Лисьи следы на снегу

Сохрани тебя Бог. И не только, конечно, Бог — сохрани тебя всё, что может тебя хранить.

Этот грёбаный мир пока не настолько плох, чтоб совсем оборвать непрочную эту нить,

что связала меня с тобой; но ещё чуть-чуть — и окажемся мы на разных концах Земли.

Что-то станет опорой — дай Бог — твоему плечу, и останется мне скучать. А ещё — молить

 

тормоза машин — чтоб они не давали сбой, и замок — чтоб закрыл ворота в безлюдный парк,

и удачу, конечно, — чтоб вечно была с тобой, и носки — чтоб они не теряли фабричных пар,

маяки — чтобы ты никогда не бродил во ржи, фонари — чтоб светили даже в глухую ночь,

и ещё — чтоб тебе не осточертело жить. Помоги тебе всё, что может тебе помочь.

 

Я прошу для тебя огня, чтобы руки греть, я прошу, чтоб на все твои письма пришёл ответ,

я прошу все лампы в доме твоём гореть, чтобы ты возвращался с работы в тепло и свет,

чтобы чайник, вскипая, издал долгожданный вздох, чтоб она умела любить тебя и шарлотку печь.

Сбереги тебя Бог. И не только, конечно, Бог — сбереги тебя та, кто сможет тебя сберечь.

© Евгения Офимкина

 

