Мое солнце

      На следующий день Тэхён слег. Сокджин долго ругал его, говорил, что не стоит жертвовать своим здоровьем, при том, что Тэхён – не самый здоровый человек. Тэхён же сам обвинил брата в том, что устроил абсолютно бессмысленное для него свидание. Джин расстроился, но ничего больше говорить не стал. Он хотел как лучше, откуда ему было знать, что Тэ совсем не понравится.       Выяснение отношений вряд ли могло улучшить состояние Тэхёна. Он простудил спину, ему тяжело было стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить. И несмотря на все уговоры Джина взять больничный, Тэхён пошел на работу в ненавистный и такой тяжелый для него понедельник. Ему повезло, что в этот день он ведет занятия только у младших классов, иначе с больной спиной Тэхён не выдержит выкидонов Чон Хосока. Так что, закинувшись львиной дозой антибиотиков, измазав спину греющими мазями, он отдавал детишкам задания на свободную тему, а сам сидел за учительским столом и медленно помирал. Как же ему хотелось наплевать на приличия и разложиться прямо на этом столе, или прилечь где-нибудь на полу. Одно утешало, что после уроков его ждало индивидуальное занятие с Чонгуком.       Тэхён заметил способности Чонгука: его навык рос прямо на глазах. С его знаниями Чонгук мог достичь успеха, Тэхён не сомневался в этом. Поэтому, поговорив с директрисой, она разрешила ему несколько раз в неделю приходить к Чонгуку и обучать его изобразительному искусству, раз тому сложно заниматься чем-то другим, кроме рисования, в группе. Поначалу Тэхён думал отменить занятие с мальчишкой, но потом поразмышлял, что сможет расслабиться за весь рабочий день. Тем более сам он домой не поедет, будет ждать Сокджина с работы.       Мальчишке он дал задание нарисовать вид из окна его комнаты, чтобы проверить, насколько Чонгук способен изображать действительность на бумаге. Честно сказать, Тэхён не думал, что у Чонгука получится что-то похожее, учитывая то, каким образом он рисовал. Но Чонгук превзошел все ожидания. Он не использовал карандашей для нарисования эскиза, складывалось ощущение, будто все вспомогательные линии находились в его голове, а он только разукрашивал белые поля красками. Правда, с подбором цвета у него были некоторые проблемы — Чонгук буквально наугад смешивал краски, чтобы добиться нужного оттенка. Но это всего лишь, Тэхён думал, от незнания теории. — Почему ты не пользуешься карандашом? — сидя рядом с Чонгуком, спросил у него Тэхён. — А зачем?       Действительно, зачем, когда можно было весь лист залить голубой краской, а потом начать малевать листву деревьев за окном. — Чтобы видеть, что ты рисуешь. Как лепить глиняный горшок, чтобы потом нарисовать на нем, что ты хочешь, — терпеливо объяснил Тэ, смотря на мальчика. — Но я и так все вижу, — Чонгук поднял голову на Тэхёна, но в сами глаза не смотрел. У него был весьма расфокусированный взгляд, что в целом типично для его синдрома. — Ну если ты так в этом уверен… — Уверен, — бойко ответил Чонгук и вновь склонился над листом бумаги, вырисовывая крону деревьев.       