Мое солнце

      Всю дорогу домой Тэхён обдумывал то, как пройдет их первая ночь вместе. Сразу же он решил, что положит Чонгука спать в своей комнате, а сам поспит на диване. Это первое. Второе, Тэхён ни при каких обстоятельствах не будет к нему приставать. Даже поцелуи исключал. Он переживал за Чонгука, так как не знал, как его тело может среагировать на это. Они у него дома, одни, в домашней одежде и ночью.       Однако Чонгук совсем не переживал. Он с нетерпением ждал, когда попадет домой к Тэхёну. И всю дорогу в такси он расспрашивал Тэхёна о его квартире: сколько комнат, на чем спит, какая у него ванная и большой ли у него холодильник. Их квартира не отличалась зажиточностью, поэтому Тэ терпеливо отвечал на все вопросы. На десятой минуте допроса он лишь говорил, что Чонгук сам все увидит. И это сработало, ровно до того момента, пока они не прибыли в саму квартиру. — Ва-а-ау, тут так пахнет! — Чонгук так и застыл на пороге, не спешив раздеваться. — Как пахнет? — спросил Тэхён, разуваясь. — Тобой, — волнительным голосом проговорил Гук и, оглядывая все вокруг, тоже стал раздеваться. Тэхён на это только хмыкнул — мальчишка даже к его запаху восторженно относится.       Тэхёну не хотелось готовить, поэтому он просто заказал еды на дом. Курьер уже ждал их, когда они приехали, и Тэ с пакетами пошел в гостиную, чтобы все распаковать. — Надеюсь, ты любишь тайскую еду, — обратился Тэ к младшему, который все стоял в прихожей и разглядывал все подряд. — Это все твои картины? — не унимался Чонгук. — Все мое, — терпеливо ответил Тэхён. Нужно просто его накормить и уложить спать, только и всего. — Ва… А это для чего? — ткнул он в небольшую миску, стоящую на комоде с обувью. — А ты не видишь? Мы туда мелочь складываем. — А-а-а, — понятливо протянул Чонгук. — А ты где спишь? — В соседней комнате, — показал Тэхён из гостинной верное направление. — Так ты будешь тайскую… — он не успел договорить, как Чонгук рванул в его комнату.       Оставив контейнеры с едой, Тэхён проследовал за мальчишкой. Он с открытым ртом рассматривал его спальню изнутри, смотрел на картины, сложенные целой грудой у окна, руками проходился по мебели и не мог унять своего детского восторга. — Обалдеть… Так круто! — Чонгук плюхнулся на кровать, пропрыгав несколько раз на ней в нелепой позе собачки. — Но кровать у тебя жесткая. — Это из-за спины, чтобы матрас не проседал, — пояснил Тэхён, пристав к дверному проему со сцепленными руками на груди. Его забавляло поведение Гука. — А-а-а… — снова протянул Чонгук. — Ну вдвоем выдержит, — рассудил он, и у Тэхёна глаза на лоб полезли. — Ты же не думаешь, что мы будем спать вместе? — А как иначе? — Чонгук поднялся с кровати и приблизился к Тэхёну, крепко его обнимая. — Я хочу спать с моим любимым Тэхёном, — промурчал он под нос. — Чонгук, давай не будем торопить события, — Тэхён оторвал от себя подростка, взглянув ему в глаза. — Но мы ведь уже встречаемся? Можем и поспать вместе, — сказал довольный всем Чонгук. — Да, но… — неуверенно протянул Тэ. — Пока рано. Ты не расстроишься? — Но я хочу с тобой, — Чонгук состроил жалостливые глазки. Черт, Тэхён не мог устоять перед этим. — Ты пообещал Хван Ёнджу, что будешь слушаться меня. Если я так решил, то ты должен мне довериться.       В Чонгуке было хорошо то, что он ставил Тэхёна и директрису своими авторитетами. Это помогало избежать многих конфликтов, пусть не всегда это получалось с успехом. Как было на Хэллоуин, например. — Ладно, я понял, — досадно произнес Чонгук, и чтобы его подбодрить, Тэхён поцеловал его в висок, притягивая к себе. — Давай поедим и посмотрим телевизор, хорошо? А потом я тебе дам вещи, и ты примешь душ, — Тэхён поймал добрейшую улыбку от Гука и повел его обратно в гостиную.       