Головой надо было думать!

На часах около двух. Значит, пришло самое время идти на работу, ведь Гарри просил не приходить рано утром. Сейчас его точно не должно быть дома. Хотя, сейчас для Даниэль это значения не имеет – всё равно она идёт увольняться. Дорога до дома Стайлса не была длинной – всего 3 квартала. Ричардс предпочитала передвигаться пешком – смысл тратить деньги на общественный транспорт, чтобы проехать пару остановок? Да и тем более, это своего рода прогулка. А здоровый образ жизни – это хорошо. Вот и дом Гарри. Внутри у Дани царило неприятное напряжение. Она не знала, какие подобрать слова, чтобы помягче, покорректнее выразиться. Хотя, как можно говорить о страхе смерти, пережитом вчера, спокойно? А вдруг после словесной тирады он её ударит? Страшно… Шумно вздохнув, вся в страхе, девушка нащупала в кармане ключ и вставила в скважину. Это удивление, когда дом оказался незапертым! Значит, Стайлс дома. Значит, разговор состоится раньше, чем предполагалось. Страх удесятерился. Зайдя в гостиную, Ричардс увидела безжизненно распластавшегося в кресле Гарри и какую-то девушку, сидевшую рядом на подлокотнике. Было видно, что до прихода домработницы о чём-то шёл разговор, который Даниэль, может быть, некстати, прервала. - Здравствуйте… - растерянно, неубедительно промямлила Даниэль. - Здравствуйте, - удивлённо изогнув бровь, пробормотала девушка. - Привет, Даниэль, - без интонации пробубнил Гарри. - Вы знакомы? – удивлённое лицо Джеммы повернулось к брату. - Да, это моя домработница Даниэль. Даниэль, - обратился Стайлс к растерявшейся и застывшей девушке, - это моя сестра, Джемма. Я тебе о ней не говорил, но она…есть. - Мне показалось, или ты жалеешь об этом, а, Стайлс – младший? – Джемма в шутку ткнула брата в бок, хитро улыбаясь. - Да что ты, персик сердца моего! Ты самое драгоценное, что есть в моей жизни, - усмехнулся тот. - Рада знакомству, Даниэль, - сестра протянула руку для рукопожатия. - И я, Джемма, - Ричардс улыбнулась, но как-то вяленько. Страх внутри не умер! Он живее всех живых! - Ладно, пойду я, мистер Стайлс, - хлопая брата по плечу, сказала Джема и встала, - дела у меня. Я с тобой, не отчаивайся, - еле слышно добавила шёпотом она, но Гарри понял. В ответ неопределённо дёрнул плечами. - Пока, - вот и всё, что он сказал на прощание. «Ну и скуп же ты на добрые слова!» - пронеслось в голове уходившей Джеммы. Вот и закрылась дверь. Теперь они вдвоём… Страх, страх, страх… - Садись, чего ты стоишь-то? – Гарри махнул рукой в направлении дивана. Девушка молча повиновалась. – Я вчера перепил невероятно, - щурясь и хмурясь от боли, произнёс он. – Можешь что-нибудь посоветовать от похмелья? - Вряд ли я скажу то, чего ты не знаешь… Рассол, аспирин, мокрое полотенце… Я и не знаю больше ничего, у меня не было опыта врачевания болеющих с похмелья… - лепетала девушка еле слышно. Голос дрожал, чуть не прерывался. Гарри заметил. - Что-то случилось у тебя? Почему ты такая… - он долго искал необходимое слово, - напряжённая? - Я.. – голос осёкся. Девушка решила замолчать совсем, пока паника не станет менее острой. - Да успокойся ты… - Гарри смущённо начал ёрзать в кресле. Потом встал, вышел в кухню и вернулся со стаканом воды. Протянул Дани. Та взяла. Пальцы соприкоснулись. Рука Гарри ощутила холод и дрожь. - Да ты чего?.. – он с вниманием и участием глядел на девушку. - Я пришла, чтобы уволиться, - выпалила Ричардс и опустила взгляд. Ей было всё равно, куда смотреть, лишь бы не в его глаза. Краска