Чонгук смог блестяще скопировать вид из окна. Казалось, он перенес на бумагу каждый листик, каждую веточку дерева, стоящего под его окном. А небо было таким красивым, объемным, облака словно были пушистыми. Если он будет тренироваться, то сможет скопировать даже картины знаменитых художников. Тэхён почему-то был в этом убежден. Однако не в этом заключался смысл этого задания. — Как тебе? — поинтересовался Чонгук, что аж в нетерпении не мог усидеться на стуле ровно. — Неплохо, — несколько помолчав, дал свой ответ Тэхён. — Но не достаточно, чтобы было хорошо. — Почему? Что не так? — парнишка так был возмущен, что готов был чуть ли не заплакать от несправедливости. Он ведь так старался, целый час неотрывно рисовал, и учителю не понравилось? — Смотри, дай тебе объясню, — Тэхён прочистил горло и посмотрел на Чонгука, у которого взгляд был слегка рассеян. Он смотрел то за спину Тэхёна, то в окно, то еще куда-либо, но не в глаза. Тэхёну было сложно, но он мысленно твердил себе, что Чонгук его слушает. — Цель рисования, или в нашем случае пейзажа, не в том, чтобы идентично передать то, что ты видишь. Твоя задача, как художника, вложить что-то свое. Понимаешь? — Нет, — покачал головой Гук. — Хорошо, давай еще раз.       Со скрежетом в зубах, Тэхён дотянулся до кисти и макнул ее в красную краску, взяв для себя чистый лист. — Давай представим, что перед нами яблоко. — Но перед нами нет яблока, — подметил Чонгук. — Поэтому и прошу тебя его представить, — Тэхён подождал, следя за реакцией мальчишки. Он отвел взгляд в потолок, надул губки и качался взад вперед на стуле, что-то раздумывая в своей голове. — Яблоко зеленое? — спросил он по-ребячески.       Тэхён взглянул на свою кисть в красной краске и понял, что поторопился с выбором цвета. — Неважно, какое, — с тем же терпением старался отвечать Тэ. — М-м-м… А оно сладкое или кислое? — Что? Ты собираешься представить яблоко или его съесть? — Тэхён отложил кисточку и уставился на Чонгука, который будто издевался над ним. Он не сердился на Чонгука, просто у него жутко болела спина. — Но я бы не отказался от одного яблочка, — с детской наивностью произнес Чонгук, потрогав свой живот. — Ты голодный? — Немного, — сознался мальчишка. — Ладно, давай схожу в столовую и принесу тебе чего-нибудь, — Тэхён не без труда поднялся на ноги и, держась за спину, прошел к своей сумке, что оставил у двери. И только он опустился за ней, как спину прихватило еще сильнее.       Острая боль пронзила всю поясницу, Тэхёну казалось, что он чувствует, как каждый позвонок трется друг об друга, а две спицы давят на позвоночник изнутри. Невероятная боль. Он так и скорчился в позе деда, желая выругаться, но Чонгук все еще был рядом. — Черт, — прокряхтел Тэхён, кое-как разворачиваясь на месте. Плохая была идея идти в школу, очень плохая. — А ты можешь принести мне яблочко?.. — Чонгук повернулся к Тэхёну, застав не в самом лучшем положении. — Тэхён, почему ты так стоишь? — Все нормально, Чонгук. Не переживай, просто, — Тэхён сделал шаг назад, осознавая, что на большее он не способен. Он опустил голову, до боли сжимая челюсти. — Твою ж ты мать, — прошептал Тэ, борясь с желанием закричать на всю комнату. Ему нельзя кричать при Чонгуке, нет. Это может травмировать его. — Просто, что? — Чонгук в непонимании сидел на стуле и просто смотрел на учителя. — Слушай, у меня есть шоколадка в сумке, если ты голоден, можешь взять ее, — Тэхён держался изо всех сил, не теряя своего человеческого лица. Чонгук не виноват, что он калека, будет глупо срываться на него только потому, что он не понимает. — А мне можно? — Если тебе разрешает воспитатель, то да, — Тэхён в кои-то веки поднял взгляд на Чонгука и жалобно произнес: — Чонгук, я не очень себя чувствую, ты не будешь против, если я прилягу на твою кровать? Минут на десять? — Ложись, — разрешил ему Чонгук, вставая со стула и идя к сумке Тэ. — Спасибо, — Тэхён кое-как доковылял до кровати, с шипением опустился сначала на руки, затем перевалился боком, а потом целиком перевернулся на спину.       