Оазис

***

«Воспоминание — это восстановление из памяти прошлых образов, которые мысленно ассоциируются с определенными временно-пространственными событиями. Роль воспоминания в жизни индивида заключается в том, что этот мыслительный механизм обеспечивает осознанную переработку образов памяти…»

***

      Воспоминания.воспоминания… их можно извлечь у меня из головы! — Юра сначала обрадовался, пришедшей в голову, мысли, но далее, осознав весь ужас факта, опустил голову. Нет, нет, нет. этого никак нельзя допустить! Любой ценой я должен защищать свои воспоминания, иначе она… иначе они украдут их! Разрежут мою голову на частички, вынут мозг, а после засунут обратно, уже как ненужный кусок мусора. Я должен защищать свою голову, мои воспоминания, они придут… А я буду не готов. Я даже не знаю как они выглядят! Может, как бесформенная туча, похожая издалека на рой саранчи, стаю летучих мышей или собак… Это месиво убьёт меня! Так, Юра, спокойно, иначе Вестерна что-то заподозрит…       — Юра-а-а, ау — неспешно протягивала гласные «приветливая» Вестерна. Она устала… и в какие-то моменты, я по-настоящему сочувствовал ей, но всё-таки она останется для меня дьяволом воплоти.       Меня оставили здесь рано утром, притащили за локти, кинули на диван и ушли: слегка дрожа от страха, с падающими на глаза прядями волос, смотря только в пол, я вжался в белый диван ещё сильнее. Я забыл свои чувства тогда, ведь не записал их в блокнот. Всё, что вы не запишите — забудется, или сменится новыми воспоминаниями. Мой вид и выражение лица, будто кричало тогда «Я ненормальный! Не трогайте меня!», к слову, сейчас всё так же. Но я знал одно, тут все психи, кроме меня. Эта мысль помогала мне окончательно не закрыться от социума, и так скажем, удерживаться на плаву. Ещё на входе, я заметил мальчишку, который разговаривает с растением на подоконнике. Золотой свет падал на его волосы, делая их светлыми, придавая мальчику вид ангелочка. Как я понял, он якобы понимает язык «природы». Продолжая сидеть на диване, я не шевелился и не произносил ни слова, я вытянулся, как только мог, чтобы казаться идеальным, но на самом деле мне глубоко плевать на то, что про меня подумают, ведь повторюсь, я один тут нор-маль-ный. Врачи, время от времени, странно озирались на меня, наверно, они думали, что я слишком юн и, что мне крупно не повезло, раз я оказался именно здесь в таком раннем возрасте. Я разглядывал свои руки, потому что к мальчику-ангелочку я быстро потерял интерес — было ясно, он псих, а мои ладони бледнели с каждой минутой, лицо уже, наверно, имело вовсе призрачный оттенок. Пациенты, сидевшие в другой комнате смотрели телевизор, я подглядел это, когда очередной врач удачно забыл захлопнуть дверь. В свою же очередь, я просто ненавидел телевидение. Телевизор — повод для новой более масштабной деградации людей. Если мне становилось скучно, а Мины рядом нет, то я думал, как я докатился до уровня этих психов и что всё-таки произошло со мной. И те воспоминания, которые, как мне кажется, ценны, я записываю и сохраняю в голове. Но это не часто, мне обычно всё равно. Могу поспорить, что каждый, кто делал бы так, как я, посчитал бы эдакое «сохранение нужной информации» реально новаторской идеей. Только представьте себе, как бы это было круто: просто выкинуть из головы память о трагических событиях, произошедших в детстве… о всех смертях, которые вам доводилось наблюдать. Но невозможно. Мозг лишь заменяет. Непроизвольно я улыбнулся от своих мыслей.       — Юра, если ты будешь молчать, то я введу тебе новые препараты. — закончила Вестерна.       Говорил же вам — дьявол!       Я отрешенно махнул головой, поднял взгляд и демонстративно цокнул. Но тут в моих глазах появилась эмоция страха, кажется, Вестерна заметила… блять! Мина пришла в самый ужасный момент. Но была как всегда в своём репертуаре. Она не скрывала своего кокетства, и я думаю, при желании могла соблазнить любого: красивый макияж, как будто она вышла только что из салона, слегка завитые локоны падали на чуть-чуть расстегнутую рубашку, а пахло от неё черешней… Стоп! Мина прямо за Вестерной!!! Когда уже этот злополучный день кончится? Она впервые появилась, когда я с кем-то. Мина тебя же заметят! Так, Юра, взял себя в руки! Она знает, что делает… или не знает? Нужно вмешаться… нет, тогда они найдут меня по голосу!       — Юра, это они? — я вздрогнул от последнего слова, ведь Вестерна его выделила намеренно. Как же я её ненавижу. — почему ты смотришь за мою спину? — Вестерна обернулась. Наверно, это снова были её психологические приёмы, как бы доказывая, что она верит мне.       