Оазис

***

      Взглянув на часы, я пошёл в свою комнату, время было как раз к отбою. К слову, за эти три года я испытал особое доверие к себе со стороны врачей, так как ради своей выгоды я готов был быть паенькой иногда, поэтому комната была моей личной, и не при каких обстоятельствах я бы не позволил подселить ко мне соседа. Во-первых, так безопаснее моим мыслям. Во-вторых, я обожаю личное пространство и ненавижу когда меня отвлекают. В-третьих, мне нечего общаться с ненормальными отбросами. А главное, что ко мне иногда приходит Мина и болтает со мной, так что я не могу сказать, что мне скучно. Наоборот, я нахожусь в комфорте с Миной и своими мыслями. Пока я не открываю рот — они меня не услышат, а следовательно не найдут. Уголок моих губ слегка приподнялся и я вздернул голову, чтобы посмотреть на Луну. Такая белая и свободная, источает такой яркий и безмятежный свет… Но, наверняка, если я прятался бы там от них, то они бы меня достали.       Пора спать.       Утром Юра проснулся с настроением ужаснее обычного. То ли это на него повлияли ночные размышления о них, то ли это всё мысли о новеньком, то ли от того, что он давно не пьёт таблетки, которые даёт ему Вестерна каждый день, то ли его просто раздражало то, что он открыл глаза — значит наступил новый день, следовательно групповая терапия, встречи с Вестерной и Ромой… Боже, только не он и его фиалки с травой.       На самом деле, Рома не настолько сильно меня напрягал, иногда, я даже находил забавным его рассказы о говорящей траве, но когда я в плохом настроение (а это бывает почти всегда) мне не до его выдумок. Так-так, нужно идти в столовую, снова есть сухие хлопья, так как нет молока и, дай бог, не встретить Рому и новенького, ведь я попрежнему не должен разговаривать.       Юра быстро надел чёрную кофту и джинсы того же цвета и поспешил в столовую, чтобы не столкнуться с Вестерной в коридоре. Все столы были заняты, кроме одного, там обычно сидел Юра, и все знали, что туда категорично, ни при каких условиях нельзя садиться. Юра схватил у поварихи тарелку с ложкой и направился к столу.       Стоп, стоп, стоп!!! Новенький за моим столом? Нет, нельзя. Но выгнать его, не заговорив с ним, я не смогу… Мина, где же ты, когда так нужна? И что я могу делать? Ладно, один завтрак потерплю.       Юра с опаской и осторожностью сел за стол, поставил тарелку, положил ложку, поднял взгляд на новенького. И смотрел, наверно, с две минуты на него.       — Прости, это твоё место? Я не знал… я просто никого тут не знаю, а вчера ты мне показался самым приветливым. Я могу уйти, если хочешь — новенький тараторил — явно волновался. Ох, пускай остаётся, видно, что ему тяжело. Я не настолько бесчувственный, чтобы выгонять его, тем более сейчас он смотрит на меня такими «щенячьими» глазками… нужно достать блокнот, написать, что я не против. Я только надеюсь, что он не станет злоупотреблять этим.       — Правда? Спасибо большое! — на порыве счастья, он встал и обнял меня. Такие странные чувства… Кто-то не опасается меня? Так приятно… Он кажется совершенно нормальным, всё-таки интересно, почему он тут. Я написал фразу в блокноте «как тебя зовут?».       — Максим. — он улыбнулся и опустил взгляд в тарелку. Я написал «красивое имя», потому что не знаю как вести диалог, столько лет молчания…       — Спасибо. — он продолжил улыбаться.       Я заметил, что к нам подходил Рома. Максим кажется был рад этому, ну, а я соответственно наоборот.       — Ребята, сегодня в два часа дня у Димы.       — Это кто? И зачем? — Максим серьёзно насторожился и удивился.       — Дима — куст, который теперь уже не куст, потому что Юра, когда решил исследовать сад, в поисках их, — я сильно напрягся, — переломал у него все ветки! Дима так кричал, я думал, что оглохну. Так вот, зачем — сказать не могу, но дело срочное и не терпит отложения, и лучше не рассказывайте никому об этом.       Придурок подумал я, а Максим действительно заинтересовался. Он ещё не знает, каким Рома бывает идиотом.       Мы больше не разговаривали, закончив с завтраком, по планам было пойти в кабинет Вестерны на ежедневный опрос, и может быть выкрасть папку с диагнозом Максима, а потом пойти в сад вместе с ним. Чем ближе я подходил к логову докторши, тем быстрее билось моё сердце, ведь сейчас я должен был её как-то отвлечь и забрать несчастную папку. Странно, что о чьём-то здоровье мне так любопытно, обычно мне всё равно на всех, тем более в моем случае логичнее было бы разыскать мою папку, ее мне не показывали с самого прибывания сюда — я не знаю своего диагноза.       — О, Юра, привет, я как раз хотела отправить охранника за тобой, — она улыбалась, — но раз ты уже здесь, то о чем хочешь сегодня поговорить? Может ты подружился с новеньким? Он вроде был рад тебе, или мне показалось?       Я достал блокнот и принялся коряво выводить буквы «говорить я с вами не хочу, но должен признать, что новенький мне импонирует. Спокойный и доброжелательный.».       — Тогда может ты не против, если мы его подселим на неделю к тебе? Палат не хватает из-за ремонта в другой части клиники… — она смотрела с такой надеждой, но я был категоричен.       «Против!!!». Я даже подчеркнул это слово, как мне казалось, так оно звучало страшнее и агрессивнее, полностью выражая моё недовольство.       — Всего неделя, Юра… Ладно, может ты согласишься, если мы с тобой будем встречаться не каждый день, а всего 4 раза за неделю, пока Юру от тебя не отселят, на таких условиях ты согласен?       Я терпеть не мог Вестерну, да и Максим не был мне противен, поэтому я радостно закивал головой и врач ушла помогать моему новому соседу по комнате перетаскивать вещи и устраиваться. Я, конечно же, воспользовался моментом. Вскочив с кресла, на которое часто клал ноги, (отчего Вестерна выбешивалась ещё больше) я подбежал к стеллажу с ящиками. Я знал где именно она хранит папки тех, кто недавно сюда прибыл, всё-таки несколько лет в этом здании давали о себе знать. Таааак, задачу усложняет то, что я не знаю его фамилии, придётся перебирать всё. Только быстрее! Представь, что за тобой гонятся они, и если ты не найдёшь папку за пять минут, то тебе вскроют голову! Не то, не то, не то и это тоже… Глаза Юры быстро пробегались по именам пациентов. Нашёл!       Я ожидал всего, чего угодно, что он убийца, насильник, шизофреник, но только не того, что нашел. Достав папку с его историей, я бегло просмотрел ее; всякая чушь, относящаяся к медицинским заключениям, не представляла для меня никакой ценности, мне было важно узнать, почему Максим здесь, а документы лишь рассказывали, что не так с его здоровьем. В общем, последние полгода для него выдались особенно тяжелыми: узнав, что Максим попал в какую-то «нехорошую» компанию, родители не стали его защищать, а поставили перед ним ультиматум — либо семья, либо друзья. Максим выбрал друзей, так как ощущал себя с ними живым и счастливым. Родители отреагировали на этот выбор резко, то есть как такого выбора и не было, они сделали иллюзию, что Максим ещё что-то значит для них, а на самом деле просто бросили на произвол. «Друзья» отказались помогать Максиму с жильем. После долгих брожений по улицам города, он заболел, попал в больницу, а там и выяснилось, что он не только отморозил ноги, но и психологически ему нужна помощь. После таких ударов судьбы, его отправили сюда, в «Психиатрическую больницу имени Скворцова-Степанова».       Когда я клал папку на место, то почувствовал, как к горлу подступил ком. Почему он заговорил именно со мной? Я никак не мог отделаться от мысли, что он не просто так подошел ко мне этим утром, здесь явно прослеживалось что-то более значимое. Я захлопнул дверь и отправился прочь из кабинета, по-прежнему ощущая тошноту. Бедняга Макс, теперь-то я знал, почему в его лице не было любви, почему его глаза неизменно оставались такими печальными… И я был прав также в том, что даже по его губам можно было прочитать о трагедии, которая с ним произошла.       Увидев печально-радостного Максима днём, я окончательно понял, что он натягивает улыбку, чтобы подружиться со мной. Но почему я? Я возрастом, как его прошлые обидчики… Я чувствую себя виноватым… Впервые…       — Юрааа, иди к нам! — Максим махал рукой и с таким счастьем ждал, когда я подойду к кусту-Дмитрию и идиоту-Роме.       Не хотелось подводить Максима и я подбежал, как можно скорее к ребятам.       — Итак, я собрал вас здесь, — начал Рома, — чтобы Юра исполнил обряд извинений перед моим другом, братом и прекрасным кустом Димой, ведь он так пострадал…       Рома строил печальные моськи, а Максим еле как сдерживал смех. Ещё бы поцеловал свой куст и назвал его мужем — подумал я.       «Прости, замечательный куст Дима, за то, что ты начал расти там где не стоило бы, и за то, что скорее всего до меня ты прекрасно выполнял свои качества куста, но теперь остался без веток.».       Я показал мальчикам блокнот и Максим, уже не сдерживаясь, повалился на землю от смеха, а Рома кажется остался недоволен моими извинениями.       Я лишь пожал плечами и принялся любоваться валяющимся и смеющимся Максимом у поломанного куста-Димы.