Тем временем Чонгук донес сумку Тэхёна до стола и бесцеремонно в ней копался, пытаясь отыскать лакомство. Тэхён ни капельки не сердился на него, понимая, почему у Чонгука отсутствовала совесть. Такая особенность его синдрома — аспи не способны к эмпатии, они не понимают эмоций людей, не знают правил этикета и норм морали. Даже если им объяснять, что при встрече с человеком нужно поздороваться и спросить «как дела», они будут с вопросом на тебя смотреть. Зачем спрашивать чужие дела, если тебе это неинтересно? Аспи говорят то, что думают, не испытывают чувство стыда, стеснения, вины. Им неведомы нормы общественности, которые эта же общественность и придумала. Ими руководит сердце, поэтому не удивительно, что Чонгук не замечает, как плохо Тэхёну. — Десять минут уже прошли, — оповестил Чонгук, поедая шоколадку. Он даже не спросил, хочет ли Тэхён. Хотя Тэхён все равно бы ответил отказом, так что ему совсем не жалко лакомства для мальчишки. — Ты меня выгоняешь? — усмехнулся Тэхён, уставившись в потолок. — Нет, я напоминаю.       Легче не становилось — кровать слишком мягкая. Тэхён посмотрел на манящий ровный пол, на котором точно должно полегчать. В сумке у него лежал шприц с обезболивающим. Всегда таскал с собой для таких случаев. Но при Чонгуке он не станет им пользоваться. Да и не сможет он сделать себе инъекцию, как ни крути. В теории он может это сделать, но повернуться назад и под правильным углом вставить иглу — точно не с больной спиной. — Чонгук, — позвал Тэхён. — Что? — чавкая и облизывая пальцы в шоколаде, ответил мальчишка. — Можешь порисовать что тебе захочется, а я пока… приду в себя. — Придешь в себя? — Чонгук странно посмотрел на Тэхёна. — Я только знаю, как выходят из себя.       И как не начать смеяться? Чонгук частенько смешил Тэхёна, его ответы действительно звучали уморительно вместе с лицом полного непонимания. Тэхён рассмеялся, пряча лицо в руках. — У меня болит спина, и мне нужно лечь на ровную поверхность, — объяснил Тэхён, вытирая слезы то ли боли, то ли от смеха. — У тебя болит спина? — Да, только никому не говори, хорошо? — попросил Тэхён, надеясь, что мальчишка услышит его. — А почему? — вновь задал неочевидный вопрос Чонгук. — Мне не хочется, чтобы об этом кто-то узнал. Пожалуйста, Чонгук, — слезно умолял его Тэхён. — Ладно, — как-то задорно сказал Чонгук и повернулся к себе, начав снова что-то рисовать.       Дело оставалось за малым, но не менее легким — каким-то образом переместиться на пол. Стараясь сильно не шуметь, Тэхён решил сделать все быстро. Задержав дыхание, смыкая с невероятной силой челюсти, он рывком поднялся и так же опустился на пол, но в этот раз лег на живот. Как же глупо он выглядел. Мысленно Тэхён проклинал Сокджина, что позвал его на это дурацкое свидание, посылал на все три буквы ту девушку, решившая тащить его до своего дома, так еще и поцеловала зачем-то. Тэхён чувствовал себя просто ужасно. Завидовал он Чонгуку, что тот не испытывал тех же эмоций, что он. Чонгук бы точно не стал провожать Джису, наверное, и на само свидание не пошел, не говоря уже о том, что Чонгук при этом бы не чувствовал себя виноватым. Все его жалеют, а Чонгуку действительно повезло — он свободен от всех этих навеянных обществом обязательств. Не хочет он вырезать из бумаги — не будет он это делать, и все равно, что скажет ему Тэхён. Вот хочет он есть — обязательно скажет об этом. Все ведь так банально просто!       