Я отрицательно помотал головой, так как Мина, стоявшая пряма за Вестерной, приложила палец к губам.       — Тс-с-с… — и отправив мне воздушный поцелуй, она повернулась к окну.       Но почему вестерна не заметила Мину, они же почти коснулись друг друга? Или вестерна решила подыграть мне, как будто не заметила её? Это на неё непохоже. Мои брови нахмурились и я снова опустил взгляд.       — Ладно, всё с тобой понятно, ничего сегодня не скажешь… иди в зал к остальным, молчун. — Вестерна улыбнулась и попровила прядь блондинистых волос, убрав за ухо.       Как же я рад! Эта пытка от вестерны наконец кончилась. Ура, ура, ура! Живот предательски заурчал, когда все повернулись на меня, ведь я был подозрительно радостным. Наверняка, тот тип с цветком, спросит потом у травы почему я улыбался. Ну и ладно. Нужно поесть.       В столовой снова было много пациентов, но меня это сильно не раздрожало, потому что я всегда сидел один. Для меня это было лучшим решением. Я не мог ни с кем поговорить, а это значит никто бы не узнал моих тайн и воспоминаний и не разрезал бы мне мозг. Взяв у поварихи тарелку с «супом», где плавало три маленьких вареных ломтика картошки и один ломтик моркови, я скривился. Как это можно есть? только настроение испортили! Эх, Юра, мог бы уже привыкнуть к такой еде за эти три года. Из-за вестерны я совсем не заметил куда ушла мина. Жаль, она единственная меня всегда выручала и спасала, только ей я мог довериться. Ладно, с ней всегда так, то внезапно приходит, то исчезает, может перед сном заглянет.       Юра, съев всего три ложки ужина, искал глазами часы. Тааак, половина седьмого… время групповой терапии. Прогулять? Нет, нужно выбросить такие мысли. Вестерна потом меня одним лишь взглядом в прах превратит. Значит иду. Повернув голову к окну, Юра заметил, что к нему подходит мальчик-цветок. На самом деле, его звали рома, но юра всегда скептичиски относился к его «дару», как называл эту способность рома. Ну, правда, только сумасшедший будет думать, что цветы с ним разговаривают. Скорее всего, опять идет рассказать, что фиалка ему шепнула, что я в опасности. Хотя, это наверное самое умное, что они ему говороли, ведь я действительно нахожусь в такой ситуации. Я знаю, что они где-то рядом.       — Юра, ты только не пугайся, но фиалки сказали… — парень боязливо выдохнул, — что ты в опасности.       Я изобразил поддельный страх и ужас. Рома поверил, улыбнулся и побрел в круг ко всем. И как я тут оказался? Тут же одни ненормальные.       Вестерна села на мягкий стул и с улыбкой подтолкнула в центр, образовавшихся психов (кроме меня), мальчика. Новенький? Должен признать, первое, что я подумал о нем, это то, что вероятнее всего его губы уже кто-то целовал. Досадно… У таких красивых всегда есть пары. Чёрные длинные волосы, худое тело, высокий… Ой, а что это у него на футболке? Нашивка какой-то группы? Музыкант? Или просто увлекается? Думаю, в жизни он высокомерен, но сейчас, стоя тут, в центре, когда на него смотрят шестнадцать пар глаз… мне кажется, он вот-вот заплачет. Интересно из-за чего он здесь? Он ведь и возрастом как я. Нет, спрашивать я точно не стану. Они услышат мой голос. Завтра пойду на очередной допрос Вестерны и попытаюсь что-то узнать.       Его глаза очаровательны, похожи на ночное небо, он пахнет орехами… Наконец-то кто-то смог обогнать мою Мину по привлекательности! От этих мыслей я улыбнулся. Новенький, без стеснения разглядывавший меня, повторил. Блин, он подумал, что это я ему. И Мина так и не нашлась… Без неё терапия будет длиться вечно.       Тем временем, новенький сел рядом с Юрой.

***

      Хоть время тянется неумолимо медленно, но прошло уже не меньше получаса, он не сказал ни слова. Странный… но его глаза, они наполнены такой неописуемой печалью… Юра, что за мысли? Немедленно прекрати! Это может закончится плохо, а ты же этого не хочешь, верно? Подумай, что сказала бы Мина? Не смей узнавать о нём ничего! Привяжешься — они найдут тебя, заговоришь — они найдут тебя, перестанешь вести блокнот — они найдут тебя и уничтожат всё до последнего! Одумайся…       — Юра, хочешь что-нибудь рассказать? — Вестерна пыталась казаться дружелюбной. Вот наивная… для неё это безуспешно.       Всё-таки мои размышления часто помогают мне прийти в себя. Нельзя говорить.       Я покачал головой влево, вправо.       — Понятно. — Вестерна лишь вздохнула и стала пытать следующего ребёнка.       Юра, безусловно, замечал, что новенький очень смущён, но его же мысли категорично запретили как-то связываться с людьми. Он знал — они придут. И не оставят этот мир в покое, пока не получат все тайны.       Я отвёл взгляд. Рома крутил в руках горшок с фиалкой и улыбался. Псих.