      И вновь они возвращаются к тому, с чего началась их общая история: избегание взглядов, отсутствие прикосновений, молчание, молчание, молчание… Йоши и хотела бы заставить себя ненавидеть его, как десять лет назад, когда она ещё не познала ни его души…ни тела. Когда она не знала, что эти серебристые волосы пахнут жасмином и ирисом, а теплые, чуть шершавые, испещрённые бесконечными дорожками шрамов ладони могут так ласково и невесомо скользить по всем её изгибам. Когда не знала вкуса его губ и сладости слияния. Когда не вела с ним долгих разговоров, осознавая, что никто не понимал и не принимал её так, как он.       Когда она была просто злобным духом, а он – молодым колдуном.       Но она не может. Не может себя пересилить.       Потому как то удивительно тёплое, сродни безграничному лисьему огню, чувство, что проросло на многолетней тоске и боли внутри её поглощённой отчаянием души по отношению к Такао – это не ненависть. Йоши гонит от себя необходимость называть вещи своими именами, она брыкается и сопротивляется, не готовая сдаться, не готовая привязать себя к кому-либо. Тем более к человеку. Однако, дзёнин прав. Эта беготня по кругу, это переливание из пустого в порожнее и бесконечное отрицание очевидного – уже просто какой-то абсурд.       Девятихвостая лениво катает по тарелке маленький рисовый шарик, служивший гарниром к тофу, который она весь уже съела. Палочки возле тарелки так и остаются нетронутыми; лисице не до приличий - думы, поглотившие её, всё сгущаются, подобно грозовым облакам. Им предстоит долгая дорога на острова, а затем попытки играть в военную стратегию. Она никогда этого не любила. Ёкаям не свойственно просчитывать тысячи тысяч шагов вперёд – иногда нужно просто…вступить в бой. А там – будь, что будет. Да и в конце концов, когда ты – хитрый бессмертный дух, многие вещи кажутся не такими уж и важными…       Кто-то треплет её за плечо, и Йоши несколько раз моргает, фокусируя взгляд на подошедшем к ней Сатоши.       - У меня нет настроения препираться с тобой.       - Я бы с удовольствием оставил тебя здесь, но пора выезжать, - он рывком поднимает её на ноги, и лисица, к своему удивлению, даже не противится. – Ты чего ведёшь себя, как размазня? На солнышке перегрелась?       - Да отстань ты от меня! – раздражённо рычит кицунэ, пихая шиноби локтем в живот. Он перехватывает её руку, и они обмениваются парой несерьёзных ударов. Уворачиваясь от очередного выпада, мужчина хохочет:       - Вот так! Ещё чуть-чуть и я всё же рассмотрю твою идею с симпатичным юношей, - лисица, поперхнувшись от такой наглости, таращит на него свои рубиновые глаза, останавливая их шуточный поединок. Сатоши выпрямляется и кладёт руки на пояс. В глазах его пляшут задорные огоньки.       - Захочешь выпустить пар – обращайся. Всегда согласен отвесить тебе парочку тумаков. Надрать мне задницу ты всё равно никогда не сможешь, - он подмигивает вконец растерявшейся Йоши и уходит. Та провожает его удаляющуюся фигуру долгим задумчивым взглядом.       ..Да уж, шиноби клана Наито – просто удивительный народ.   ***         Когда первые робкие капли дождя падают на землю, Йоши вскидывает голову к небу и долго всматривается в его почерневшую синеву. Она чувствует надвигающуюся опасность и поворачивается к Такао, чтобы предупредить его о возможном нападении, но в это самое мгновение воздух разрезает зелёное пламя. Отовсюду начинают стекаться к их процессии вооружённые войны, словно безмолвный лес кишит ими, как тараканами, и кицунэ сжимает руки в кулаки, готовясь призвать на помощь лисий огонь. Раньше сражения приносили ей удовольствие, и она убивала с улыбкой на лице, умываясь кровью врагов, но сейчас всё иначе.Она должна, нет, обязана победить – и нужно защитить (эта мысль странным грузом падает на её сердце, ведь ещё недавно…) не только Мэй, являющуюся её сородичем, но и множество людей, через мёртвые тела которых раньше она переступила бы без малейшего зазрения совести. Что ж, времена меняются.       Девятихвостая помнит наказ дзёнина не обращаться в звериное обличие при свидетелях, но даже сейчас её чутьё подсказывает – вокруг притаились не только человеческие существа. Среди них бродят Они. Лисица облизывается, предвкушая отправление этих тварей в Нараку.       