Тэхён настолько загнался в мыслях, что уже несколько минут не слышал ничего со стороны Чонгука. Сам он закрыл глаза, уткнувшись в свои руки под головой. Он повернул лицо в правую сторону и увидел Чонгука, который в таком же положении лежал поодаль от него и просто смотрел за ним. Чонгук также подложил свои ручки под голову, копируя позу старшего. — Чонгук? — Спишь? — проигнорировав удивление старшего, спросил Чонгук. — Как видишь, нет, — спокойной произнес Тэхён. — А будешь? — Пока нет.       Чонгук неуклюже придвинулся ближе, почти вплотную к Тэхёну, но его не касался. В целом Чонгук не терпел каких-либо прикосновений, поэтому держал дистанцию. Тэхён помнил, что аспи очень чувствительны, и лишний раз старался не касаться его, даже когда тот был сильно увлечен. Чонгук бегал своими большими карими глазками по лицу Тэхёна, а взгляд у него был мирный, спокойный какой-то. Тэхён ничего не говорил, ожидая, что сделает мальчишка. И Чонгук внезапно коснулся его лица, ткнув своим пальчиком место под левым глазом. — У тебя родинка, — сказал Чонгук, продолжая рассматривать лицо Тэхёна. — Еще здесь, и здесь, — пальцем он тыкнул нос, а после коснулся других родинок, в том числе и той, что на нижней губе.       Затаив дыхание, Тэ боялся пошевелиться. Чонгук был так близко к нему, совершенно не боясь этого, так еще и открыто трогал родинки на его лице. Сердце начало быстро стучать, Тэхён не понимал, что это за неизвестное чувство. Страх? Трепет? А может, волнение? Он не мог свыкнуться с той мыслью, что его лица касается восемнадцатилетний мальчик. Да и не мальчиком он уже был, а вполне взрослым парнем. Но у Чонгука было такое детское и милое лицо, что по-другому его не назовешь. Мальчишка — он и есть мальчишка, и вел он себя точно также.       Одно странно: почему Чонгук решился коснуться его? — Тэхён очень красивый, — сказал Чонгук и легко улыбнулся, убирая свою руку.       Он считал Тэхёна красивым? Или говорил то, что думает? Все это застало Тэхёна врасплох. Ладно, Чонгук просто не знает, что говорит, но как же он сам? Тэхёну приятно слышать такие слова. И ни от какой-то красивой девушки, а от этого мальчишки. Пусть он и признавал себя слишком смазливым, но красивым никак не считал. Такие слова поразили его в самое сердце. — И очень умный, — положив голову на руки, добавил Чонгук. Он будто… любовался Тэхёном. Его глаза были такими яркими, живыми перед Тэ.       Тэхён молчал, не зная, что на это ответить. Да и нужно что-либо говорить, когда напротив такой светлый ребенок? И правда, совсем ребенок. — Я хочу быть таким же, как Тэхён, — сказал Чонгук обыденным голосом, как что-то само собой разумеющееся. — Ты хочешь быть похожим на меня? — поинтересовался Тэ, подумав, что молчать слишком неправильно с Чонгуком. Кто знает, что у того на уме. — Я хочу быть тобой, — сильное заявление от человека с синдромом Аспергера. — Зачем тебе быть мной? — Я могу круто рисовать и ходить туда, куда захочу. Разве это не идеально?       Кажется, Тэхён недооценивал свою жизнь. Еще вчера он считал себя никчемным и убогим перед девушкой на свидании, а этот ребенок словно увидел в нем бога. Поэтому Чонгук считал его родинки на лице, чтобы почувствовать себя Тэхёном? А может, он просто завидовал. Конечно, с самого детства не видеть ничего в своей жизни дальше стен интерната, любой захочет оказаться другим человеком, лишь бы не собой. — А почему тебе не хочется быть собой? Ты тоже красиво рисуешь, — Тэхён не хотел хвалить себя, потому что не за что. Чонгук так прекрасен, он талантлив, а самооценка у него, видимо, ничем не отличалась от Тэхёна. — Ребята не понимают меня. Называют странным, — Чонгук говорил это с таким отношением, будто не понимал, почему люди так к нему относятся. И решил поделиться этим именно с Тэхёном, пытаясь хотя бы у него найти ответ. — Никто не хочет дружить со мной.       