла отойти от ужаса, вызванного не в меру пьяным Гарри. Она была готова к тому, что он всё-таки знаменитость и может прийти выпившим с какого-нибудь очередного корпоратива. Но не мычащим и барахтающимся, как тонущий жук! Спеша домой, она думала, что делать. Отцу о произошедшем явно нельзя знать, иначе… Хорошего ничего не будет точно. Как один из пунктов – её наругают за нарушение безопасности. Это мягко сказано, конечно. С другой стороны, Дани была из тех людей, что ВООБЩЕ не умеют врать. Всё выходит глупо и неправдоподобно. И теперь неясно, как отвечать на вопросы Мартина о том, как прошёл день. Девушку мучил страх перед завтрашним рабочим днём. Ричардс боялась и не хотела туда возвращаться. Её терзал вопрос «Уволиться или нет?». И, к своему сожалению, ответ пока что не был найден. Нужен был чей-нибудь совет. Но чей? Не отца же. Уж слишком они далеки. Ужасно иметь далёких по духу близких родственников. Друзья? Да, они были. Но не вваливаться же к ним ночью! Они же всё-таки спят… Ночь… Ночь… Сейчас же ночь… Её же ведь выпотрошит отец… Постепенно один вид страха сменился другим- страх за жизнь трансформировался в неприятное ожидание «разборок», то есть серьёзного и напряжённо-обидного разговора с отцом. Как и ожидала Дани, приближаясь к дому, она увидела свет, пробивавшийся сквозь шторы неровной полоской. Девушка затаила дыхание, досчитала до 10, шумно выдохнула и повернула входную ручку. Тут же силуэт отца стал легко различаемым. - Ты больше не будешь работать. Нигде. – тон был железным с явными нотками раздражённости. Дани не отвечала. А что можно было сказать? Да, так всё и должно было закончиться -её увольнением. Отец переживал. Она была виновата. Тут и возразить-то нечего. - что ты молчишь? - Мне нечего тебе сказать. Ты прав. - Ты заставила меня волноваться. - Но ведь я же писала, что задержусь… - Не дело молодой девушке шастать где попало ночью! Молчание. - Не молчи! Я как будто со стеной разговариваю! - Я не знаю, что ответить. Я не где попало была, а на работе. - Что может ночью делать домработница?! Молчание. В груди сильно забилось, буквально заистерило сердце, а в горле начало жечь. Поэтому, чтобы не расплакаться, девушка не издавала ни звука. - Иди спи. Спокойной ночи. - Спокойной, - Даниэль поспешно отвернулась и быстрыми шагами пошла, нет, даже побежала к себе в комнату. По щеке побежало что-то мокрое. (читать под Muse-Unintended) В это время Мартин в одиночку сходил с ума на диване в гостиной. Как раньше всё было понятно и просто! Дочка была маленькой, послушной. А теперь она незаметно повзрослела, стала проявлять свой характер, захотела независимости. А он постарел, стал Цербером, злым. Он делал всё, чтобы отдалиться от Дани. Если бы здесь была Кэти.. она бы сказала, как поступить и что сделать. Но нет её… Уже 14 лет нет… Мартин прекрасно видел сотни километров между ним и дочерью, но не знал, как преодолеть этот барьер. Он нестерпимо мешал, мучил, но был неодолим. Как высочайшая кирпичная стена. Как же сделать так, чтобы преграда исчезла? Наверное, если он начнёт расспрашивать дочь о её жизни, то она воспримет это как очередное проявление контроля. Контроль… Мартин не мог без него. Ведь это…удобно: всегда дочка подчинена его воле. И беспокоиться не нужно. Но ведь она же не раб, ей тоже хочется гулять с друзьями до ночи, жечь костры, петь песни под гитару… Ведь он был таким же… Когда-то… а сейчас всё по-другому… Сейчас ему за сорок, он седеет, злится на каждую мимо пролетающую муху… Наступила в жизни осень. Краски все в одну слились: В ту, что серою зовётся, Олицетворяя