Колдун рядом с ней вскидывает руку, складывая пальцы в изощрённом пасе – один из противников, намеревавшийся напасть на них, отлетает к близлежащему дереву. Кицунэ помогает Такао призывать магию, подпитывая его своей энергией, параллельно с этим пуская огненные снаряды в затаившихся в ветвях деревьев лучников. Она не знает, сколько продолжается сражение, но, видя тела убитых самураев, отдавших жизнь за Ирис, распаляется всё сильнее, намереваясь убить каждого противника, посмевшего вмешаться в их планы по изменению дел в империи. Йоши ищет глазами Мэй и Сино-Одори – стрела пробила одно из колёс главной повозки, и теперь они вынуждены держать оборону, защищая высокородных девушек из свиты принцессы. Мэй держится стойко, как и подобает женщине с сердцем война, размахивая брошенным ей Масамунэ смертоносным веером, и в душе девятихвостой поднимается горячая волна гордости за свою маленькую лисичку.       - Йоши, возьми на себя сбежавшего Они, здесь мы справимся, - обращается к девятихвостой Такао, перекрикивая звуки битвы. Девушка кивает, приникая к земле, и, принюхавшись, нападает на след. Она позволяет звериным инстинктам вести её и бросается в лесную чащу, двигаясь в унисон с ветром и не замечая косой стены дождя. Ветки деревьев хлещут её по лицу, но кицунэ бежит дальше, оставляя позади лишние взгляды и по пути оборачиваясь гигантской лисой. Эти Они отравляли ей жизнь долгие годы, забирая всё, чем она когда-либо дорожила – сам факт истребления хотя бы одного из них подстёгивал её, не давая останавливаться.       Кицунэ выбегает на широкую тропу, заприметив удаляющуюся сгорбленную фигуру и тотчас же бросаясь в её сторону. Существо успевает лишь оглянуться через плечо, но ему не хватает скорости, чтобы уклониться от разящего прыжка девятихвостой. Йоши вгрызается ему в шею, смыкая смертоносные зубы над уже давно не бьющимися жилами мёртвой оболочки чудовища, и вскоре голова с обезображенным жутким лицом катится к ногам подоспевших на помощь Кадзу и Масамунэ, за спинами которых виднеется отряд самураев. Огонь вспыхивает одновременно с обратным превращением лисицы в девушку, и шиноби с ронином хмуро глядят на оставшийся от человеческого тела, в котором когда-то селился Они, пепел. Дух не успел даже покинуть своей оболочки, встретив быструю неотвратимую погибель в ёкайском пламени.       Йоши сплёвывает кровь и встречается взглядом с Масамунэ. Она знает, какой вопрос вертится на языке у мужчины, и, предвосхищая его, тихо произносит:       - Это был не он, - кицунэ склоняет голову в почтительном полупоклоне. – Я бы не посмела свершить твою месть за тебя.       Ронин благодарно кивает.    ***         Йоши молча глядит вслед удаляющимся кораблям, решив не плыть вместе со спутниками на острова. Политические интриги – не её стихия, так и нечего ей следовать за Мэй по пятам. Тем более, кое-что держит её здесь, на этой земле, и девятихвостая, постояв ещё немного, обласканная морским бризом, медленно бредёт обратно в лесную чащу.       Как же она устала. Ёкай – убийца ёкаев, Они, а в скором времени и рэйки… Она не была чудовищем от рождения – кицунэ приходят в этот мир созидать и проказничать, наставлять заблудшие души и восхвалять Инари, покровительницу лис и рисовых полей. Но никак не убивать, уничтожая всё на своём пути. Когда же она успела свернуть не туда? Когда уподобилась демонам?...       Девятихвостая шаг за шагом приближается к своей цели, не ведая, сколько времени отнял у неё этот путь. Она принципиально не принимает облик лисицы, решая встретиться со своим горем, будучи человеком, и прожить его, как человек. Лисы радовались за Морико, добившуюся таких высот и обосновавшуюся во дворце подле императора, поэтому многие желали быть ближе к ней и селились в окрестностях столицы…       -Здравствуй, мама, - шелестит поникшая кицунэ, выходя на небольшой пригорок. Под раскидистым деревом она похоронила свою прекрасную, мудрую мать. Сюда же она собиралась принести тело Саюри, считая, что семья должна обрести покой в земных краях вместе, чтобы встретиться в небесной обители Инари. Но так и не успела – та битва закончилась...её ранением и встречей с Такао.       Все эти годы одиночество давило ей на плечи своим непомерным грузом, заставляя от отчаяния совершать жуткие вещи. Она была кюби-но-кицунэ, могущественной, проницательной, но вместо того, чтобы попытаться возродить лисью породу, она прожигала жизнь, гоняясь за призраками. Она хотела погубить единственного оставшегося в живых сородича, будто маленький лисёнок был повинен хоть в чём-то из произошедшего в мире ёкаев! Как же сильно горе затуманило ей разум…       Йоши падает на колени и гладит пожухлую траву в том самом месте, где однажды собственными руками рыла могилу.  