Вырвала страницу — пеняй на себя

A hundred days a hundred ways

You break my heart.

It's my fault I can't make it last,

Break me down when that's too much to ask.

It's just a truth I hate to say

Embarrassed by the weakness but I still stay.

Stars — «That Girl»

                    Лису хоронили спустя пять дней после смерти. На кладбище они ехали впятером: Джейн с матерью, миссис Бейкер, Бренда и Теодор; последний был за рулём. Колёса шуршали по влажному асфальту, пустота в голове жадно впитывала монотонный шум.              «Совсем скоро я увижу её в последний раз. Совсем скоро…» — думала Джейн, в очередной раз невольно пробуя слёзы на вкус. Мать ободряюще прижимала к себе, поглаживая по плечу, будто это могло хоть что-нибудь исправить.              За последние полчаса бабушка Лисы несколько раз порывалась начать разговор, но каждая из попыток проваливалась.              — Здесь что-то не так… — вдруг вновь пробормотала миссис Бейкер, поджав сухие губы.              Джейн осторожно взглянула на неё, не пошевелившись: загорелое лицо по-прежнему сохраняло бледность, оттого раскрасневшиеся нос и веки выделялись особенно сильно, уставшие глаза растерянно бегали по салону, пока жилистая рука цеплялась за верхний поручень двери.              С переднего ряда раздался обессиленный вздох Бренды.              — Мама, пожалуйста, не начинай. — Она уставилась в зеркало заднего вида умоляющим взором, в одном из глаз на днях лопнул сосуд: белок чуть ли не полностью залило кровью.              Миссис Бейкер тихонько всхлипнула и продолжила, мотая головой:              — Моя девочка не может быть самоубийцей, я не верю в это. Это не так. Это ложь. — В тот миг она перевела взгляд на Джейн, и та внутренне содрогнулась. — Дженни, повтори, что ты видела, когда пришла? Ты ведь говорила, дверь была открыта?              Мать сжала ладонь на плече Джейн и та, хмурясь, кивнула. Морщинки под ресницами Миссис Бейкер увлажнились.              — Нашу малышку убили! — настаивала она. — Кто-то был там. Вот где правда. Лисси не виновата… Моя бедняжка, её не стали отпевать в церкви!..              Из груди миссис Бейкер вырвался стон. Джейн отстранилась от матери и сипло проговорила:              — Мне до смерти жаль, что я никого не видела. Если там кто-то был, то ушёл до меня. — Её рука потянулась к бабушке Лисы, но на полпути безнадёжно опустилась. Она не посмеет коснуться того, кого так сильно подвела. — Я должна была прийти раньше. Мне так жаль. Лис… Она умерла так быстро... Сказала только: «Она прямо здесь», но… мне это, наверное, показалось, или она бредила.              — Дженни, успокойся, — тихо попросила мать, беря её за руку и вновь приобнимая.              Всё это тепло ощущалось таким незаслуженным, что Джейн хотелось вырваться, но не нашлось сил.              — Эксперты сказали, что это точно самоубийство, мам. — Бренда с раздражением обернулась, чуть не задев коробку передач, и Теодор на всякий случай схватился за рычаг. — Тема закрыта. Хватит.              — Ты сама в это не веришь, Рен, вспомни же нашу девочку, какой она была, такая бойкая, весёлая…              — Это было самоубийство, кончай сотрясать воздух! — прорычала Бренда, вцепившись в спинку.              Миссис Бейкер шумно втянула воздух и процедила:              — Если б она не бросила воскресную школу, такого бы не случилось.              Всё резко смолкло, и даже шум улицы. Гнев на измождённом лице Бренды сменился выражением глубочайшей скорби, прежде чем та села ровно, и тогда миссис Бейкер в обиде отвернулась к окну. Соль снова разъедала веки Джейн.              Лиса что-то рассказывала про воскресную школу ещё в самом начале общения. Она ходила туда в Монтерее и была рада, что перестала, когда переехала. Там, вроде как, было совсем не интересно.              Сдерживая слёзы, мать поцеловала макушку Джейн и стала гладить её по волосам, Бренда в конце концов закрыла лицо руками, миссис Бейкер давилась всхлипами, ни к кому не поворачиваясь, а Теодор стыдливо шмыгал, продолжая вести.              