Мое солнце

      Все, кто узнавал его историю, открыто говорили, что Тэхён везунчик. Впрочем, они были в чем-то правы. Переломать себе хребет и при этом остаться в живых не каждый может, потом еще и на ноги встать — это просто невообразимо. Кто-то истинно верит, что Тэхёна сам бог выбрал и оберегает от всех несчастий. Сам же Тэхён на все подобные суждения смотрел скептически, ведь то, что ему довелось пережить, вряд ли можно назвать везением.       Когда Тэхёну было пятнадцать, он вместе со своими родителями попал в автокатастрофу. Тэхён выжил, но какой ценой? Родители погибли, отец за рулем сразу на месте, мать — в реанимации, до последнего цепляясь за жизнь. А Тэхён всю оставшуюся жизнь обречен на адские боли в спине. Он калека, его место в инвалидной коляске, но каким-то чудом ему удалось подняться и начать ходить. В свои шестнадцать, пока все друзья и одноклассники ходили в школу, гуляли и наслаждались своей юностью, Тэхён учился заново ходить. Постоянные физиотерапии, бесконечные капельницы и уколы, горсти выпитых таблеток — все это стало для него неотъемлемой частью жизни. Сдача анализов и разговоры с хирургами — вот его школьная рутина. Свои экзамены Тэ сдавал в больничной палате, а выпускной праздновал дома, прикованный к постели. Он мог только выйти на балкон и слышать поздравления одноклассников, что решили его поддержать. Тэхён был тронут до глубины души, со всеми он остался в хороших и дружеских отношениях, даже после окончания школы. Все те люди, что прошли с ним тот нелегкий период, стали близкими и очень важными в его жизни людьми.       Однако не отменить того факта, что в самые лучшие годы своей юности Тэхён провалялся в адских болях в четырех стенах. Ему было горестно от того, что он все упустил. Выпускной, первая любовь, шальные вечеринки с друзьями в старшей школе, перебор с алкоголем и первое чертово похмелье — он был всего этого лишен. Даже студенческие годы были особенно мучительны. Просыпаться каждое утро, ехать в университет и тащить на себе бесчисленное количество эскизов было непосильным трудом для молодого парня с инвалидностью. А потом и ночью горбатиться над черчением, мучиться со спиной и настрадавшейся за все это время пятой точкой, что к двадцати четырем годам совсем сравнялась. Неудачную он выбрал себе профессию — художник. А что ему оставалось делать, лежа изо дня в день на одном месте? Впрочем, и до аварии он интересовался живописью.        Благо во всем Тэхёну помогал брат. Мало того, что Сокджин всюду его отвозил и забирал со всеми папками и тубусами, так еще и бессонными ночами помогал с написанием эссе для второстепенных предметов, которые у Тэ всегда вызывали одну тошноту. Помогал и никогда не жаловался. Он целиком и полностью заменил ему родителей, которых в одночасье не стало.       Сокджин старше Тэхёна на десять лет и к моменту аварии уже получил образование, нашел постоянную работу. Вот только корочка социального работника вряд ли могла помочь обеспечить Тэхёна всеми благами, пусть и смог законным путем выбить младшему брату все необходимые пособия. Тогда он прошел курсы массажиста и дополнительно подрабатывал, вечерами занимался Тэхёном, помогая его ногам полностью не атрофироваться. Это был долгий и тяжелый путь, Тэхён уже был готов смириться с таким вегетативным образом жизни, видя перед собой только вид из окна и лицо старшего брата. Но Сокджин никогда не отчаивался. Он отдавал последнее, не стыдился собирать со знакомых и коллег материальную помощь, даже влез в кредиты, чтобы как-то помочь брату встать на ноги. И после дорогостоящей операции за границей у него получилось это сделать. Не сразу, Тэхён еще долго проходил реабилитационное лечение, чтобы пойти. И к концу учебы в университете, в который смог поступить исключительно по инвалидной льготе, полностью освободился из оков ненавистной коляски. Он даже написал на ней символическое «прощай», хотя иногда спросонья по утрам все равно ездил на ней от спальни к туалету.       Тэхён понимал, что все его восстановление не прошло бесследно. Как минимум, ему нельзя было перенагружаться и следовало постоянно следить за спиной. Кроме того, Сокджин не мало денег потратил, пускай и не впустую. Тэхён чувствовал себя обязанным перед старшим и не мог позволить себе дальше висеть у него на шее. Поэтому попросил брата устроить его на работу в его центре. — Ты так прикалываешься или еще сильнее хочешь покалечить себя? — воскликнул Сокджин, когда за завтраком услышал столь неожиданную просьбу от брата. — Я не прикалываюсь. Я правда хочу работать, — Тэхён был твердо уверен в своем решении. Пусть и немного, но он будет зарабатывать деньги, чтобы покрывать расходы хотя бы за себя. — Но не в моем же центре, Тэхён.       