залила лицо. - Что ж… Жаль, но ради Бога, - со спокойным сожалением произнёс Гарри, - ты свободна. Ты же не раб Девушка опешила от услышанного. Так. Всё. Спокойно? И всё? Ни летающих стульев и тому подобного? Она подняла глаза и посмотрела в лицо Гарри. Там действительно не было ни капли агрессии. - Единственное, что мне интересно… Ответь , пожалуйста, если это не личное, конечно, что послужило причиной? Тебя не устраивал оклад? - О… Да что ты! Нет, не в нём дело… - Дани замялась. – Он более чем удовлетворял моим запросам… Я вас…, - Гарри напрягся; странные мысли, как муравьи в лесу, поползли по задворкам сознания, - боюсь, - девушка, как свекла, покраснела и снова потупила взгляд. Гарри, напротив, расслабился. «И всего-то!». - О, - он нахмурился. – Вот, в чём дело! А, всё, понял… Даниэль, простите меня за… вчерашнее. Должно быть, от этого вы сегодня дрожите, как осиновый лист. Я абсолютно ничего не помню и, честно, даже не представляю, что навытворял, - парень смутился. – Я вас до смерти напугал… Простите, это ненамеренно было… Девушке стало не по себе от этого «представления». Хотелось его поскорее закончить. - Да ничего… Ладно, - щёки снова порозовели. – Вы не виноваты… - «А кто же?» - мысленно произнёс Стайлс. – Это всё алкоголь… Гарри усмехнулся. Удивила готовность Даниэль оправдать любой поступок. Получается, что он, добросовестно и сознательно напившийся, теперь невиновен, а то, что было выпито – зло? - Нет, это я виноват всё-таки. Ведь это не алкоголь стоял и клянчил, чтобы его выпили, а я сам… Добровольно. Простите меня за такое…свинство. В моей жизни сейчас происходит много странного, к чему привыкнуть трудно, - мысленно Гарри гордился тем, что так достойно объяснил свои проблемы, напрямую их не называя и не жалуясь. А смысл ныть? Всё равно домработница – чужой человек, работающий тут за деньги. Ей и дела нет до его трудностей. - Я могу вам чем-нибудь помочь? «Не воспитаешь же ты моего ребёнка!» - мысленно воскликнул Гарри. - Нет, спасибо… Вряд ли вы что-то сможете сделать. Но спасибо за внимание к моей персоне, - ухмыльнулся Гарри. - Да не за что. - В любом случае, - продолжил Гарри после некоторой паузы, - мне жаль вас терять как работника. Вы очень ценный кадр и замечательно справлялись со своими обязанностями. У меня в доме впервые за долгое время стало наконец-то по- настоящему чисто, - нахмурился он. - Спасибо за комплимент. А изменить своё решение можно? - Какое? – не понял парень. - Ну… Остаться здесь, - девушка почувствовала, что опять покраснела. От осознания этого стала ощущать себя ещё более неуверенно. В голове во время разговора постоянно крутилась мысль о том, что она ведёт себя по-дурацки, и всё неправильно, и всё плохо. Ей казалось, будто она сидит кривляется, рисуется, неизвестно, для чего. И в противовес этому поведению сидит рядом такой спокойный Гарри. И не меняет свои решения по 84 раза за 5 минут, в отличие от неё. - Да, конечно! Я буду очень рад! – улыбнулся парень, хотя безрадостно. В нёс вообще в этот день не было никакой искорки. – Кстати, в разговоре мы снова перешли на «вы»… - Да, я это заметила. Извини. - Не извиняйся из-за такой чепухи. Называй меня как хочешь. Зачем я буду навязывать что-то своё? Даниэль решила, что всё-таки «ты». Всё-таки, это одно из первоначальных условий приёма на работу. Привыкнет как-нибудь. - спасибо, Гарри. И спасибо, что не обижаешься на мой некрасивый поступок. Я имею в виду попытку увольнения. - Было бы на что. Всё хорошо. *** POV