На предложение о том, что Чонгук хочет посмотреть, он ответил по его усмотрению. Его интересовало, какие фильмы смотрит Тэхён. И Тэ незамедлительно включил свой любимый фильм. «Полночь в Париже» — то, что Тэхён будет пересматривать до конца своей жизни. Легкий сюжет, в котором писатель отправляется в Париж вместе со своей спутницей и чудным образом оказывается в 20-х прошлого столетия. Он там встречает любимых писателей и художников того времени, ведь ему всегда казалось, что он должен жить в той эпохе, ведь он безнадежный романтик. Тэхён видел некую параллель между главным героем и собой, ведь его также привлекали творчество Дали, вся философия Хемингуэя. Ему нравилась эстетика Франции, с самого детства он мечтал поехать в Париж. Однако долги за лечение не позволяли воплотить мечту в жизнь, и он просто наслаждался кинематогрофом, который мог всего на пару часов вырвать его из реальности и поместить в атмосферу привлекательной Франции. Видимо, Чонгуку по этой же причине нравилось смотреть телевизор.       Он как завороженный смотрел фильм, периодически забывая есть. Не отрываясь, наблюдал за происходящим на экране телевизора. Когда в фильме проскальзывали имена известных личностей, мог спросить Тэхёна, кто это, и тот все ему объяснял. А потом вновь погружался в фильм, словно выпадал из реальности. И Тэхёну очень нравилось, что фильм пришелся ему по душе.       «…Любовь истинная и реальная дает отсрочку от смерти, — говорил актер, исполняющий роль Хемингуэя. — Вся трусость происходит от нелюбви или от недостаточной любви. Смелый и честный человек без страха смотрит смерти в лицо, как некоторые охотники на носорогов, вроде Бельмонте, который действительно смел. Это потому что они любят страстно и способны прогнать смерть из своих мыслей, пока она не вернется в последний час».       Тэхён посмотрел на Чонгука, застывшего в оцепенении перед телевизором. Эти слова по-новому заиграли для Тэхёна. Ему и впрямь не хватало смелости, чтобы признать свою любовь к Чонгуку, он боялся всех факторов, которые могли сыграть с ним злую шутку. Все это тлен перед истинными чувствами. Тэхён подумал, достаточно ли он сильно любит Чонгука, чтобы ничего не бояться? На самом деле его любовь истинная и верная? Он не знал ответа…       «И тогда нужно снова сильно полюбить», — произнес заключительные слова мужчина в фильме.       Никогда раньше Тэхён не любил, его чувства были детскими, не серьезными. Поэтому он задумывался о своей любви, сомневался. Но ведь сомнения только больше придают в нем неуверенности, трусости, другими словами. Они не ответят на все его вопросы. Тэхёну нужно любить Чонгука, снова и снова влюбляться в него, чтобы обрести эту стойкую уверенность в своих намерениях.       У Чонгука намного было все проще, Тэхён даже завидовал ему. Он любит бескорыстно, безвозвратно, своей искренней и истинной любовью. Чонгук не задумывается о том, что будет завтра, не беспокоится о сегодня. Его даже не смущает тот факт, что они оба мужчины, — о чем тут можно говорить? Чонгук ни в чем не сомневался и уж тем более не боялся.       Как только фильм подошел к концу, Тэхён приготовил Чонгуку все для сна. Отдал свои малые шорты, оставшиеся еще с отрочества, так как Чонгук был чуть меньшей комплекции, футболку и отправил в душ. Пока подросток находился в ванной, Тэхён убрал весь мусор и пустые коробки, навел порядок и уже готовил себе спальное место на диване, как Сокджин прислал ему сообщение, что дома он ночевать не будет. При вопросе, что случилось, ответил, что после обо всем расскажет. Тогда Тэ решил, что сможет занять кровать в спальне брата — все равно он не приедет, а после ночи на диване спина может заболеть на утро.       