Джейн хмуро наблюдала за водителем через зеркало заднего вида, совершенно не беспокоившись, что кто-нибудь заметит, и успела несколько раз мысленно проклясть его, когда тот оставил на руле одну руку, а второй стал утирать глаза. Теодор притворялся бессовестно правдоподобно.              С ночи выпала роса, каждая травинка по пути к вырытой яме оставляла мокрые следы на носках и кедах. В воздухе витал аромат прохлады, мха и свежей земли. Солнце слепило настрадавшиеся глаза, хотелось нацепить тёмные очки, чтобы никто не видел разросшиеся под опухшими веками красные паутинки.              Лиса выглядела удивительно свежо и живо для той, кто несколько дней назад истёк кровью в остывшей ванне. Джейн знала о том, что в последний путь ей сделали особый "макияж", но всё равно убеждала себя, что на самом деле произошедшее было кошмарным сном, и все собрались здесь ради того, чтобы хорошо провести время и поболтать, а Лиса просто у всех на виду прилегла подремать на солнышке в своей эпатажной манере.              Однако все вокруг оделись в чёрное, и не было ни одного лица, на котором появилось хотя бы жалкое подобие улыбки. Джейн с трудом концентрировалась на том, кто и что говорил, что говорила сама — мысли обратились неспешной речушкой, болотистой и мутной, совсем не вызывавшей желание окунуться. Кажется, кто-то пару раз звал её, но пустота пережёвывала и глотала всё, до чего могла дотянуться, и она не слышала. Чужие голоса сливались в неприятный и непонятный гул, который давил на грудь, лишая воздуха.              Гости постоянно подходили к открытому гробу, кто-то в одиночестве, кто-то — группками, но Джейн не могла никого узнать — лица казались замутнёнными и ничего не отражали, кроме бездонной тоски или мрачного смирения. Плоские, бесцветные, с подвижными отверстиями на месте глаз, носа и рта, как одна и та же маска. Кого вообще пригласили? В этом сборище выделялась только четвёрка, с которой она приехала.              Бренда не отходила от гроба. Она не поверила собственной дочери и снова впустила в их жизнь отвратительного мужчину, который оказался ещё хуже, чем предыдущий. Миссис Бейкер очень скоро отпустила обиду и стояла рядом. Она не давала благословения на брак с отцом Лис, будто знала что-то наперёд, и оттого появилась в жизни внучки только когда произошёл развод, однако Теодора каким-то образом одобрила, несмотря на явную неприязнь девочки, ставшей ей такой родной.              «Мерзкий Тео ошивается рядом и прикидывается, будто скорбит, будто ему жаль, будто ни в чём не виноват!» — Сердце Джейн бешено заколотилось, её бросило в жар от ядерной смеси ярости, чувства вины, стыда и трусости.              Лиса так и не рассказала, успел Теодор зайти достаточно далеко, чтобы это стало последней каплей, или она изрезала себя, окончательно устав терпеть притязания отчима и неверие матери. Джейн боялась узнать. При мысли, что Теодор, который почти разрыдался, когда произносил последние слова и кидал горсть земли на крышку гроба, ещё совсем недавно мог нашёптывать Лисе грязные словечки и распускать руки, Джейн боролась с потребностью вцепиться в собственное лицо и разодрать его до мяса.              «Я самая жалкая тварь на этой планете. — Хотела произнести она во всеуслышание, пока стояла над разверстой землёй и тупила взгляд в крышку гроба. — Могла заставить тебя пойти в полицию, могла рассказать им сама, могла поднять на уши весь класс, могла всё открыть своей матери, могла вместе с тобой донимать твою. Но не стала. Каким же облегчением было помнить, что ты просила молчать! Я не спасла тебя. Даже не пыталась. Теперь тебя нет, а я… буду жить дальше? Будто ничего не знала...»              