Невозможно слышать подобное от Чонгука. Он не выглядел одиноким. Тэхён думал, что Чонгук специально избегал общения с другими детьми, а все оказалось с точностью да наоборот. В какой-то момент он просто закрылся. Люди с аутизмом знают о своей болезни, но им не ясно, почему к ним другое отношение. И Чонгук не видел своей особенности. Синдром просто часть него, а не изъян. — Я хочу быть твоим другом, — сказал Тэхён, по-прежнему прикованный к полу. Хотя бы мальчику не будет так грустно, как ему. — Правда? Ты станешь моим другом? — мальчишка просиял, восторженно уставившись на Тэхёна. — Конечно, — Тэ просто улыбнулся в ответ, понимая, как сильно поддержал Чонгука. — А мы сможем вместе посмотреть фильм? — Если будет возможность… — Тэхён не успел ничего сказать, как Чонгук вновь его прервал своими громкими предложениями. — А мы пойдем в парк аттракционов? — В парк? — Я мечтаю прокатиться на колесе обозрения. Хочу увидеть город с самой высокой точки, — мечтательно произнес Чонгук, продолжая рассматривать своего нового друга. — Тебе нравится забираться повыше, да? — вспоминая их первую встречу, усмехнулся Тэ. — Ага, — весело ответил мальчишка. — А почему тебе это так нравится? — Все становится таким маленьким, а люди превращаются в крохотных таракашек, — улыбнулся Чонгук, в красках описывая свои ощущения. — И даже с крыши общежития я могу видеть почти все. Мне нравится смотреть на то, как расположены здания, они буквально могут поместиться в моей ладони. Но мне запрещают выходить на крышу. — Там опасно, ты можешь упасть, — Тэ пытался его вразумить, что это действительно не детские игры — гулять по крышам. — Но я не упаду, мне просто нравится смотреть вниз. — Вниз? — Ага. На высоте все здания кажутся маленькими, а когда смотришь вниз — понимаешь, что наше общежитие такое же маленькое здание, но с крыши выглядит таким масштабным… — вытягивая гласные, с восторгом рассказывал Чонгук. Ребенок. — Так ты сводишь меня на колесо обозрения? — снова задал он сложный вопрос. — Я даже не знаю, как это сделать, — Тэхён не хотел отказывать мальчишке, но и согласиться не мог. Способен ли он вообще вывезти из стен интерната несовершеннолетнего подростка с аутизмом? Есть ли такая доверенность вообще? — Пожа-а-алуйста, — Чонгук состроил такие жалобные глазки, что Тэхён не смог ему отказать. — Я… что-нибудь придумаю, — вымученно ответил Тэ. — Спаси-и-ибо, — растягивая слово, произнес мальчишка. Все же был он с некой хитрецой, так и серьезно попасться можно.       Каким бы не был этот момент милый, Тэхёну не пристало разлеживаться в комнате своего ученика. Надо с этим что-то делать. Встать он не мог, просить Чонгука о помощи глупо, да и обращаться к кому-то он тоже не хотел. Все узнают о его травме, этого нельзя было допустить. Что если просто соврать? Прихватило спину, всякое бывает. Вот только Тэхёну не сорок пять, чтобы конкретно сровняться с землей от боли в спине. — Чонгук, можно попросить тебя об одолжении? — Тэхён и сам не понял, как эта мысль пришла к нему в голову. — Какое? — Ты же мне друг? — Да! — воскликнул радостно Чонгук, готовый теперь на все. — Можешь, ну… походить по спине? — попросил жалобно Тэ, смотря уже на сидящего мальчишку. — Прямо ходить? — Нет. Ну просто… Обопрись о кровать и ногами потопай. Сможешь сделать это для меня? — Тэхён почти умолял, думая, что ему это поможет. — Если ты так просишь, — согласился Чонгук и встал с пола. Он подошел к кровати, как и сказал Тэхён, схватился рукой за изножье и на пробу наступил на учителя своими ножками. Тэхён целиком ощущал его стопу, как он слабо надавливает на позвоночник, напрягая мышцы. — Вот так? — поинтересовался мальчишка. — Да, только посильнее. Главное не бойся. — А вдруг я тебя сломаю? — беспокоился младший. — Меня уже не сломать, поверь мне, — усмехнулся Тэхён, чувствуя как Чонгук встал на него, но давил не всем весом, держась за кровать.       