.We are California like no other.

Я стою на школьном участке, вдыхая грудью теплый майский воздух, окутанный волшебной и умиротворенной атмосферой. Вдох. Наполняющиеся лёгкие будто иголочками пронизывают всё моё существо, медленно посылая разуму глоток живительного кислорода. Пауза. Весь мир замирает и я как будто парю над землёй. Выдох. Я снова возвращаюсь на землю и с вниманием заново созерцаю окружающий меня мир: ядовито-зелёная листва деревьев, что смыкается у меня над головой, плывущие пышные облака, обретающие формы различных предметов и животных, неторопливые пешеходы по другую сторону улицы, голуби, которые парят над зданием школы. Вдох... – Эй, Скарлетт. Я вижу знакомого человека за не менее знакомой машиной, подъехавшей ко мне. Мужчина с бейсболкой на голове и с щетиной на лице поспешно вышел из машины, открывая мне дверь и усаживая на переднее сидение. Захлопнув дверь и сев обратно за руль, он немного помедлил, смотря на меня и я знала, что моё бледное лицо говорило о произошедшем. – Скарлетт, всё сейчас хорошо. Ты со мной и сейчас я отвезу тебя домой, тебе не надо ни о чем беспокоиться, - ключ щёлкнул в замке зажигания и машина поехала по калифорнийским улицам жаркого дня. Прогоняя в голове случившееся, я не заметила, как моё дыхание участилось, что для него не осталось незамеченным и он аккуратно коснулся моей руки. – Скарлетт? – Почему я не могу с этим справиться, Джорел? Почему я не могу быть нормальной, а не страдать этой херней? Карие глаза крестного с нескрываемой грустью смотрели, как мне казалось, прямо в душу. Шатен отвёл взгляд на дорогу и нервно прикусил губу: – Ты справляешься, Летт. Справляешься так быстро, насколько это возможно. Я поспешно вытерла с лица накатившие слезы, ощущая ком в горле. – Если бы у меня были бы хоть малейшие успехи, то ты бы с отцом не забирал меня с после первых двух уроков сто раз на месяц! Сколько я раз ему с мамой говорила, чтобы они перевели меня на домашнее обучение! И что я получила? Хера с два! Губы мужчины поджались и я поняла, что он не приветствует мою ругань ни в сторону отца, ни словесную. Но вместо того, чтобы меня отчитать, Джей продолжил говорить спокойным тоном: – Это такой период, вот увидишь, через пару лет ты и забудешь о панических атаках, как и о всех тех расстройствах, которые у тебя были до этого. К тому же мистер Роуэн еженедельно проводит с тобой консультации... – Которые вообще не помогают, - я скрестила руки на груди и махнула головой, убирая спадавшие на лицо длинные русые волосы. – Мне 17 лет и у меня полный букет ментальных болячек. Какова же всё таки жизнь, а? Кто знает, сколько ещё дерьма меня ждёт впереди? Может меня через эти пару лет и не будет? – Летт, - мужчина бросил на меня взгляд полный строгого укора и я невольно вжалась в сиденье. – Какого. Черта. Ты. Несёшь? Чтобы я такого больше не слышал. В салоне повисла зловещая тишина и спустя несколько минут мы домчали до белого коттеджа, окружённого забором и воротами. Дом милый дом. Ворота открылись, пропуская машину во двор, где уже стоял отец. Опять это выражение лица, полное беспокойства и сожаления. Терпеть не могу, когда он на меня так смотрит. Нет, я люблю папу, он потрясающий человек, создающий клёвую музыку, у него хороший голос, но касаемо отцовских обязанностей всеми горячо любимый Дэнни частенько перегибал. Понимаю, что некоторым не повезло с родителями от слова совсем, но всё же, папа был иногда дотошен со своей чрезмерной заботой и вниманием, что мне просто хотелось убежать подальше, чтобы он меня не нашёл. Уйти из дома после очередного скандала, которые я любила устраивать на ровном месте и спрятаться в каком-то укромном местечке мне никогда не удавалось. Почему? У старшего Мурильо на этот случай всегда был его лучший друг Джорел-мать-его-Деккер. Этот приятель тщательно присматривал за мной с начала моего бунтарства, зная все мои повадки, привычки, мысли, да и вообще всю меня. Он всегда принимал участие в моей жизни, но не такое как отец. Джорел был для меня другом, причём скорее всего, единственным, с ним было легко, он слушал и понимал меня, а с папой я с каждым разом чувствовала больше неловкости при общении, хотя в детстве он был для меня таким же как и Джей. Но это всё было раньше. Выйдя из BMW вместе с Джорелом, я сразу попала в объятья отца, который поцеловал меня в макушку. – Солнышко, ты как? - он чуть отошёл назад, смеряя меня взглядом, будто бы я могла рассыпаться от малейшего дуновения ветерка и нервно приложил руку на левую сторону своей окрашенной в блонд головы, где была набита татуировка с моим именем. Как символично. Судя по всему, Мурильо понял, что я ему не отвечу ничего, кроме благого мата, вертевшегося у меня на языке со скоростью света, и он повернулся к Деккеру. – Скарлетт позвонила и сказала, что у неё паническая атака на фоне экзаменов, - сказал тот, медленно потёр мочку уха и посмотрел на меня. Красавчик. За это я его и обожала. Это был наш знак, которым мы приняли обозначать ложь. Уж в ком угодно, а в нём я никогда не сомневалась. Этот человек умрёт с моими секретами и ни за что их не выдаст. Я замычала в подтверждение, а отец сдержанно кивнул. Не знаю почему, но мне казалось, что мои проблемы начинают его потихоньку доставать, хоть и для этих мыслей не было причин. Я просто переживала, что порчу им с мамой и братом жизнь. Я не хотела быть для них обузой или человеком, в котором они видят лишь хрупкое стекло. Распрощавшись с Джорелом, я под руку с папой, как когда-то в детстве, пошла в сторону дома. Время было около двенадцати, день только начинался, но уже стояла невыносимая жара. – Скарлетт, почему ты звонишь Джорелу, а не мне? Становится уже неловко за то, что он забирает тебя, бросая все свои дела, а я узнаю о том, что случилось, когда ты приезжаешь с ним домой. Я думаю, что тебе надо перестать его дёргать. Он был прав, но я просто не могла перестать ему звонить. Просто не могла и всё. Но я кивнула в ответ и обернулась посмотреть в след уезжающему человеку, которого я любила наверное всю свою осознанную жизнь.