Уже в его спальне Чонгук ложился спать. Присев на край кровати, Тэхён подоткнул одеяло, смотрел на подростка со смешно растрепанными волосами после душа и ласково гладил его руки. — Тебе понравилось? — спросил он у мальчишки. — Да, — блаженно проговорил Чонгук. При свете ночника его лицо выглядело очень мягким. — Ты сыт? — Да, — также бодро проговорил Гук. Сна ни в одном глазу. — Тогда отдыхай, — Тэхён приклонился к подростку и поцеловал его в лобик. — Завтра я отвезу тебя в интернат. — А я не могу подольше остаться? Мне так понравилось смотреть фильм с тобой, — с полными надежды глазами произнес Чонгук. — К сожалению, нет. Твой дом в интернате, тебе и так не позволено находиться у меня, — удрученно сообщил Тэхён. Ему тоже понравился вечер с Чонгуком, и ему бы очень хотелось, чтобы в его жизни их было больше. — Почему я не могу жить с тобой? — Чонгук сказал это с грустью, невообразимой печалью. Можно было понять, он всю жизнь провел в интернате, ему осточертели эти стены и однообразная жизнь, изо дня в день одно и тоже. Приезд к Тэхёну для него оказался как глоток воздуха. — Потому что я не являюсь твоим опекуном, — Тэхён вновь погладил его по руке, любуясь красотой подростка. — Ты сам знаешь. — А ты не можешь им стать? Моим опекуном?       У мальчика никогда не было семьи — мать наркоманку едва ли можно назвать семьей. Разумеется, он хотел домашнего уюта, тепла. Любви… Он нуждался в этом больше, чем какое-то образование, собственная квартира, подаренная государством, или самостоятельная жизнь. Не в самой свободе от интерната было дело. Чонгуку хотелось быть там, где он не безразличен окружающим. Где его будут любить, уважать, заботиться о нем. — Я не знаю, солнце. Это слишком сложный вопрос, — Тэхён снова поцеловал Чонгука и прошептал ему: — Сладких тебе снов.       Чонгук мило улыбнулся и проводил взглядом уходящего Тэхёна, закрывающего за собой дверь. Он уткнулся в подушку, вдыхая запах Тэхёна, который пропитался буквально во все вещи. Даже в его одежду.       Вернувшись в комнату брата, Тэхён долго не мог уснуть. Его мучал вопрос Чонгука. Что, если он правда сможет оформить опекунство над Чонгуком? Ему не придется жить в интернате, ожидая своего совершеннолетия, больше не придется сталкиваться с отчуждением в детском коллективе. Тэхён сможет всему его обучить дома, у них будет уйма времени. Просыпаться вместе по утрам, готовить еду и смотреть фильмы, когда он будет приходить с работы.       Неужели Тэхён всерьез задумывается о совместной жизни с Чонгуком? Еще днем он думал об этом, но не в таких масштабах. Это заставляло оценить их отношения целиком, ведь Чонгука придется забрать к себе навсегда. А Тэхён побаивался таких громких слов. Мальчишка вызывал в нем самые безбашенные и сильные чувства, Тэхёну хотелось каждый день проводить только с ним. Но способен ли он на самом деле тянуть на себе мальчика? Тэхён с ним забывал о своей инвалидности, забывал о том, что он не всесилен. Ведь именно по этой причине он раньше отказывался от отношений, потому что был четко уверен в том, что это ему не по плечу. Не по спине, в его случае.       Однако вместе с этим назревал куда пугающий, не менее важный вопрос. Сокджин. Тэхён жил вместе с братом, как ему объяснить, что он хочет помочь мальчишке? Да не просто помочь, он готов разделить свою жизнь с Чонгуком. Расскажет он всю правду, сможет ли Сокджин поддержать его? После случая в мастерской Тэхён думал, что это будет неприятный разговор, не говоря уже о последствиях. Больше всего Тэхён боялся, что брат отвернется от него, когда узнает, что Тэхён влюбился в человека своего пола. Да и не в обычного человека, а в собственного ученика с аутизмом. В Джине не было эйблизма, он социальный работник, но отнестись ко всему положительно, Тэхён считал, брат его не сможет.       С этими мыслями Тэхён кое-как, но все же уснул. День был сложным, насыщенным, поэтому просто провалился в сон. Но длился он недолго. Не до конца проснувшись, Тэхён почувствовал, как что-то тяжелое давит на него, как буквально вдавливает его в мягкий матрас. И только когда он раскрыл глаза, увидел перед собой сидящего на нем Гука. Лицо у него было спокойное, хоть и не совсем обычное, будто он был чем-то озабочен. Осознание не сразу пришло к Тэхёну, и он дернулся, поднявшись на руках. Чонгук сидел прямо на нем, это не могло не вызвать лишних мыслей. — Ч-Чонгук? Ты чего не спишь? — запинаясь, выдавил из себя Тэхён, а в голове неистово крутилось «бля, бля, бля».       