Чонгук слушал советы Тэхёна и исполнял все в точности, что тот просил. Выглядело это чересчур глупо. Было неприятно, но вместе с этим позвонки будто переставали так больно ныть в спине. Тэхён даже не сдержался и несколько раз промычал, на что Чонгук каждый раз спрашивал, больно ли ему. Как самая кошмарная комедия в жизни Тэхёна, об этом он точно не захочет вспоминать в будущем.       В какой-то момент помощь сама пришла к нему. Пока Чонгук рассказывал о том, что они должны сделать, как друзья, в комнату открылась дверь, а за ней послышался голос Намджуна. Тэхён не смог бы увидеть его лица, но голос узнает из тысячи. — Можно войти? Тэхён, ты… — Намджун так и застыл в дверях, лицезрея лежащего на полу Тэхёна и сверху топчащегося на нем подростка. Удивительная картина. — Ты кто? — в лоб спросил Чонгук, не сдвинувшись с Тэ. — Я, эм… Ким Намджун, веду информатику, — неловко представился Намджун, уставившись на бесцеремонно расхаживающего по спине учителя мальчишку. — Привет, Ким Намджун, ведущий информатику, — поздоровался Чонгук и вновь вернулся к своим делам, что-то бормоча себе под нос. Была у него странная привычка говорить практически беззвучные слова. Тэхён так и не распознал, что за ритуал он проецировал. — Тэхён, с тобой все в порядке? Я искал тебя, думал сходить с тобой пообедать, но тебя нигде не было, и мне сказали, что ты здесь, — объяснил Намджун и прошел внутрь, закрывая за собой дверь. — Нет, я не в порядке, — слезно проговорил Тэхён, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам. Не может он заплакать от безысходности, только не перед Намджуном! — Что случилось? — обеспокоенный ситуацией Ким опустился на корточки, пытаясь посмотреть Тэхёну в лицо, которое он изрядно прятал в своих руках. — У Тэхёна болит спина, — пояснил Чонгук, присаживаясь на кровати в позу лотоса. — Поэтому ты ходил на нем? — Это я попросил, — в оправдании мальчишки заступился Тэхён, стараясь как-то подняться на руках и предстать перед Намджуном в более нормальном виде. Но ничего не вышло, Тэ только зашипел от боли и весь сник. — Ты чего? Давай я позову Юнги, и он… — Нет! — выставил руку в протесте Тэ, сильно напугав коллегу. — Никого не зови. — Да ты подняться не можешь, — Намджун пытался чем-то помочь, но Тэ не нуждался в такой помощи. — Намджун, — позвал его Тэхён, смотря в глаза, — я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал. Пожалуйста.       Сомнение так и закрадывалось в подсознание Намджуна, но глядя на беспомощного Тэхёна, на его умоляющий тон, все же решил прислушаться к нему. Мужчина поднялся на ноги и вздохнул так тяжело, что даже Чонгуку стало не по себе. Он весь застыл, уставившись на Намджуна. — И что тогда делать? — опустив руки, произнес Намджун. — В моей сумке, на столе, есть обезболивающее. Ты должен его вколоть мне, — указывая большим пальцем назад, сказал Тэ. — Но я не умею делать уколы, — Намджун был весьма озадачен просьбой. Это ведь настоящий шприц, очень острый и тонкий, от незнания он мог просто сломать иглу в момент введения препарата и все — прощай коллега и хороший собеседник на обедах. — Прошу, Намджун. Я не смогу это сделать, но по-другому никак.       