Как было упомянуто ранее, Сокджин работал социальным работником в центре социального обслуживания населения. Он работал с такими же инвалидами, как Тэхён, помогал им выбить льготы или пенсию, работал также с пенсионерами и малоимущими семьями. В его спектр клиентов входили люди с разных слоев населения, которым нужна была как социальная, так и государственная помощь. Работа не из легких, ведь Сокджину нередко приходится выезжать по месту проживания людей и справляться с такими проблемами, как диванными клопами, сломанной ногой бабули, у которой не осталось родственников, с взрослыми сиротами, выросшими в интернате, и так далее. — Такая работа тебе не по зубам. А точнее, не по ногам, — сказал Сокджин, размазывая плавленный сыр на бутерброд. — Ты принял лекарства? — Да, еще час назад, — ответил Тэ, наблюдая за тем, как аппетитно ест его брат. У самого же желания есть не было, но для усвоения всех таблеток нужно было, поэтому стал лениво ковыряться в рисовой каше. — Ты художник, можешь не выходя из дома что-то рисовать себе, потом продавать в интернете. Поверь, это хорошая возможность для тебя, и не нужно каждое утро идти на работу и допоздна там сидеть, — объяснял Сокджин, продолжая набивать рот все больше и больше едой, успевая при этом все проглатывать и вместе с этим говорить. — Была бы у меня такая возможность, я бы работал из дома, но увы — деньги сами себя не заработают. — Я понимаю, но… я хочу большего. Я и так все восемь лет тут проторчал, а когда уже могу ходить, то ты снова меня здесь запираешь, — Тэхён протестовал. Вообще он никогда не спорил с братом. Тот всегда знает, как лучше, и Тэ беспрекословно исполнял все. Но в этот раз он не мог послушать его. — А чего ты хочешь? Большее — это что? — вдруг поинтересовался Сокджин, отложив палочки. Ему и впрямь было интересно, что ему предложит Тэхён. — Я хочу выходить из дома. Не хочу здесь сидеть целыми днями и как собачка ждать тебя. Хочу работать с живыми людьми… И помогать им, как ты помогал мне, — признался Тэхён, выплеснув все, что было у него на душе.       Сокджин понимал, что Тэхён больше не ребенок. Парню двадцать четыре, а он и жизни не знает, как в заточении тут просидел большую часть своего детства. У него и девушки-то никогда не было — Сокджин непременно узнал бы об этом. И услышав искреннюю просьбу Тэхёна, Он испытал некую вину за то, что Тэхён практически не выходил из дома. В этом не было его прямой вины, такое могло произойти с кем угодно, сам Сокджин мог попасть в ту аварию, но по необъяснимой случайности тогда он простудился и не поехал вместе со всей семьей. И сейчас, смотря на Тэхёна, он понимал, что не вправе запрещать ему делать то, что он хочет. Даже из благодарности за то, что Сокджин вытащил его из такой нелегкой ситуации, — не обязан Тэхён его слушать во всем. С того рокового дня Сокджин принял на себя роль родителя в каком-то смысле, продолжая принимать решения за Тэхёна. Но теперь ему следовало прибегнуть к своей изначальной роли, а именно к роли старшего брата и не больше. — Хорошо, я понял тебя, — быстро согласился Сокджин, выпрямившись в спине. — В центре я точно не позволю тебе работать, потому что там действительно сложно, да и нужной подготовки у тебя нет. — Но ты согласен, чтобы я мог пойти куда-то работать? — с надеждой в глазах спросил Тэхён. — Да, если ты будешь справляться и не испытывать дискомфорта в спине, то я только за. Работай, развивайся — почему бы и нет. — Спасибо тебе, хён!!! — Тэхён аж с места подорвался, подлетая к брату и обнимая его крепко-крепко. — Да подожди, это еще не все, — Сокджин чувствовал, как еще чуть-чуть, и младший братец так и задушит его прямо за завтраком. Не просьбами, так собственноручно. — А что еще? — ослабив хватку, заинтересовался Тэ. — Я поспрашиваю ребят из центра, где можно взять для тебя подходящую работу. Может, поместим тебя в школу учителем рисования и работай с детишками на здоровье. — И так можно сделать? — Конечно, по городу много таких вакантных мест. Тем более тебя со справкой должны взять. — Только, хён… — Тэхён притих, отстраняясь от старшего, и опустил взгляд на ноги в тапочках. — Что такое? Я что-то не так сказал? — Сокджина забеспокоила такая резкая смена настроения Тэхёна, и он внимательно на него уставился. — Можно не говорить, что у меня инвалидность? — попросил он весьма избито. — А как не говорить? Работодатель должен знать, что у тебя есть проблемы со здоровьем, иначе… — Они будут лицеприятно ко мне относиться, — перебил его Тэхён, взглянув в самые глаза. — Думаешь, ко мне не будут относиться, как к инвалиду? — Что ты имеешь ввиду? — Я просто не хочу, чтобы мне делали какие-то послабления, вот и все. Я хочу быть таким же, как все. Меньше всего мне нужна чья-то жалость, понимаешь?       Тэхён выглядел серьезно, даже в какой-то степени умоляюще. Сокджин мог понять его чувства, никому не хочется выглядеть в глазах других калекой. И Тэхён молодец, что не пользовался своим положением, пускай и во вред себе. Сокджин помнил, как тому было неловко, когда персонал выносил пандус или помогали пронести коляску в труднодоступных местах. Тэхён стыдился своей немощности и никогда не позволял себя жалеть, поэтому во многом Сокджину было сложно видеть в нем не только беспомощного младшего брата со сломанной спиной, но и человека, в общем и целом. Неполноценный физически, но полноценный духовно — так говорил Тэхён, когда Сокджин начинал душнить насчет его состояния. — Я понимаю, — кивнул Сокджин, принимаясь продолжить семейный завтрак. — Сделаю все, как пожелаешь. — Спасибо тебе, — поблагодарил Тэхён, поцеловав старшего в макушку.       Таким образом, Тэхён через пару дней узнал, что будет работать учителем рисования и декоративно-прикладных искусств в школе-интернат. Хорошее начало, если так посмотреть.