Чонгук замешкался, чистым взглядом посмотрел на Тэхёна и выдал: — Мне не спится.       Он такой милый, совсем ребенок. С взъерошенными волосами, в одежде Тэхёна выглядел так по-домашнему, а шортики до неприличного оголяли его стройные ножки, которыми он прижимал Тэ к кровати. Слишком красивый, слишком… запретный. — Почему? — спросил Тэхён, и Чонгук близко наклонился к нему, к самому ушку. — Мне приснился страшный сон, — прошептал он тихо-тихо, как будто это был секрет. Он обдавал своим горячим дыханием лицо Тэ, был так близко, и это сводило с ума. — Мне приснилось, что ты отвез меня в интернат и больше не вернулся.       И правда, страшный сон. Тэхён не мог представить, как Чонгука напугало это. Он выглядел растерянным, напуганным до такой степени, что не мог продолжить дальше спать. Чонгук оторвался от уха Тэхёна и взглянул на него сверху. — Ты ведь не оставишь меня? Не бросишь одного? — по щекам Чонгука потекли слезы, его голос был тихим, и говорил он с надрывом, как будто задыхался. Тэ коснулся его щеки, вытирая бегущие слезы с одной стороны, потом с другой, и смотрел так ласково, что у самого сердце заходилось в бешеном темпе. — Никогда, солнце, — проговорил Тэхён, и Чонгук прилег на него сверху, обнимая руками и ногами, а голову положил на плечо. Он жался все ближе, теснее, как будто пытался слиться с Тэхёном. — Не бросай меня, — умолял Чонгук, а Тэхён гладил его по макушке. — Не брошу, — вздохнул он, наслаждаясь таким интимным моментом с мальчишкой. Это было действительно что-то ценное: ночью, одни, в такой темноте Чонгук обнимал его. — Не оставляй, — все шептал подросток, постепенно расслабляясь в ласковых руках. — Не оставлю.       Они пролежали так немного, пока Чонгук не успокоился. Тэхён понял, что стоять на своем решении глупо в такой ситуации. Чонгук был испуган, прогонять его в соседнюю комнату спать одному было бы слишком бесчеловечно со стороны Тэхёна. — Можно я посплю с тобой? — попросил Чонгук, уткнувшись носом в шею Тэ, отчего тому сделалось жарко. — Конечно, оставайся, — согласился Тэхён, не думая о другом варианте.       Рядом с Чонгуком, в такой запредельной близости, Тэ был слишком эмоционален. Он не делил с кем-то постель, ему было сложно справиться со своими чувствами, но в целом он держался. Чонгук все равно не настроен на что-то большее, ему было страшно, и он просто лежал у него под боком. Было не совсем удобно, но Тэхён потерпит. Сделает все, чтобы Чонгуку было комфортно.       На шее почувствовался короткий поцелуй, и дрожь молниеносно прошлась по всему телу Тэхёна. Он закрыл глаза, усиленно стараясь думать о другом. Но поцелуи продолжились. Чонгук медленно покрывал шею Тэхёна поцелуями, и это были уже не обычные чмоки, как раньше. Он научился целовать с глубоким чувством, смачно так, обхватывая кожу своими губами. На секунду он остановился, и Тэхён уже успел обрадоваться. Но он совсем не ожидал, что Чонгук проведет языком по его шее. — Чонгук! — Тэхёна аж передернуло, он боязливо уставился на мальчишку. — Что ты делаешь? — У тебя приятно пахнет шея, — без стеснения заявил младший. — Но это не значит, что ты можешь облизывать все, что тебе нравится. — Почему не могу? Могу, — Чонгук поднялся над Тэхёном, поймав изумленный взгляд старшего, наклонился над его лицом и провел языком от подбородка до самого кончика носа Тэ, в наслаждении закрыв глаза. То, с каким нахальством он это сделал, прожгло Тэхёна насквозь. Дерзкий, безусловно возбуждающий и смелый.       