Гарри Интересная персона эта Даниэль. Всё никак не могу понять, что творится у неё в голове. Вроде улыбалась-улыбалась, а тут возьми да и выдай, что она меня боится. Я опешил вообще! Хотя, чего я удивляюсь? Что может внушить, кроме страха, злой человек без тормозов, к тому же, начинающий алкоголик и просто неудачник? Ах, ну да. Как же я мог забыть. Ещё и имеющий ребёнка на руках в 19 лет. Мне ещё только 18, но я уже ненавижу этот чёртов мир. И алкоголь ненавижу. Ведь от него пошла вся зараза в доселе безоблачной жизни. И не могу без него. Потому что не знаю другого способа отключить сознание. Мне это необходимо. Хочу стереть из памяти все проблемы. Просто пусть их не будет. Аборт… Сейчас я не понимаю, зачем я оставил этого ребёнка. Да и пойму ли в ближайшее время или хоть когда-нибудь? Не знаю. Сейчас мне не нужно это всё. Я не готов. Я не хочу. Внутри всё бунтует против тягла ответственности. Не хочу ни за кого отвечать. Я со своей головой не дружу. А что будет, когда появится другая, несамостоятельная и беспомощная? Что я буду делать? Однозначно не справлюсь. А кто будет помогать? Никто. Маме об этом не хочу говорить – боюсь её реакции. Вряд ли она будет рада этому сейчас. Если бы лет через 5-7… Джемма – тоже нет. Хоть и говорит, что не бросит меня, но не будет же она со мной и моим…ребёнком возиться. У неё своя жизнь, свои проблемы. Может быть, скоро своя семья будет. Вот и всё. Невелик выбор. Не парни из моей группы же! Женская рука нужна. Хотя…Можно же нанять всяких нянек… Няньки… Нда, не хотел бы я себе такое детство с роем непонятных чужих тёток вокруг. Отстранённость от родителей. Нелюбимый. ненужный. Но я сам не готов любить и заботиться об этом ребёнке. И на аборт не могу пойти. Ой, так рассуждаю, как будто сам беременный хожу. Блин. Это же убийство. Фи. Это ужасно. Куда мне деваться от этих мыслей? Они сжирают всё изнутри. Сам виноват. Сам виноват. Сам виноват. Сам виноват. Во всех своих бедах ты сам виноват. Сам. Куда мне деваться от этих мыслей? Они сжирают всё изнутри. Сам виноват. Сам виноват. Сам виноват. Сам виноват. Во всех своих бедах ты сам виноват. Сам. Со злобы я пинком нажал тормоз и положил голову на руль (хорошо, что я один на дороге и никто не «поцелует в зад»). Пальцы в него же крепко, до белизны вцепились. Будь я бабой, уже бы ногтями покрытие продрал. Дыхание сбивалось. Меня давила, душила, грызла, разрывала, разваливала злоба. С губ сорвалось рычание. Его не было слышно, потому что мотор заглушал. Я устал об этом думать. Вырезать бы мозги и существовать, как тупому зомби, или не существовать вообще. Кому я такой нужен? Хотя, какая разница: такой, ещё какой-то другой?.. Никому я нахрен не нужен на этом свете. Да и ладно. Совсем я ушёл в дебри философии. Хватит. Просто отключить голову. Вдох – выдох. Вдох – выдох… Я поднял голову и посмотрел на себя в боковое зеркало. Всё та же рожа, всё тот же я. Разве что на щеке какая-то царапина и припухшая нижняя губа. Со вчерашнего дня, видимо. Руку даю на отсечение, что, как только приду в студию, парни сразу же налетят с расспросами. Мол, откуда «боевые шрамы». Хотя, всё и без объяснений ясно. Нет. Не с этого начнётся. Меня прилюдно по голой заднице линейкой продюсер отходит. Хах. И опять же в этом я буду сам виноват. Ведь это я всех к чертям посылал эту неделю или даже больше. Виноватость во всём уже стала злой традицией. Пф, чёрт. Корявая ухмылка искривила рот. Вот я и приехал к студии. Сейчас будет пати хард, задом чую.