Лисьи следы на снегу

и тогда бы сказать: да нет, я в порядке, брось.

а как будто земля на миг потеряла ось -

вверх тормашками всё летит, голова - что тюк.

не мычишь, но, как в горле кость, застревает звук.

тут бы айсбергом протаранить её корму,

но дымишь, как подбитый танкер, идя ко дну.

два сияющих глаза гаснут в один пролог,

будто пьяный электрик вырубил ломом ток.

 

и тогда бы сказать: будь счастлива и т.п.

но не хочет взрослеть твой внутренний Питер Пэн -

всё моргает, в бороздках лоб - не осилишь вброд,

и того и гляди - не выдержит, заревёт.

 

а потом бы бежать до норки, шуршать как мышь.

получил же билет? - вали уже. но стоишь.

сквозняками гудит закрытая настежь дверь,

и насквозь пробирает сиплое - что теперь?

 

а теперь - соберись, включись, досчитай до ста.

если сердце разбили, значит оно - хрусталь.

 

если хрустнуло так, что чудом ещё не сдох,

значит в этой груди когда-то селился Бог.

 

© Даниил Тихонов

        Мэй задумчиво кусает губы, уже почти не выдерживая этого томительного ожидания. Кадзу с Масамунэ ушли вызнавать информацию о распорядителе, оставив трёх женщин (две из которых являлись ёкаями в человеческом обличие) наедине в маленькой комнате. За последние полчаса гейша столько раз предложила заново заварить чай, что Йоши грозно шикнула, пригрозив, что в таком случае опустит чайник прямо ей на голову.        - Может, мы хотя бы поговорим, пока ждём? – Мэй осторожно касается рукава кицунэ-старшей, сделав этот жест их общим, связующим. Девятихвостая хмуро смотрит на тоненькую ладошку сестрицы, даже не зная, как нужно реагировать.       - Что ты хочешь знать?       - Ну… Хотя бы сколько тебе лет, - гейша мягко улыбается, разглядывая черты лица насупившейся лисицы. Та лишь фыркает.       - Много. Очень-очень много. Следующий вопрос.       - У тебя есть семья? – Мэй чувствует, что, сама того не ведая, приблизилась к опасной грани, когда Йоши напрягается всем телом, уставившись на неё невидящим взглядом. Она хочет уже забрать свои слова обратно, когда девятихвостая вдруг отрешённо произносит незнакомым тихим голосом:       - Да, Мэй. Была, - кицунэ горько усмехается, приглаживая выбившиеся из хвоста золотистые пряди и задевая ладонью колечко в хрящике уха. Воспоминания, спящие внутри её сердца, колышутся, потревоженные неосторожным вопросом, и Йоши заталкивает их обратно, в самые тёмные недосягаемые глубИны. Затем девятихвостая, решив перевести тему, вытягивает ладонь, показывая Мэй покоящийся на ней огненный шарик. Видя интерес в тёмных глазах младшей кицунэ, Йоши подмигивает ей.       - Я, конечно, не Такао, но тоже могу тебя кое-чему научить.   ***         Праздник красоты и выступление Мэй остаются позади. Когда посыльный приносит весть о приглашении девушки во дворец, вся компания принимается обсуждать дальнейшие действия, снова и снова проговаривая стратегию и историю подставной личности юной лисицы. Они решают не брать Йоши с собой во дворец, оставляя её патрулировать улицы столицы в поисках Они или следов Привратника, потому как из всех собравшихся она единственная способна почувствовать существ из Нараки быстрее остальных.        На прощание Мэй как-то неловко и порывисто обнимает растерявшуюся девятихвостую кицунэ, и тонкая связующая нить, протянувшаяся между ними, крепнет, разрастаясь.   ***         Йоши стоит там, среди толпы собравшихся зевак, вся прямая и натянутая, как стрела. Мэй напряжена не меньше. Ей хочется сорваться с места, накинуться с кулаками на безразличного палача, вопить, кусать и драться, лишь бы не ощущать этот непомерный груз беспомощности, пригвоздивший её к земле. Пальцы потряхивает мелкой дрожью, и девушка прячет их в рукавах кимоно.       