Тэхёну сносило крышу, он покрылся мурашками, а возбуждение приятной негой приливало к низу. Прошибало все тело, стало слишком жарко под одеялом. — Чонгук, — взвинченно произнес Тэхён, приподнявшись. — Что? Ты мне нравишься, вот я тебя и облизнул, — без всякого стеснения проговорил Чонгук и снова навис над Тэхёном. — И хочу еще… — Нет, Чонгук. Не делай так, — Тэ поставил руку на грудь Чонгука, не подпуская его к себе ближе. — Тебе не нравится? — у Гука даже выражение лица сменилось, стало каким-то грустным, что ли. — Мне… нравится, — с трудом произнес Тэхён, сглатывая нервный ком в горле. — Тогда почему не делать? — Потому что… не хочу торопить события, — все, что пришло на ум Тэхёну. Не мог же он признаться в том, что это может зайти далеко? Что в порыве страсти он захочет чего-то большего, чем просто поцелуи. Чонгук не понимал этого, не знал, что своими действиями возбуждал Тэхёна.       Тэхён не сексуальный маньяк, он может держать себя в руках. Однако ему не хотелось потом объяснять Чонгуку, что это у него твердое в штанах. Да он просто не переживет этого! Ему всячески не хотелось представлять Чонгука в сексуальном плане, потому что… Потому что он был невинен. Таким чистым, светлым, нетронутым этим грязным миром. И Тэхёну казалось, что притронется он к нему и непременно запятнает, сделает только хуже. — А, я понял… — произнес Чонгук и отвернулся от Тэхёна, и тот опустил свою руку с чужой груди.       Тэхён ошибался, и Чонгук все прекрасно понимал. Не видя перед собой преграду, Чонгук вновь склонился над Тэхёном, упираясь с ним чуть ли не нос к носу, и с игривой улыбкой прошептал: — Боишься заняться сексом со мной?       У Тэ дар речи пропал, а этот подросток наклонил свою голову и с каким-то огнем в глазах посмотрел на него, как будто проникал в самую душу. — Удивлен? Думал, что я могу не знать о таких вещах?       В этот момент Чонгук не был похож сам на себя. Перед Тэхёном был не тот светлый мальчишка, не невинный ребенок, как он считал. Это был взрослый парень со своими потребностями. И весь его вид, взгляд, манера речи говорили о том, что хотел он их удовлетворить именно с Тэхёном, и именно сейчас. Тэхён ошибался, ох как сильно он ошибался. — Я же тебе говорил, чтобы ты не относился ко мне, как к аутисту, — добавил Чонгук, смотря прямо в глаза. От этого взгляда, хищного и требовательного, Тэхёну становилось не по себе. Неужели Чонгук и правда настроен к сексу? Быть такого не может! — Я не отношусь, просто… — Что? — не унималось парню. Боже, он и впрямь выглядел, как настоящий взрослый парень, не мальчишка, не ребенок. Тэхёну плохо, он задыхался от представления того, что может переспать с Гуком. — Не хочу тебя обижать, но я не смогу сделать то, чего ты хочешь. — Ты не хочешь меня? — Чонгук так бесстыдно говорил это. Если он продолжит, то Тэхёна придется спасать от остановки сердца, потому что оно у него колотилось с бешеной скоростью. Как будто его облили кипятком с головы до ног. — Ты несовершеннолетний, Чонгук, — Тэхён по-прежнему находился под Чонгуком, прикованный к постели его телом. Потрясающим телом, с безумно красивыми и стройными ногами. — Это плохо? — Как минимум, это неправильно. А еще меня могут посадить, — заблудший в глубоком взгляде отвечал Тэхён разумно. Возбуждение давило, он не мог думать трезво. Черт возьми, в голове только картины, как Чонгук сверху, прямо на нем, в позе наездника… — Я никому не скажу, — его решительность смешила Тэхёна. И он рассмеялся, беззвучно, совсем легким смехом, откидывая голову назад. — Нет, Чонгук, — Тэхён выбрался из-под Чонгука, принимая сидячее положение. Он взглянул в глаза парня, облизнув собственные губы. Чонгука хотелось, очень сильно. — Давай договоримся так: пока тебе не исполнится девятнадцать, между нами ничего не будет. — Но мой день рождения через год! — возмутился Чонгук, изогнув брови. — Понимаю. Но по-другому никак, — Тэ нежно погладил парня по волосам, зачесывая пряди за его