Слёзы катятся по её лицу, но она не делает попыток их смахнуть.       - Простите меня. Простите, - девушка давится рыданиями, но продолжает: - Я сделаю всё, чтобы наш род вернулся к жизни. Я помогу Мэй… Помогу… Мы вместе завершим то, что не удалось Морико.        Ей не нужно благословение богини. Не нужно одобрение Аякаси. Она полна непоколебимой решимости – а это куда выше условностей. Йоши встаёт, распрямляя плечи.        Пришла пора менять этот мир к лучшему.       И меняться самой.   ***         Мэй возвращается с островов не одна, а в компании тысячи тысяч великолепных войнов. Армии больше не видел свет. Их расселяют по небольшим шатрам в лагере, раскинувшемся близ столицы - утром они все пойдут осадой на императорский дворец, параллельно следуя главной цели – навсегда запечатать Врата.        Однако, в ночь перед последней битвой сон отказывается приходить к девятихвостой кицунэ.       Йоши вертится на изрядно нагревшихся от жара её тела простынях, но вскоре сдаётся и поднимается на ноги. Тонкая ткань нагадзюбана липнет к покрытому испариной телу, очерчивая соблазнительные изгибы, но девушка, как обычно, не обращает на своё одеяние должного внимания. Дарующие томительное волнение мысли гуляют отдельно от неё самой - в шатре неподалёку, где должен сейчас пытаться уснуть седовласый колдун.       Лисица клянёт себя на чем свет стоит.       ..И всё равно идёт к нему.       Отогнув полог, она пробирается внутрь временного жилища Такао, обнаруживая его бодрствующим и с задумчивым видом расхаживающим из угла в угол. Мужчина оборачивается в сторону пришедшей к нему гостьи, и Йоши готова поклясться, что слышит испускаемый им вздох облегчения.       Их разделяют от силы десять шагов - пространства шатра едва хватает, чтобы вместить низкий столик и импровизированную кровать. Такао молча смотрит на девушку, ожидая её слов или действий.       И она говорит:       - Сегодня я не хочу убегать. Сегодня…я хочу идти тебе навстречу.       Колдун протягивает ей руку ладонью вверх, ласково, но твёрдо произнося:       - Я не облегчу тебе ни шага, Йоши, - и добавляет, слегка смягчившись: - Но и принуждать не стану.       Кицунэ не идёт - бежит в его объятия. За ними следует поцелуй, сплетение рук и ног - и вот уже мешающая одежда падает к их ногам. Свечи почтительно гаснут, оставляя колдуна и кицунэ наедине, а звёзды в небе заговорщески перемигиваются.       ..Проснувшись чуть свет в объятиях Такао, Йоши осторожно вылезает из-под накрывающей её мужской руки, намереваясь вернуться в свой шатёр. Она целует мужчину в лоб, борясь с желанием снова прижаться к его жилистому тёплому телу, и в этот момент замечает, что пара синих глаз наблюдает за ней из-под полуприкрытых век.       - Останься, - слетает с его губ, и колдун притягивает лисицу к себе, сгребая её в охапку и укрывая их обоих одеялом. Кицунэ утыкается носом ему в шею и тихо мурчит, позволяя себе хотя бы сегодня не противиться происходящему между ними.       Этой ночью Йоши впервые занималась не сексом, а любовью.       Такао она об этом, конечно, не скажет.   ***       Улицы столицы окрасились кровью, воздух был изрезан бесчисленными предсмертными выкриками. Всё слилось в едином безумии пляски жизни и смерти, но для Мэй мир сошёлся в одной точке – у мерцающих неясным светом Врат, что не удалось закрыть простым прикосновением. Требовалось нечто большее, но что?..       Когда Йоко Наён поражает человеческое тело, скрывавшее Привратницу, когда та являет им личину рэйки – Мэй на мгновение думает, что проиграла. Демон потешается над ней, разве что не хлопая в ладоши. Йоши видит смятение гейши и делает шаг по направлению к ней, но застывает, пригвождённая к месту чужеродной энергией.       - Не поможет даже девятка хвостов, когда ты рангом ниже высших демонов, - ласково мурлычет рэйки, ещё недавно притворявшаяся прекрасной наложницей. Кицунэ выставляет перед собой огненный щит, но Привратница успевает пустить в её сторону зелёную вспышку, беря под контроль волю девушки и делая её своей марионеткой.              Дальнейшее происходит за считанные секунды: золотые волосы тускнеют, рубиновые глаза затуманиваются белёсой дымкой, и вот уже человеческая оболочка Йоши, лишённая собственных чувств и эмоций, в два прыжка оказывается рядом с Мэй. Жёсткие пальцы смыкаются вокруг шеи гейши, сдавливая и норовя вот-вот оборвать-таки жизнь юной лисички. Гейша брыкается, царапается, кричит, но нет больше перед ней той Йоши, которую она успела узнать.       - Йоши, нет! – срывающимся голосом кричит Такао, взывая к спящим остаткам её порабощённого разума. Кицунэ пытается пробиться к нему, но магия Привратницы держит крепко, опутывая её своим мороком, как паутиной. Смертоносной паутиной.       - Ты же этого хотела, лиса, - шипит рэйки, пробираясь в самые потаённые заколулки памяти девушки. – Ты так отчаянно хотела её убить. Сделай это. Сейчас!       - Йоши! Борись!       ..Чтобы победить Привратницу, требовалось чувство сильнее, чем ненависть..       ..Этот голос. Этот голос уже не единожды выводил её на свет. Он спасал её от себя самой, он вытащил её из тьмы самим фактом своего существования. Она должна сражаться, она не может проиграть сейчас, когда все рассчитывали на помощь девятихвостой, а она так легко попалась в расставленные сети..       ..Мама мудрая и добрая..       ..Он смотрит так, будто видит её душу..       ..Они были связаны задолго до их встречи..       ..Всё вело их к этому моменту..              ..Пора менять мир к лучшему..       Образы сливаются воедино, гулом галдящих голосов вытягивая её наружу. Словно множество пар тёплых рук хватают её, не собираясь бросать в этой тьме в одиночестве.       Она больше не одна.       Железная хватка на шее Мэй ослабевает. Взгляд девятихвостой проясняется, и она шепчет еле слышно, обращаясь к вновь обретённой сестре – и лишь к ней одной:       - Действуй, Мэй. Победа…за тобой.       И ей не надо повторять дважды.   ***          Они стоят посреди императорского сада, любуясь буйством жизни и красок самых разнообразных растений.       -Всё закончилось.       Йоши смотрит ему в глаза, не прячась и не таясь. Наконец-то самое худшее осталось позади. Её история лисицы-мстительницы окончена – и нет больше к ней возврата. Жизнь продолжается, как продолжалась она все те годы, украденные у неё тьмой и отчаянием. Но теперь впереди забрезжил рассвет - их с Мэй род будет восстановлен.        Пора отправляться на покой?..       Нет, не пора.       Да, десять лет – лишь ничтожная капля в океане её жизни, зудящая заноза в пальце, но ей хочется заново научиться радоваться прекрасному, бежать, обгоняя ветер, не думая ни о чём и смакуя безграничную свободу. Она слишком засиделась на одном месте, и пришло время исправлять эту досадную оплошность. Йоши хорохорится, расправляя плечи и вдыхая манящий запах зовущих её приключений. Ей даже кажется, что девятка хвостов появляется за спиной и взмывает вверх, к самым небесам; кицунэ лишь усмехается, предвкушая скорое перевоплощение в лисье обличие.       - Да, закончилось.       Его голос, спокойный и ровный, выводит её из задумчивости. Такао стоит, спрятав забинтованные руки в рукавах хаори, подобно какому-то монаху, и кицунэ кладёт свою ладонь поверх его предплечья, ощущая, как напряжён кажущийся безмятежно спокойным дзёнин.        Он не пойдёт за ней.        Она не останется с ним.       Всё было известно с самого начала, ни один из них не питал бессмысленных надежд и не строил иллюзий, так почему же сама мысль о скором расставании жжёт, подобно раскалённому железу?.. Колдун проводит ладонью по её помрачневшему лицу, пытаясь стереть с него печаль.       - Да будут счастливыми дни твоих странствий.       Йоши чувствует, как что-то мокрое катится по щеке, и удивлённо смаргивает непрошенные слёзы. Такао наклоняется и целует лисицу в лоб; она же приникает к нему всем телом, обнимая за талию и зарываясь носом в ткань одеяния на груди мужчины.       Нет смысла оттягивать неизбежное. И всё же ей хочется задержаться в его объятиях подольше. Она позволяет себе эту блажь.       - Спасибо тебе за всё, Такао. Просто…за всё.       Он усмехается, кладя подбородок ей на макушку. Постояв так несколько минут, они отстраняются друг от друга, переплетая пальцы, ладони и собственные судьбы.       - Как насчёт вернуться в деревню вместе с нами, а уже оттуда отправиться дальше? – он тоже делает попытку задержать её рядом с собой ещё хотя бы на немного, и Йоши решает, что ничего такого не случится, проведи она пару лишних дней (и ночей) рядом с этим мужчиной. Колдун продолжает, склоняя голову к плечу: - В клане тебе всегда будут рады, если надумаешь заглянуть…в гости. Иногда ведь можно возвращаться в памятные места?       Кицунэ понимает всё невысказанное, что сквозит между этих строк. Она пожёвывает губу, а затем поднимает глаза, и в её взгляде Такао видит обещание:       - Думаю, это не такая уж и плохая идея.