мир. Не наступит больше лето и нигде, и никогда. Больше нет в тумане света. И вокруг – одна лишь тьма. Мгла уж больше не исчезнет, Поглотит вокруг всё вновь. Никогда внутри тебя не запалится уж кровь. Не вернётся ни любовь, и ни вера и ни счастье… Всё слилось в одно ненастье, Что не сгинет никуда. POV Даниэль Почему же всё так? Всё так ненормально? Почему меня не понимает отец? Почему он никогда не бывает мягким? Никогда не входит в моё положение? Глупо говорить, что он меня не любит. Знаю, что любит. Но почему-то редко я это ощущаю. Почему у той же Фиби обыкновенные родители, которые смотрят вместе телевизор, смеются, играют в гольф с соседями, ходят в кино, жарят индейку, а мой отец… Ничего подобного не делает? Странный меня вопрос, однако, мучит! Сколько помню папу – он всегда был хмурым, серьёзным. Всегда на нём лежал невидимый груз. Излишне большой. Что бы сделала мама, если бы была рядом? Что бы сказала, когда узнала бы, что со мной сегодня произошло? А я даже не знаю. Я даже не помню её совсем. Так странно думать, что у меня когда-то была мама… Ведь я привыкла к жизни с отцом. Неужели когда-то был кто-то ещё? …наверное, она была заботливой и доброй. Я хочу в это верить. А какой ещё может быть мама, если не такой? Так обидно смотреть на избалованных деток, кто не любит и не уважает своих родителей. Почему-то у них они есть, а у меня, не самого последнего человека на Земле, нет матери? Самое ужасное, когда не берегут своих мам и пап. Ближе их никого нет и не может быть. Это единственные, кто любит беззаветно. А ведь однажды их не станет… Глаза опять стали влажными, и по щеке вскоре скатилась слеза. Так хочется кого-то обвинить, а некого. Во всём виновата жизнь. Высшие силы, если вы есть, почему вы забрали мою маму?!. Лицо стало совсем мокрым. Нос безнадёжно заложило, а воздуха не хватало. Я одна из тех людей, кто начинал плакать из-за одного повода, перекидывался потом на другой, на третий, чтобы плакать дольше. Начала непониманием отца, а закончила роптанием на провидение. Нужно бросить эти мысли и подумать о другом, насущном. Я поспешно вытерла слёзы. Что же мне теперь делать? Как я теперь пойду в дом Гарри? Я просто…боюсь туда соваться. Я боюсь его. Кто знает, что сидит в его голове? Сколько я испытала сегодня ужаса! Я никогда, наверное, в жизни ничего так сильно не боялась, как пьяного Стайлса, готового меня изнасиловать. Я как вспомню, до сих пор дрожью с головы до ног окатывает. Словно из ведра водой. Эти тянущиеся руки, произносящие что-то несвязное губы, приближающееся лицо… Бррр! Как хорошо, что всё уже закончилось. И теперь я дома, в безопасности. А ведь мне отец запретил работать. Получается, что и не придётся идти в дом к Гарри. Только как тот узнает, что я увольняюсь? …да и вообще, как я могу не работать, если нужно выплатить кредит за машину? Хоть мы её и купили уже лет 6 назад, но почему-то ещё не расплатились. Неужели такие большие проценты? И, что интересно, выплатить кредит надо до конца года, а то… Ну, вышибалы придут, наверное… *** 1,5 года назад Апрельский день клонился к закату. Было около 8 вечера. В одном из домов у окна стояла юная девушка. Каждые полчаса она выглядывала из-за штор – кого-то ожидала. Но того человека всё не было. Тогда девушка брала телефон и вводила нужную комбинацию цифр. Ответа не было. Неприятное чувство беспокойства, где-то в районе желудка. Чтобы отвлечься, направилась в кухню заварить чай. Залив пакетик кипятком, добавив сахара и молока, ложкой начала перемешивать. Села в кресло и включила телевизор. Вдруг стало