Намджун подошел к сумке и из внутреннего кармана вытащил упаковку с маленькими ампулами и еще невскрытый шприц, оценивая свои возможности. Он и близко не стоял рядом с медициной, откуда у Тэхёна уверенность в том, что он сможет это сделать? Намджуну нравился Тэхён, и он бы сделал для него все, что попросит. Но это слишком. — Я тебе помогу. Объясню, как это сделать, — умолял Тэхён, прикованный к полу. — Сделать, что? — расшевелился в какой-то момент Чонгук и встал с кровати, озадаченный происходящим. И только Намджун повернулся к нему, держа в руках шприц с препаратами, его лицо исказилось в боязливой гримасе. — Это… Что это? — почти дрожащим голосом произнес Чонгук. — И Чонгука лучше вывести из комнаты. Он боится шприцов, — добавил Тэхён, услышав, как Чонгук начинает паниковать. — Ты хочешь уколоть Тэхёна? Нет! — Чонгук бросился к Тэхёну, глупо закрывая его собой, расставив широко руки. — Не позволю его ранить. — Чонгук, ты сам слышал, что сказал тебе учитель, — вежливо и мягко просил Намджун, но мальчишка его не слушал. — Нет-нет! Не трогай его! — почти завопил Чонгук, но Тэ болезненно извернулся и взял парня за плечо, повернув к себе. — Чонгук, все хорошо. Успокойся, — заглядывал он в испуганное лицо Чонгука, что с большими глазами смотрел на него в ответ. — После укола мне станет легче, не бойся. — Но ты умрешь! — отчаянно вскрикнул Чонгук, задыхаясь от паники.       Директриса рассказывала, что мать Чонгука была героиновой наркоманкой. Удивительно, что Чонгук с младенчества запомнил это. И теперь при виде шприцов он начинал истерить и плакать. Есть в жизни аспи вещи, которые сильно их раздражают или вызывают неприятие. В жизни Чонгука это были острые или колющие предметы, при виде которых он просто отскакивал в сторону. Как кошка от воды. — Я не умру. Просто будет немного больно, а потом я буду чувствовать себя лучше, — ласково говорил Тэхён, отпуская плечо Чонгука. — Мне его вывести? — спрашивал Намджун, присаживаясь позади Тэ. — Нет! Я буду рядом! — зло посмотрев на Намджуна, заявил Чонгук. — Вдруг ты его убьешь, — и презрительно сузил глаза, от чего Намджуну стало только смешнее. — Чего ты смеешься? — Да не буду я убивать твоего учителя, — усмехнулся Намджун, раскрывая упаковку с ампулами. — Тэхён не учитель, а мой друг! — воинственно выразился Чонгук и руками закрыл тело Тэхёна, явно давая понять, что не подпустит никого к нему.       Тэ столкнулся взглядом с застывшим на месте Намджуном. Воспользовавшись тем, что Чонгук ничего не видел, Тэхён помахал руками у шеи, давая знак Джуну, что все это игра. — Л-ладно, как скажешь, — смирился Намджун, повернувшись к себе. — Тэхён, я должен просто набрать один этот пузырек и вести тебе его в вену? — Не в вену, — прикрыв глаза, Тэхён провалился в глубокую яму собственного стыда. Он доверял Намджуну, но никогда бы не подумал, что такое произойдет именно с ним. — А куда? — Намджун посмотрел на Тэхёна, который довольно долго молчал и ничего не отвечал. Слишком стыдно. — В ягодицу. — Оу… — Намджун опустился взглядом на зад Тэхёна, обтянутый весьма узкими брюками. — Эй, ты смотришь на мою жопу? — не выдерживая этого неловкого «оу», гневно выпалил Тэхён. — Мне все равно придется на нее смотреть. Так лучше сейчас, чем…       Они оба замолчали, повернувшись к Чонгуку. Тот, прикрывая рот своими ладошками, ехидно хихикал. Что его так рассмешило? — Чонгук, ты почему смеешься? — спросил Тэхён, смотря на потешного мальчишку. — Хи-хи. Жопа, — сквозь детский смех выдал Чонгук и снова зашелся глупыми