милые ушки. — Хван Ёнджу доверяет мне, я не могу ее подвести. Дело не в тебе, пойми меня. — Но… Тебе не хочется? — Чонгук взглянул на старшего раздосадованно, словно ребенок, лишившейся подарка на собственный праздник. — Хочется, конечно, — усмехнулся Тэ, опустив глаза. — Глупый вопрос для двадцатичетырехлетнего девственника. — Так ты тоже девственник? — Чонгук удивился, как будто ожидал услышать что-то другое. — А ты думал. У меня не было отношений, ты у меня первый, — Тэхён улыбнулся и потянулся к младшему, целуя его в щеку. — Ты у меня тоже… — сознался Чонгук, будто это было непонятно.       Тэхёну стало намного легче, когда они наконец решили этот вопрос. Не без трудностей, но он справился. Все обошлось без рассказа о пестиках и тычинках, хотя в их случае о тычинке и тычинке.       Чонгук придвинулся к старшему, заглянул в глаза с такой нежностью, с неповторимым обожанием, что Тэхён был готов отдать ему все, что у него есть. Свою жизнь, сердце — что угодно. Только будь рядом. — Тогда могу я с тобой целоваться? — попросил Чонгук. И Тэхён не мог ему отказывать, не этой ночью. — Можешь, — позволил Тэхён с легкой улыбкой.       Наклонив свою голову, Чонгук прикоснулся губами к тэхёновым, нежно, практически неощутимо. Он пробовал, изучал его с каждым новым поцелуем, открывал перед собой новые горизонты. Тэхён подхватил его поцелуй, перенимая всю инициативу на себя. После всех испытанных эмоций хотелось просто забыться в этом головокружительном парне. И пока Тэхён нежно целовал Чонгука, он вспомнил те самые слова из фильма, о которых задумался при просмотре. Вместе с Чонгуком, когда он целует его, забывал о смерти. Она и правда уходила в отсрочку перед той страстью, что кипела внутри него.       Это истинная любовь, без сомнений.       В поцелуй Чонгук начал рвано выдыхать, распаляя неумолимое желание в Тэхёне. Они сильно увлеклись друг другом. Тэ поймал его вздох, запустив внутрь его рта язык, отчего Чонгук вздрогнул, но не отстранился. Ему было приятно, ему нравилось, что с ним делал Тэхён. И в руках чувствовалось покалывание, ощущалось это желание прикоснуться к Гуку. Не разрывая поцелуя, Тэхён поместил свои руки на шею Чонгука, плавно скользил ими по спине, к самой талии, чтобы обнять парнишку. Резко Чонгук распахнул глаза, издал тихий стон, смотря на Тэхёна. Аспи сверхчувствительны к телесным прикосновениям, и Чонгук был таким. Томный, возбужденный взгляд напротив зажигал в Тэхёне огонь, настоящую бурю из эмоций и страсти. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя? — спросил Тэхён, чтобы удостовериться в том, все ли в порядке. — М-мне… очень нравится, — блаженно прошептал Гук, так и льнул к большим прикосновениям.       Тэхён завел руку под футболку, с неизвестной дрожью в пальцах касаясь горячей кожи. Чонгук вновь вздохнул, запрокидывая голову назад, а руками сжал плечи Тэ. Это был беззвучный стон, сорвавшийся с его губ. — Твои руки… — очень тихо проговорил Чонгук с поднятой головой кверху. — Что? — Они такие холодные, — Чонгук вновь посмотрел на Тэхёна, быстро дыша. Его так вскружили обычные прикосновения, страшно представить, как он отреагирует на большее. — Мне убрать? — спросил Тэ. — Нет, не надо       Мелкими движениями касаясь пальцами спины под футболкой, Тэхён притянулся к шее Чонгука, покрывал ее поцелуями и ловил сверху его тихие вздохи удовольствия. Он обещал себе, что не будет так делать. Но разве перед таким чудом устоишь? Перед красивейшим созданием, что так покорно отзывается на все прикосновения.       Тэхёну было тяжело так тянуться к Чонгуку, также было и тяжело чувствовать эту преграду между ними из одежды. Не долго раздумывая, он поднял края футболки к самой груди, заставляя Чонгука поднять руки, и через голову снял ее, откладывая в сторону. Чонгук не сопротивлялся, не задавал вопросов, его все устраивало. — Я тоже хочу прикоснуться к тебе, — попросил Чонгук, слабо дотронувшись до груди Тэхёна.       