Ничего больше

Он в шутку назвал ее Золушкой. Голубоглазая блондинка с вечно красными руками и морщинками в уголках глаз, в ответ на это устало улыбнулась, заваливаясь обратно на кровать. Под бок к нему. До того дня, как мир Голда рухнет, как вся его жизнь будет перечеркнута шальной пулей, попавшей в лодыжку, оставался всего лишь месяц. Он встретил Эшли в кафе, куда он - пыльный, пропесоченный, изможденный гонкой на мотоциклах (для которых Голд, честно говоря, был уже немного староват) по пустыне, ввалился посреди ночи. Но Голд, конечно, не знал о том, что над его головой висит Дамоклов меч. В Огайо всё спокойно. В Огайо, в этом маленьком номере мотеля, были двое. Усталые, изможденные неблагодарной работой, истосковавшиеся по человеческому теплу. Двое - спецагент и официантка. Такие разные, но, в то же время, такие похожие. Голд посмотрел на наручные часы. Эшли, устало вздохнув с томностью пресыщенной жизнью гетеры, закурила. Она сидела, опершись спиной о спинку кровати, с каким-то странным скептицизмом во взгляде оглядывая Голда. - Так что с твоим мотоциклом то? - выпустив струйку дыма через нос, спросила она. Голд посмотрел на стоящий на прикроватной тумбочке мотоциклетный шлем, покореженный и с разбитым стеклом. - Разбил. - Угу. Мне лучше не знать, как, да? - Эшли, конечно, не подала вида, но она заметила мелькнувшую в кармане пиджака рукоять пистолета. "Золушка", конечно, не знала еще, что благодаря Голду ее жизнь изменится. Бесповоротно и окончательно. Из-за того, что она опоздает утром на работу, ее поставят в ночную смену. И она встретит парня, на первый взгляд совершенно непримечательного, привлекающего внимание, пожалуй, лишь дорогущим костюмом и портфелем. Они разговорятся, право, о каких-то глупостях, и он пообещает вернуться. Этот парень станет ее мужем меньше чем через три месяца. *** Кейт. Она попросила звать ее просто "Кейт". Остроносая стюардессочка в хорошеньком голубеньком костюмчике. Вся такая миленькая и хорошенькая, сверкающая золотым колечком на безымянном пальчике. С идеально уложенными светлыми волосами и голубыми глазами. Совсем неизящно трахающася с пассажиром авиалайнера в туалете. Голд тогда пребывал в каком-то странном состоянии эйфории, вызванном тем, что он, именно он, замочил того наемного убийцу, за голову которого была объявлена награда почти во всех странах мира. Удивительно, как один лишь случайный перепихон может изменить жизнь. Голд позже и не вспомнит ее лицо, даже столкнувшись с ней нос к носу он лишь недоуменно пожмет плечами в ответ на "Ты что, меня не помнишь?". А Кейт с этого рейса вернется к мужу с виноватыми глазками и подозрительностью. "Кому ты звонил?". "Зачем ты общаешься с той училкой?". "Пускай найдет других волонтеров для ярмарки!". Она будет подозревать своего мужа в измене, стараясь спрятать свою ошибку. Конечно, их брак развалится. Кейт заявится в школу к бывшему спецагенту Мэри-Маргарет, залепит ей пощечину и наткнется на прехорошенького учителя физкультуры. *** Много еще женщин было у Голда, но ни одна не смогла затронуть его сердце. Простые женщины, каким-то шестым чувством чующие запах опасности, исходящий от Голда. Шпионки, многие из них старались убить агента до или после секса. Как повезет. Много еще их было - хрупких и сильных, молодых и не очень, смотрящих на него с холодным расчетом или с почти что детским восхищением. Но ни одна из них не оставалась в его жизни надолго. После Милы, после их долгого, болезненного развода, Голд потерял всякое доверие к женщинам. Он проводил со случайной девушкой одну ночь, а потом уходил. До того самого дня. Белль влетела в его жизнь... в руины его жизни деятельным вихрем. И осталась с ним. Это было так естественно и просто - встречать ее поутру в кухне, одетую лишь в его футболку, такую сонную и свежую, целовать тонкие пальчики, толкаясь с ней, готовить завтрак на двоих. Голд знал, что лучше, чем Белль, он никогда не встретит. Уж теперь-то, охромевший и уволенный, агент никому не был нужен. Но ему не был нужен никто, кроме нее. Милая, прекрасная Белль приняла его таким, какой он есть - педантичным ублюдком, спящим с пистолетом под подушкой.