смешками. — Вот посмотри, чему ты ребенка учишь, — укоризненно показал на Тэхёна Намджун. — Вместо того, чтобы ругать, лучше бы помог мне перестать валяться здесь в этой адской боли, — стараясь игнорировать потешный смех подростка, Тэхён распалялся от злости все сильнее. — Да ты тоже несильно помогаешь. — Просто бл… Блин, — соблюдая приличие при Чонгуке, выразился Тэхён, — берешь под углом шприц и вставляешь его на половину, а потом медленно вводишь лекарство. Понял? — Да, только… — застопорился Намджун. — Что? — Сам штаны снимешь или это сделать мне?       Дико неловко, слишком стыдно. Чертыхаясь под нос, Тэхён слегка приспустил штаны вместе с бельем, мучаясь с невероятной болью в спине. — Только посмей потом прикалываться, — пригрозил Тэхён и прикрыл лицо руками, помирая от стыда и от боли в спине, пока он возился со штанами. — Не буду.       Намджун не из тех людей, кто будет насмехаться над чужими проблемами. Он понимал, что Тэхён попросил сделать его это непросто так. Если он носит с собой ампулы с обезболом, то это явно не просто так.       Только Намджун вскрыл шприц, Чонгук запаниковал, весь заерничал на месте и уже было нацелился вырвать из рук Намджуна ужасающий предмет, но Тэхён вовремя взял его за плечо, оборачивая к себе. — Чонгук, успокойся. Все хорошо, — ласковым голосом говорил Тэхён, смотря Чонгуку в глаза. Тот метался, не зная что делать — спасти Тэхёна или же поверить ему. — Нет. Нет! — Чонгука так и тянуло остановить это все, прекратить, защитить своего нового и такого ценного друга. — Чонгук, — Тэхёну пришлось нелегко дотянуться до головы мальчишки, заставив его посмотреть на себя, — не смотри туда. Смотри только на меня. Понял? — Угу, — промычал Чонгук. Он дрожал, ему не нравилось, что Тэхён касается его, не нравилось и то, что собирается сделать Намджун. — Возьми меня за руку, — Тэ протянул мальчишке другую ладонь, не отводя взгляд от его напуганных глаз.       Было видно, как Чонгук не хочет брать его руку. Ему было тяжело даже в глаза смотреть, не говоря уже о физическом контакте. Первым шаг сделал Тэхён, против желания парнишки дотронувшись до его ладони, будто спрашивая, можно ли ему продолжить. И Чонгук спустя недлительную задержку в реакции все-таки взял руку Тэхёна своими двумя ладошками, сильно сжимая в своих кулочках. — Я ввожу, — предупредил Намджун, и на него тут же отвлекся Чонгук, подняв голову. — Нет, смотри на меня, — Тэ настойчиво притянул Чонгука к себе, наклонив его за макушку вниз. — Только на меня. Смотри мне в глаза, — приказным тоном говорил он.       Все тело Чонгука трясло. Его губы раскрывались и закрывались в приступе паники. И когда игла вошла, Тэхён слегка поморщился, тем самым сильно напугав Чонгука. Он готов поклясться, что никогда не видел такого животного страха. Чонгук продолжал смотреть на Тэхёна, впервые за их общение смотрел прямо в глаза. Это неизвестное чувство грело сердце Тэхёна, с каким переживанием за него смотрел мальчишка. — Все хорошо, мне не больно, — нагло врал Тэхён ребенку в глаза, как из них покатились слезы.       Он дрожал и плакал, болезненно всхлипывая. Все его эмоции Тэхён как будто сам переживал за него, испытывая тяжесть в своих же глазах. Он не мог заплакать перед Чонгуком, иначе он больше запаникует, созвав в свою комнату всех, кто был на этаже. А такого нельзя позволять. — Тише. Уже почти все, — тихим голосом Тэхён успокаивал мальчишку, стирая с его щек горячие слезы. И Чонгук после каждого прикосновения вздрагивал, но продолжал смотреть в глаза.       Этот взгляд Тэхён никогда не забудет.