Девятихвостая чувствует направленный в её сторону взгляд и встаёт вполоборота, чтобы видеть лицо Мэй. Девушки смотрят друг на друга несколько секунд, и Йоши едва заметно качает головой, видя сменяющиеся на лице лисички эмоции, предугадывая наперёд все планы, что вертятся в её голове. Мэй и сама понимает, что действовать нужно скрытно, хитрее, как подобает кицунэ – мастерам проказ и иллюзий, - а потому начинает судорожно подбирать варианты разгона нежелательных зрителей, для которых публичная порка – не более, чем развлечение. Услада для изголодавшихся по представлениям глаз. А ведь среди них есть и женщины! Ладно, мужчины – тем не привыкать глазеть на подобные зверства, - но они-то как могут быть столь жестоки?! Гейша сжимает челюсти до скрипа, но тут же берёт свои чувства под контроль, не желая навредить Кадзу своим поведением.       Йоши, удовлетворённая тем, что сестрица сумела обуздать эмоции, взглядом показывает на Масамунэ, надеясь, что та поймёт её замысел. Мэй понимает. Она склоняет голову к ронину и что-то шепчет; девятихвостая могла бы различить слова, но ей хочется оставить некоторые вещи в интимной тайне. Масамунэ кивает, оглядывая собравшихся неподалёку самураев-охранников, и медленно отходит в их сторону. Темноволосая кицунэ испускает вздох облегчения и переводит полный безграничной боли взгляд в сторону родственницы.       Йоши уже проходила через подобные мучения. Она собственными глазами видела не только истязания, но и смерти тех, кого любила с той же разрушительной силой, с какой Мэй любит этого ниндзя, подставившегося под удар, лишь бы защитить избранницу. Искупавшись в собственном океане скорби, девятихвостая навсегда отринула любовь, решив, что ёкаям подобное чувство недозволено – так тяжело оно переносится. Но встреча с дзёнином клана Наито что-то в ней сломала, взяв верх над звериной стороной её естества. Человеческие чувства отныне перестали быть чужды для лисицы, ещё недавно поглощённой тьмой и отчаянием.       Девятихвостая наблюдает, как охранники разгоняют возмущающихся зевак, но морок, наложенный ей на окружающее её пространство, скрывает золотоволосую девушку от их глаз. Суровые мужчины мажут взглядами по её фигуре, но словно не видят, кто стоит перед ними. Это самое малое, что дозволено сейчас кюби-но-кицунэ. Нельзя выдавать себя, когда на кону многие жизни из-за возможного присутствия неподалёку приспешников Привратника.        Они пройдут через это вместе. Йоши будет рядом с Мэй каждую секунду этой боли, отражающейся к ней от тела Кадзу, словно избивать будут не его, а их обоих. Она тянется к юной лисичке тоненькой струйкой своей магии, желая приободрить, и та всё чувствует, с благодарностью принимая этот жест поддержки.        « Я больше не одна», - проносится в двух головах одновременно.    ***         - А эта с вами что забыла? – Сатоши вперивает взгляд в фигуру девятихвостой, что стоит, по-мужски широко расставив ноги и держа руки скрещенными на груди. Ей так сильно осточертело ходить в неудобных женских тряпках со всеми этими расписными птичками-цветочками, что ночью она умыкнула у Масамунэ просторные хакама, а верхнюю часть тела просто обмотала бинтами и обрезами плотной ткани, которую вчера купила у одного из торговцев. Странный выбор для женщины, потому как, пусть небольшую, но полную грудь тяжело скрыть подобным образом, а голые плечи, прикрытые лишь этими бесконечными волнами распущенных золотистых волос, вообще никак не вяжутся с общим обликом. Но Йоши никогда особо не заботило, что о ней подумают другие – плевать ей на это и сейчас. Есть дела поважнее.       - Поучись разговаривать со старшими. «Эта», как ты выразился, переживёт не только тебя, но и всех твоих детей и внуков, - кицунэ не говорит – рычит, - но Сатоши лишь фыркает, отмахиваясь от неё.       - Спрячь коготки, ведьма, я с тобой вообще не разговаривал.       Мэй наблюдает за их перепалкой некоторое время, но медлить нельзя, а потому она решает нужным вмешаться и остановить этот обмен колкостями.       - Ты один в городе? – спрашивает гейша, опасливо озираясь по сторонам. Шиноби укоризненно качает головой.       - Ну ты, Мэй, смешная, такие вопросы задавать посреди людной улицы, - он склоняется к девушке ниже, словно показывает покупательнице веер, и они обмениваются новостями. Гейша быстро и чётко рассказывает ему о произошедшем, не вдаваясь в лишние подробности и буквально вываливая на мужчину одни лишь сухие факты. Он с минуту молчит, задумчиво оглядывая лисиц и потирая переносицу.       - Вот что. Мэй, - он смотрит в глаза младшей лисице, - в покоях ронина у окна оставьте зелёный фонарь. Как стемнеет, зажигайте, - умный колкий взгляд перемещается на лицо девятихвостой, и в нём сквозит плохо прикрытая неприязнь. – Ты тоже можешь пригодиться. В качестве верхового животного, - Сатоши прыскает со смеху, любуясь вытянувшимся лицом ошарашенной Йоши. Впервые в жизни кто-то осмелился на подобную дерзость в разговоре с ней.       - При первой же возможности надеру тебе задницу, человек, - что-то в глазах шиноби наталкивает её на правильную мысль, и губы колдуньи растягивает ленивая коварная усмешка. – Или на неё уже есть свои претенденты?       Мужчина молчит, но Йоши не нужно слов – она всё видит по его лицу и внутренне ликует от того, что догадки оказались верны. Мэй пихает её локтём в бок.       - Перестаньте, - шипит девушка, недовольно оглядывая готовых вцепиться друг другу в глотки союзников. – Йоши, если это правда поможет быстрее добраться до…       - Хватит, - обрывает её словесный поток девятихвостая, вскидывая руку в нетерпеливом жесте. – Никого на себе не повезу. Отправлюсь сама и сообщу ему всё, что нужно, - все понимают, о ком идёт речь, но имён вслух не произносят.       На том и порешив, троица расходится, и каждый идёт своей дорогой.   ***         Сердце Йоши стучит так гулко, что, кажется, уже перекочевало из грудной клетки куда-то в область горла. Впервые с той злополучной ночи она предстанет перед ним, и да поможет ей Инари держать себя в руках. Кицунэ теперь является частью чего-то большего, и ей так нравится это странное чувство, которое люди обычно называют дружбой, что она лелеет его в своей душе, оберегая от любых посягательств извне. Она видела, какой мощной внутренней силой и выдержкой обладает этот молчаливый ниндзя с колкими глазами, видела, как горячо любит его стойкая и волевая Мэй, видела не просто ёкайскую хитрость, но желание помогать в Сино Одори, видела мощное стремление добиваться поставленных целей в Масамунэ. Все эти люди меняли её каждую секунду своего нахождения рядом с ней, и она просто не могла их подвести. Если ради этого придётся ворваться в покои своего покинутого любовника и тащить его куда-то…что ж, она уже это делала.       И когда девятихвостая золотистым вихрем буквально вваливается в васицу, уверенно вышагивая по татами к сидящему над разложенными перед ним разноцветными рисинками Такао, все слова вышибает из её головы, оставляя лишь бесконечную пустоту и горечь. Колдун не удостаивает её взглядом, поэтому Йоши берёт дело в свои руки, нависая над ним и приподнимая лицо мужчины за подбородок. Игнорируя желание хотя бы мельком посмотреть на его губы, девушка произносит ровным спокойным голосом:       - Я должна тебе кое-что рассказать о происхождении Мэй.   ***         Такао, пошатываясь, затворяет за собой сёдзи, ведущие в комнату, где остались Кадзу и Мэй. Йоши сразу подходит к нему, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и колдун свалится от недостатка сил и потери крови. Перелёт дался ему очень тяжело, несмотря на все их тренировки, и девятихвостая берёт его под руку, усаживая на татами, а затем приносит немного воды и чистой ткани. Дзёнин не сопротивляется и лишь покорно принимает её помощь, тихо шипя, когда она промывает вновь открывшиеся раны на его ладонях.              Девушка старательно избегает его взгляда, как-то особенно рьяно выжимая потемневший от бурой крови лоскут, и мужчина осторожно сжимает её пальцы своими. На несколько секунд колдун и кицунэ замирают, не поднимая глаз, а затем Йоши возвращается к перевязке, вытягивая руку из хватки дзёнина и ощущая странную пустоту в области сердца.       Оба молчат.        Обоим есть, что сказать друг другу.   ***         Мэй Хаттори меряет длинными шагами комнату. Столько событий произошло за последнее время, что её голова просто идёт кругом, и лисица то и дело потирает саднящие виски. Она вполуха слушает обсуждение предстоящей поездки на острова, наблюдая за собравшимися в одной комнате представителями клана Наито, одним ронином и двумя ёкаями.       - Значит, Мэй поедет в повозке со своей свитой, Сино-Одори будет с остальными служанками, Кадзу и Масамунэ - это у нас почётный караул, а мы с дзёнином должны выгуливать нашу драгоценную «у-меня-лицо-камень»? – Сатоши, явно довольный своей шуткой, скрещивает руки на груди, зеркаля позу, в которой однажды перед ним стояла девятихвостая кицунэ. Йоши грозно прищуривается и делает шаг в его сторону, но он уже отворачивается к стоящему с невозмутимым лицом Такао. Колдун вскидывает руку в предостерегающем жесте, не в силах, однако, остановить неизбежное.       - Са-то-ши, - по слогам произносит лисица, растягивая пухлые губы в диком зверином оскале. Её лицо искажается, становясь похожим на жуткую маску из тех, что носят Они, и Мэй невольно подносит сжатую в кулак руку к груди.        Шиноби со скучающим видом вновь разворачивается к едва ли не рычащей девушке.       - Ну чего ещё, хвостатая?       - Ради тебя, - этот елейный голосок никак не вяжется с видом разъярённой кицунэ, - я готова принять облик милого сладкого юноши, чтобы в процессе откусить то, благодаря чему ты сам считаешься мужчиной.       Кадзу и Мэй замирают, лица Масамунэ и Сино-Одори вытягиваются. Такао укоризненно качает головой. Кажется, даже ветер перестаёт дуть, останавливаясь на мгновение.       И только Сатоши, в сторону которого была направлена колкость, к дичайшему удивлению лисицы, в замешательство не приходит. Он показательно бахвальским взглядом проезжается по её фигуре с головы до ног, а затем выносит вердикт, словно собирался снять её, как уличную девку:       - Не в обиду сказано, милая Йо-ши, - пародируя её манеру разговаривать тянет мастер перевоплощений, - но тёмненькие мне больше по вкусу. Так что можешь просто полюбоваться другим моим не менее прекрасным мужским местом, - с этими словами он подмигивает ошарашенной девятихвостой и поворачивается к ней спиной. Йоши вперивает злобный взгляд в его пятую точку, собираясь прожечь ту насквозь.       А собравшиеся зрители, лицезревшие их перепалку, прыскают со смеху.   ***         Повозка, в которой ехала Мэй, хоть и была комфортабельной, но всё же доставила её телу множество неудобств. И теперь, гуляя с Лин Каей по владениям семьи Рюдзи, любезно предоставившей им кров на ночь, она то и дело потирает затёкшую шею, понимая, что такие действия не подобают девушке её происхождения, но не в силах ничего поделать.        Увидев приближающихся к ним Масамунэ, Такао и Йоши, Мэй мягко улыбается, не в силах скрыть своей радости. Распрощавшись с Лин Каей, кицунэ приветствует друзей.       - Не устала с дороги? Солнце ещё высоко, можем провести небольшую тренировку, - Такао, получив удовлетворительный ответ от Мэй, обращается к стоящей рядом с ним девятихвостой: – Пойдёшь с нами?       Она кивает, не удосужившись даже взглянуть в его сторону. Между ними можно просунуть лучину, и она тут же загорится от проскакивающих меж этими двумя упрямцами искр. Мэй следует за ними, хитро улыбаясь собственным мыслям.    ***         Едва тренировка подходит к логическому завершению, Мэй быстро прощается со своими наставниками и удаляется, намеренно оставляя их наедине. Йоши уже собирается последовать за сестрицей, но Такао удерживает её, хватая за локоть.       - Долго будешь от меня бегать? Это уже становится смешным, - его глаза серьёзны и темны, как грозовое облако, и девятихвостая останавливается, решив выяснить, наконец, эти их проклятые отношения.       - Ты столько раз сам говорил, что нам не стоит сближаться. Я счёт потеряла этим словам.       - Напомнить, что ты говорила мне в постели?       Йоши клацает зубами, пропуская колкость мимо ушей. Воздух вокруг накаляется, резонирует, и кицунэ подходит к колдуну ближе. Ещё ближе. Вот уже свободного пространства между их лицами практически не остаётся, но губы Такао всё ещё сжаты в тоненькую ниточку, выдавая внутреннее недовольство и напряжение. Хватка на её локте усиливается.       - Определись сам, чего хочешь от жизни. Не гонись за мной, раз решил быть один. Отпусти.       - А если я не могу отпустить?..       Эта неосторожно брошенная фраза выбивает весь воздух из её лёгких, и они вновь бросаются с головой в свой манящий сладостный омут, не в силах противиться нарастающему между ними напряжению и отбрасывая все рамки приличия.       Он берёт её возле дерева, жёстко и яростно, сжимая податливые женские бёдра побелевшими пальцами. Йоши гулко стонет, вбирая его в себя на всю длину, и скребёт ногтями кору, о которую даже сквозь ткань царапает живот.       Терять её было больно, очень больно, а потому вся нежность, которую он мог бы на неё обрушить, не сбеги она тогда, трансформируется, превращаясь в тихую ярость, придающую огня их быстрому, рваному совокуплению. Кицунэ прогибается в пояснице, и колдун тихо шипит от сладостного ощущения смены позиции. Под таким углом чувства обостряются до предела, приближая долгожданную разрядку.        Йоши вскидывает руку и хватает мужчину за шею, обвивая её, словно удавкой и вынуждая Такао наклониться, после чего запрокидывает голову ему на плечо. Оба замирают на мгновение, и раскрасневшаяся девушка потирается щекой о его щёку.       Колдун шепчет ей прямо в подставленное ухо, опаляя кожу горячим прерывистым дыханием:       - Скажи, что хочешь быть со мной, - Йоши покачивает бёдрами, не желая вести разговоров, когда оргазм уже манит её своими сладкими объятиями, но дзёнин сильнее впивается пальцами в нежную кожу. – Соври мне, Йоши, - он утыкается носом ей в шею, осознавая, что уже и сам не в силах сдерживаться. - Соври…       Кицунэ разворачивает к нему лицо и ловит его губы своими, заглушая обрывки фразы и требуя немедленного продолжения. Такао отвечает на этот поцелуй, снова начиная яростно двигаться в ней, выбивая все мысли не только из её головы, но и из своей собственной.