Вопрос поставил Тэ в замешательство, но это не помешало ему также снять с себя кофту, оставаясь перед Чонгуком наполовину обнаженным. Своей рукой подросток дотронулся сначала ключиц, проходясь пальцами по кости. Тэхён с замиранием сердца следил за тем, как младший касался его, как рука медленно настигла его груди и прошлась по соскам, вызывая в нем еще большую дрожь. С таким же любопытством Чонгук смотрел телевизор, с той же увлеченностью во взгляде он рисовал, и сейчас он вырисовывал линии по груди Тэхёна, медленно опускаясь к животу. Тэхён быстро дышал, пытаясь успокоить себя, но у него это не выходило. Когда же рука Чонгука пришла к поясу на штанах, Тэхён через силу взял его за ручку и притянул к себе. Захватывая в объятия, растирая ладонями его горячую и гладкую спину, он втянул Чонгука в долгий и страстный поцелуй. Чонгук вздыхал прямо в губы, каждое прикосновение отдавалось этими тихими стонами, распаляя Тэхёна еще сильнее.       Тэхён взял Чонгука и подмял под себя, приковывая к кровати своего брата. Это возбуждало еще сильнее. В беспамятстве Тэхён покрывал поцелуями все тело Чонгука. Осторожно целовал его грудь, что раздувалась все больше с частыми вздохами, водил губами по его впалому животу, перехватив тело мальчишки обеими руками на тонкой талии. В нем как будто совсем не было подкожного жира, хотя с аппетитом уплетал все, если предложить. Рабочий метаболизм, без сомнения. Чонгук так и млел под его поцелуями, а Тэхёна это только разгоняло. Он совсем забылся. В этих ласкающих ухо стонах, ощутимых вздрагиваниях чувствительного тела, в его теплоте. Настолько, что даже не замечал собственного возбуждения в штанах, которое пульсировало в нетерпении.       Смог прийти в себя только тогда, когда, склонившись над пупком ниже, почувствовал уткнувшийся в шею твердый член. От такого не только он дернулся, но и Чонгук весь напрягся, сведя ноги вместе. Они посмотрели друг другу в глаза: Тэхён с удивлением, Чонгук — с неистовым желанием. Выглядел он развязно, раскрепощенно распластавшись на смятых простынях. — Ты… — Тэхён проглотил образовавшуюся слюну во рту. Ему неловко спрашивать о таком. — Когда-нибудь касался себя? — Бывало, — с придыханием ответил Чонгук.       Тэхёну понравилось то, как Чонгук отреагировал. И ему хотелось увидеть еще. Он накрыл рукой чужое возбуждение, прощупывая сквозь шорты твердый член. Необычные ощущения, когда трогаешь чужой член. И еще необычнее видеть, как от этого разрывает на части другого человека. Громко воскликнув, Чонгук резко схватился за руку Тэхёна и слабо ее сжал. Он слишком чувствительный, и Тэхён не понимал, радоваться ему или нет. — Мне прекратить? — спросил он нежно. — Очень… хорошо, — выдавил из себя Чонгук, расслабляя хватку. — Но ты ведь говорил, что мы не будем… — Не будем, — согласился Тэ, выпрямляясь в спине. — Но… если я сделаю тебе приятное, это же не будет считаться? — Тэхён как будто старался оправдать самого себя. Убедить в том, что ничего критически ужасного не произойдет. — Не будет, — улыбнулся Гук, одаривая Тэхёна нежным взглядом.       Завтра он будет осуждать себя за то, что сделал это. Но пока завтра не наступило, он продолжил начатое.       Подтянувшись к Чонгуку, Тэхён улегся возле него, рукой проскользнул под его телом, обнимая, а другой опустился к его шортам. Проникнув под свободную ткань, он начал гладить член, прощупывая твердый ствол, касаясь пальцами влажной головки. Собственное возбуждение не имело никакого значения, когда перед ним трепыхался чувствительный Чонгук. Зажмурившись, он хватал Тэ за плечи, цеплялся за шею, оставляя царапины от ногтей, запускал пальцы в волосы и сильно сжимал. Чонгук так переживал все ощущения, как будто ему было невыносимо больно и, чтобы не быть громким, пытался сжиматься, посильнее схватиться за Тэхёна, за его руку в шортах. Но тихий скулеж вперемешку с непрерывными вздохами говорили об обратном. Чонгуку все это дико нравилось. Он таял на глазах, млел от чужих прикосновений, которых прежде никогда не испытывал. Самостоятельное удовлетворение не такое яркое, как это делает другой человек. Особенно, если он любимый.       