О нашей связи

Баки отрывается от стены и скользит неуловимой тенью по коридору. Ступает каблуками по холодной плитке, и это должно быть громко, но шаги беззвучны — ему всегда нравился этот подарок, приподнесённый Солдатом. Есть в этом что-то пафосное и мощное. Конечно, через минуту Барнс войдёт в комнату к нему и Баки придётся наступить на горло собственной гордости. Свою роль он знает прекрасно. Дёргает вибраниумной рукой, перестраивает пластины, хрустит пальцами живой руки — вредная привычка. Он на неё только хмыкает и через секунду скользит заинтересованным взглядом по чему-то другому. Земо молчаливый. Он не докучает, ему всегда есть чем заняться, и Бакино присутствие он почти всегда игнорирует — Джеймса это более чем устраивает. Альпин беспокойно вертится под ногами, он замирает в безмолвном чертыхании, опускается на корточки — тёмный вибраниум занятно сочетается с снежно-белой шерстью, когда он её гладит. Штаны Баки теперь почти всегда в белых шерстинках. Наверно, в нём слишком много тьмы, и поэтому его кошка абсолютно белая. Альпин цепляется коготками за ткань футболки, взбирается наверх, устраивается на плечах словно пушистый воротник. Баки хмыкает и чешет её под подбородком. Та тарахтяще урчит. Баки меряет шаг, раз-два, раз-два, когда уже наступит три в этом сумасшествии? Он входит внутрь с заранее невозмутимым лицом, барон при виде его улыбается чему-то своему и приветственно кивает головой. Встаёт, показушно разглаживая складки на дорогой одежде — Баки слишком занят разминанием шеи и её тихим хрустом, чтобы за этим наблюдать. Гельмут таинственно зыркает глазами, и пожалуй эта невозможность его прочитать, как делал со всеми Солдат, бесит больше всего. Голос Земо льётся отвратительно сладкой, негромкой патокой в уши — Баки ненавидит этот приторный вкус, и благодаря сыворотке барон может хоть шептать, но он будет его прекрасно слышать. — Ты будешь чай? Джеймс молчит. С Гельмутом уже становится слишком скучно, к тому же, тот с бахвальством ожидает того, что он привычно откажется — о, Баки видит эти раздражающие огоньки весёлого азарта в его глазах. Он подходит, неслышно ступая перекатом по деревянному паркету и смотрит в глаза: — Да, буду. Барон кивает, абсолютно погруженный в свои мысли, потом осознаёт, что было сказано и поднимает на Баки вопросительный взгляд. Баки смотрит в упор, кивает. Тогда Земо пожимает плечами и идёт заваривать чайник, сыплет туда какую-то смесь гималайских трав, пахнущих для Баки за милю, включает конфорку. Джеймс механично наблюдает за его спокойными, уверенными движениями — Солдат бы посчитал его хищником, думает он. На самом деле, он никакой не хищник. Он лев, для которого львица охотится, пока он просто лежит где-то в высокой траве. Ему передают горячую чашку, Гельмут выжидающе смотрит. Баки берёт её без какого-либо трепета, тут же отхлёбывает — другой обжег бы язык чистым кипятком. Катает по чувствительным рецепторам вкус, задумчиво молчит. — Хорошо. Земо кивает, его лицо озаряется скупыми, жалкими отголосками радости. — Сахарку не добавить? Джеймс медлит, а потом решает, что это не существенная информация: — Я ничего не пью с сахаром. Барон вскидывает брови: — Вот как. Что же, это первое цельное предложение, что ты сказал пока находишься здесь. Он садится на диван, по-мажорски закидывая ногу на ногу и салютует своим клятым Макиавелли: — Я считаю, это нужно отметить.

***

Баки молча катает бутылку пива в руках, и конденсат неприятно холодит ладони. Земо выбрал какой-то очешуенно дорогой бар, и химикаты в пиве почти не чувствуются. Баки решает что это лучшее, что могло бы быть. Он думает что раз так, неплохо было бы выпить его ещё раз. Рядом скользит барон и Барнс ловит его за рукав дурацкого пальто, демонстрирует бутылку: — Хорошее. Барон вскидывает брови: — Вот как? — Что же, — он наклоняется и стоит близко над его лицом. — Можно тогда и мне попробовать? Джеймс безразлично кивает. Вид того, как губы обхватывают холодное горлышко почему-то кажется увлекательным. Гельмут ловит его взгляд и встречается с ним глазами. Баки ни за что не отведёт взгляд первым. Кадык Земо дёргается, когда он пьёт. Родинки россыпью на светлой коже выглядывают из растёгнутого ворота рубашки. Вскоре Гельмут возвращает ему бутыль. Кривится: — Никогда не нравилось пиво. Бросает через спину прежде чем раствориться в толпе: — Я закажу тебе ящик его на дом. Баки лишь пожимает плечами. Ему нравится, это главное. Помнится, Стив говорил что желания — это самое важное, что может быть у человека. Гидра отобрала у него и это, но самую малость ёбнутый Рамлоу всколыхнул воспоминания и ассоциации, зачем-то поделившись с Активом дешёвым бухлом. Несмотря на химикаты, оно Баки понравилось больше.