слышным ковыряние ключом в двери. Это отец. Непременно. Поставив кружку рядом с телевизором, девушка побежала открывать (дом был заперт на внутренний замок, так что невозможно было попасть снаружи). Вошёл мужчина лет 40. Он был зол, растерян. Девушка, его дочь, поняла это, когда на её объятия он едва ответил. - Что случилось, пап? – обеспокоенно прозвучал девичий голос. - Дай отдышаться, что с порога-то спрашиваешь? – хмурясь, ответил отец, снимая куртку. «Опять сердится!» - промелькнуло в голове. - Я уж заждалась тебя. Есть будешь? - Позже, - отозвался отец и сел на диван в гостиной, опустив голову. - Где ты пропадал так долго? - На встрече. Забыл тебе написать, - девушка поджала губы. - Плохо она, видимо, прошла, да? - Не очень, да. - С кем хоть? - Да… С кредиторами, - отец раздражённо махнул рукой. На лице девушки отразилось непонимание. - Какие такие кредиторы, если ты выплатил всё в прошлом месяце? - Не всё выплатил, как оказалось, - процедил отец и замолк. После некоторой паузы дочка продолжила расспросы. - И сколько ещё нужно заплатить? - 550 тысяч. - ОГО! – девушка нахмурилась. – И где же взять такие деньги? Ответа не последовало. - А самое смешное то, что если не выплатим, то приставы заберут квартиру! – отец ударил по столу кулаком. Всё на нём лежавшее «подпрыгнуло» от вибрации. *** Именно этот разговор с отцом стал отправной точкой для перемен в жизни тогда ещё 16-ти летней Дани Ричардс. Чтобы скорее расквитаться с долгами, она устроилась работать. Отец, конечно же, был против ущерба учёбе и свободному времени дочки в обмен на копейки. Месяца через 3 он успокоился, уверенный дочерью, что всё хорошо, и работа учёбе не помеха. Вся зарплата помощницы горничной шла на погашение кредита. Весь учебный год Даниэль с трудом, но удавалось совмещать рабочий график и занятия. В следующем году, ни с кем не советовавшись, она решила закончить выпускной класс экстернатом. Захотела дома обучаться самостоятельно, чтобы всё остальное время уделять работе, а не подработке. Когда об этом узнал отец, он был в гневе, удивлении, недоумении и шоке одновременно. «Не хватало ещё, чтобы моя дочь бросила учёбу и всю жизнь работала кухаркой!» - тогда в сердцах крикнул он, тем самым доведя дочку до слёз. Она хотела, как лучше, а вышло… А вышло, как всегда. Тогда Мартин просил прощения. Извинялся, говорил, что ошарашен её внезапным самостоятельно принятым решением. Не ожидал, что его маленькая дочь способна на такие взрослые поступки. Чтобы помочь избавиться от долгов, пойти работать, вместо того чтобы учиться. А он накричал на неё из-за этого… *** POV Даниэль Нет. Отец всё-таки погорячился. Он сам же ведь понимает, что мне нельзя увольняться. Тем более, попав в такое «хлебное» место. Но блин, какое хлебное место, когда там живёт хозяин насильник?.. А таким приятным, располагающим к себе с первого взгляда показался. Хотя, все маньяки такие. Эврика! Я придумала, что делать. Я завтра уволюсь из дома Гарри. И в агентстве мне подыщут другого работодателя. И всё будет хорошо.. а то уж слишком страшен и странен этот мистер Стайлс. Чёрт с ним, шикарным окладом. В комнату зашёл папа. Притворюсь спящей. - Дани, прости, погорячился. Я сильно переживал за тебя. - Да ладно. Всё нормально, - я повернулась к отцу лицом. - Спокойной ночи, - мягко сказал он. - Добрых снов, папа. Он улыбнулся и ушёл, закрыв дверь комнаты. Наконец-то я увидела его улыбку. Как же это редко бывает… На душе стало тихо и спокойно, как будто и не было никаких проблем. Странная я… Вскоре на меня навалился сон. И придавил окончательно.