Тэхёну также было сложно держать рот на замке. Чонгука иногда настолько сильно встряхивало, что бедрами мог случайно потереться об его пах. В такие моменты Тэхён низко выдыхал, нежно целуя своего мальчишку. Схватывал зубами за его ушко, чтобы тот не трепыхался так сильно, но Чонгука это только больше раззадоривало. Без всякого стеснения он стонал с прикрытыми веками, цепляясь за волосы Тэ. Его шаловливые пальчики посылали волну мурашек по всей спине.       Двигать рукой в шортах стало сложнее, поэтому Тэ слегка их приспустил, доставая член, и с губ Чонгука сорвался облегченный вздох. Легкая прохлада прошлась по его оголенной эрекции, и Тэ в порыве страсти даже позабыл о том, что не закрыл форточку. Его холодная рука окольцевала чужой член, заскользила от паха к самой головке, прокручивая кулаком по чувствительному месту. От последних манипуляций Чонгук мило подтягивал ножки, сгибая в коленях, и сводил их вместе. Они настолько были стройными и худыми, что между бедрами даже просвечивало небольшое пространство. Тэхёну так хотелось к ним прикоснуться, охватить их своей широкой ладонью, но лежал он на боку, повернутый к Чонгуку, а свободной рукой прижимал его к себе под головой. Она уже порядком затекла, но ему было все равно. Больше всего, что его заботило в тот час, это увидеть лицо Чонгука в экстазе.       Все продлилось не слишком долго. Пяти минут не прошло, как Чонгук прогнулся в спине, схватил Тэхёна за руку, в быстром темпе двигающейся по его члену, и захлебнулся в продолжительных, бесстыдных стонах, схожими со скулежом. Все то время, как он кончал, Тэхён не ослаблял своей хватки. Ласкал Чонгука и смотрел на его лицо, не отрываясь, как застилало его блаженство, самые яркие эмоции и неповторимые ощущения. И все это из-за Тэхёна. Когда оргазм отпустил Чонгука, он смиренно повалился обратно на кровать, через рот шумно глотал воздух, его грудная клетка ходила ходуном. А Тэхён, не сводя глаз с мальчика, размазывал сперму по его животу, испытывая странное удольствие от всего этого. От запыхавшегося Чонгука, от его лица, полного наслаждения, и того, какой непривычно горячей казалась его сперма. При этом не было противных ощущений, все казалось… правильным.       Чонгук посмотрел на Тэхёна, руками обхватил его лицо и поцеловал, слабо двигая губами. Его настолько разморило, что буквально через пару минут он просто провалился в сон. Даже испачканный живот не помешал ему этого сделать. Тогда Тэхёну пришлось приложить силу воли, чтобы оторваться от мальчишки, встать с кровати, пойти в душ за мокрым полотенцем, чтобы обтереть младшего. И только после этого он занялся своим возбуждением, но уже наедине с собой, за закрытой дверью ванны. Долго истязать себя не пришлось, Тэ и так был на пределе. Однако омерзительное чувство настигло его раньше, чем он ожидал, – завтра наступило, и он уже начал жалеть о случившемся.       И чтобы как-то очистить свою карму, Тэхён решился на поступок, о котором совсем недавно задумывался. Он был четко уверен в своих намерениях, и никакие сомнения больше не помешают ему.       «Тэхён? Почему ты так поздно звонишь?» — послышался обеспокоенный голос Хван Ёнджу из телефона, по которому Тэхён совершал звонок. — Извините за столь поздний звонок, — уставший сказал Тэ.       «Что-то не так с Чонгуком?» — Чонгук в порядке, он спит, — успел он успокоить директрису. — Вы можете слушать?       «Если ты позвонил, то это, должно быть, очень важно», — рассудила женщина по другую сторону звонка, вздохнув. — Да. Я хочу оформить опекунство над Чонгуком.