***

Сэм звонит ему по видеосвязи. Барнс отвечает новому Капитану Америка и улыбается. Сэм, не стесняясь в выражениях и мимике, рассказывает последние новости и как приняла нового Кэпа Сара. Будь Баки рядом, он бы похлопал Уилсона по спине и сказал бы что-то вроде «Молодец, дружище» в духе Стива. Земо скользит по квартире неспешной тенью, и определённо, ему нужно влезть в экран: — Поздравляю с повышением, Сэм. Сэм затихает, будто его окатили ведром ледяной воды, и пару секунд ошалело таращится в экран: — Земо?! Тот улыбается и приветственно поднимает руку. Джеймс отвечает на явный вопрос: — Этого ублюдка выпустили из тюрьмы с условием, что я побуду его надзирателем какое-то время. Сэм распахивает рот, и не найдя что сказать, молча сочувственно кивает. На самом деле, Баки немного приврал. Он не считает Земо таким уж и ублюдком, но тому это знать совсем не обязательно, не хватало ещё чтобы он подумал, что Джеймс стал к нему мягче. Хотя он, определённо, стал, и это упорно игнорирует. В этот момент Альпин запрыгивает на стол, закрывая камеру и восхитительно переводя тему, и Сэм издаёт тут же восхищенный возглас: — Красотка! Я поглажу её первым делом, когда ты приедешь! Баки криво улыбается и кивает. Домашнее животное посоветовала ему завести злосчастная Рейнор. И то, что это оказалось хорошей идеей, является единственными её словами, с которыми он готов согласиться даже после его освобождения от психолога. Кошка мурлычет и лезет в объектив, Барнс с недовольным шиком дёргает её себе на колени. Сэм смеётся: — Я отпишусь позже, как смогу! — И сбрасывает трубку. Барон ухмыляется: — Ты не сказал о нашей связи твоему другу? Баки грубо его одёргивает: — Мы не любовники, Земо, перестань говорить о нас в таком ключе. Гельмут деланно вздыхает «Ты так прямолинеен!» и скрывается в своей комнате. Это и хорошо, Барнс не уверен, что хочет его видеть в ближайшее время.

***

Барон вытаскивает его в какое-то кафе, где начинается перестрелка, Баки реагирует мгновенно, и вшитыми в черепную коробку инстинктами Солдата опрокидывает его на пол. Неудачно мажет губами по скуле, тот затихает и жрёт испытливым взглядом. Баки от него отмахивается и буквально за шкирку вытаскивает оттуда. Ну хоть где-то пригодилось ёбаное пальто, с лёгкой злорадностью думает он, и с видом абсолютного довольства выкидывает его в ближайшую мусорку. Барон смотрит на него больше недовольно, чем обиженно, и роняет капризным тоном: — Я же замёрзну! Джеймс молча стаскивает с себя чёрную кожанку и накидывает ему на плечи. Шарится в заднем кармане джинсов в поисках телефона с треснувшим стеклом, и вызывает копов. С мучительным видом обрисовывает ситуацию и закончив, мстительно сплёвывает на землю. Барон наблюдает за ним с усмешкой. — У кого-то острая непереносимость правоохранительных органов. Баки только молча ухмыляется ему разбитой губой, хватает за кисть и тянет к ближайшей хорошей кофейне: — Я всё-таки собираюсь выпить свой кофе несмотря ни на что.

***

Чуть позже, за столиком, Земо салфеткой стирает капельку крови с его губы. Барнс это ему снисходительно позволяет. Гельмут ухмыляется и сцепляет руки в замок на столе: — Знаешь, а я совсем не против стать твоим любовником чтобы наконец-то получить возможность говорить о нашей связи в таком ключе. Здесь Джеймс ни разу не медлит и получает удовлетворённую, мирную улыбку в ответ: — Я, в общем-то, тоже.