Только единожды Джейн нарушила слово: в тот день они остались с Брендой наедине, и она решилась поднять эту тему. Мать Лисы впала в шок, услышав о поведении Теодора, и Джейн осмелилась думать, будто положила всему конец, но всего лишь через мгновение Бренда обрушила гнев на оторопевшую дочь. Подобно лавине, в уши хлынули их крики: мать обвиняла её в безбожном вранье и попытках очернить отчима в чужих глазах, а дочь истерично доказывала, что всё это правда. Разумеется, Лис за эту жалкую попытку спасибо не сказала: в тот раз они впервые поссорились настолько серьёзно, что не говорили несколько дней, а затем, когда Джейн предприняла попытку помириться, ей казалось, что рассорились окончательно. «Жалею, что дружила с тобой!» — бросила Лиса и скрылась за поворотом школьного коридора. Эти слова не шли из головы, не давали спать, и Джейн проплакала всю ночь. Наутро же Лис позвонила и попросила зайти. Парой часов позднее её не стало.              Когда Джейн разжала холодные пальцы, горсть земли глухо ударилась о крышку гроба и рассыпалась на мелкие комья. Она так и не смогла вспомнить, что тогда говорила над ямой, но, судя по всему, там не было ни слова о домогательствах Теодора, как и о том, что Лиса напрасно считала её лучшей подругой.              Когда могильщики принялись за работу, скрежет лопат и сдержанные рыдания стали совершенно невыносимы. Джейн быстрым шагом направилась прочь, глаза застилала пелена. Никто не попытался удержать и не удивился, ведь Лиса была для неё больше, чем просто знакомая, сидевшая за соседней партой.              Нужно было перевести дух. Она и так уже успела до смерти напугать мать своим состоянием после гибели подруги. Хотелось идти и не останавливаться, носки кед то и дело цеплялись за бугристую землю, Джейн спотыкалась, но продолжала петлять, углубляясь в кладбище.              Наконец, когда лёгкие стало жечь, она замедлила шаг, огляделась, и с удивлением обнаружила, что машинально направлялась к могиле дедушки. Никогда раньше не ходила к нему сама — помнила дорогу смутно, но в памяти ясно отпечатались детали по пути: ржавая калитка, окрашенная в странный для могилы сиреневый цвет, бесформенное каменное надгробье, поросшее лишайником, зеленоватый медный крест, от которого они всегда поворачивали. «Влево?.. Вправо?..» Джейн осознала, что не помнит. Дальше ряды памятников казались удивительно безликими, а деревья и кусты, отвоевавшие себе место под солнцем, затрудняли поиск подсказок.              В горле пересохло, лицо и шея были липкими от слёз и пота. Кругом уже давно стало слышно лишь ветер и шелест растений, изредка начинали тихо перекликиваться птицы, но быстро умолкали. «Может, остаться здесь, и пусть все уедут без меня?» Джейн покачала головой и развернулась, пошла обратно. Она заплутала, хоть и не могла уйти достаточно далеко, чтобы её крик никто не услышал, но кричать совсем не хотелось. Это ощущалось недопустимым и неуместным, будто шум мог оскорбить мертвецов.              «Лучше вернуться как можно скорее. Вряд ли закапывание займет много времени», — пронеслось в голове, и она запустила пальцы в волосы, чтобы их поправить, но застыла в растерянности — всё ещё не привыкла к новой длине.              На пути возникла поросль кустов, из густых листьев выступал белый бок каменной чаши, Джейн прошла меж ветвей с желтоватыми цветами, её окутал сладкий аромат, и она увидела в паре шагов от себя фонтанчик на тонкой ножке. Вода казалась прозрачной и чистой — Джейн зачерпнула пару глотков, умыла лицо и протёрла шею.              Окружённая со всех сторон живой изгородью чуть выше своего роста, Джейн наконец почувствовала уединение, которого так недоставало в последние дни. Она небрежно вытерла лицо, задрав чёрную футболку, и, совершенно не заботясь о появившихся на ткани блестящих мокрых пятнах, сделала пару глубоких вдохов и выдохов.              — Что случилось?              Чей-то голос будто раздвинул знойную плоть воздуха. За спиной зашелестели листья. Джейн обернулась — в траве, неподалёку от ведшей сюда тропки из замшелого булыжника, стояла незнакомка и возилась с кустом.              Джейн присмотрелась и поняла, что девушка зачем-то дёргает цветы, разрывает их на части, подносит ко рту, а затем давит меж пальцев. Это продолжалось некоторое время, пока незнакомка снова не отвлеклась от странного дела.              — Эй, ты как? В порядке? — снова спросила она и взглянула в сторону Джейн.              — Вполне, — промямлила Джейн, смутившись оттого, что стояла и пялилась.              Она медленно подошла, гадая, отчего лицо девушки казалось смутно знакомым. Та выглядела старше на несколько лет и вряд ли уже ходила в школу, а значит, пересекаться там они точно не могли. Закрытое чёрное платье изящно смотрелось на стройном высоком теле, по плечам и верху спины струились рыжие волосы, завязанные в два хвостика. Её облик казался безупречным, словно сошёл с телеэкрана или обложки какого-нибудь модного журнала.              — Будешь? — Рыжая ненадолго оставила цветы в покое и протянула пару сорванных светло-жёлтых трубочек.              — Что это?              — Жимолость и белладонна… — На прекрасном лице появилась улыбка, и голубые глаза на краткий миг заглянули прямо в глаза Джейн, и она отшагнула, взгляд показался каким-то недобрым.              Рыжая рассмеялась, не договорив. Джейн растерянно посмотрела по сторонам, ища выход из зарослей, и поняла, что незнакомка преградила его. «Кто она? Зачем она здесь? Что ей нужно?»              — Ты чего испугалась? Я просто хотела сказать, разве не забавно? Белладонна и жимолость выросли вместе, одна — ядовитая и почти не пахнет, другая — сладкая и душистая. Держи, попробуй. Я при тебе из них пила. Внутри нектар.              Рыжая сунула Джейн в ладонь пару трубочек и продолжила истязать куст позади себя. Действительно, цветы вокруг были двух видов, ветви с ними странно чередовались, будто кто-то специально их так высадил.              Хотелось как можно скорее вернуться к остальным, всё сильнее охватывал не совсем оправданный страх, но Джейн не могла попросить освободить проход. «Кажется, придётся идти прямо через кусты», — решила она, неосознанно перетирая цветы меж пальцев.              — Ты сразу убежала, как стали закапывать… Что, настолько её жаль?              Вопрос рыжей казался неуместным, даже неправильным. Она держалась так, будто заскучала во время майской прогулки или пикника, а чёрное надела потому, что это её любимый цвет, — в общем, совсем не походила на печальную гостью похорон.              — Что?              — Тебе её жалко, несмотря на всё, что она делала?              Джейн опешила и выронила липкий комок из цветов.              — А не должно быть? Она умерла.              — От собственной глупости, — рыжая фыркнула и вновь посмотрела в глаза. Джейн хотела отвести взгляд, но была слишком возмущена тем, что услышала. — Вскрыла вены, чтобы привлечь внимание. Как же это в её духе.              Джейн окончательно убедилась, что говорит с ней впервые, а лицо показалось знакомым оттого, что все эти хорошенькие девушки из медиа почти идентичны.              — Как ты можешь так говорить?!..              — Что, о мёртвых либо хорошо, либо ничего?              — Дело не в этом. Ты… значит, совсем её не знала.              Рыжая закатила глаза, перестав прожигать насквозь, и Джейн смогла перевести дух.              — Я знала её слишком хорошо. Куда лучше, чем любой на этих дурацких посиделках. Мы были очень близки.              — Во-от как, — протянула Джейн, хмурясь. — А мне вот Лис ничего о тебе не рассказывала, даже не знаю, когда у неё было на тебя время.              Это была не совсем правда: Джейн понимала, что у Лисы было много возможностей общаться с кучей других друзей, однако последние полгода у неё их почти не осталось. Эта бесстыдница явно лгала, и бессмысленность такого вранья выводила из себя даже сильнее, чем столь циничные слова о погибшей подруге.              Рыжая пожала плечами, ничуть не изменившись в лице. Оно излучало безукоризненную уверенность.              — Мы познакомились в Монтерее и ещё совсем недавно очень крепко дружили. Наслышана о тебе и могу сказать, что сейчас ты думаешь, будто я одна из тех, кто «бросил» Лису, когда у неё начались «проблемы». — Джейн резко подняла брови. — Остынь. Это не про меня.              Джейн потупила взор, ощутив, будто её окатили ледяной водой.              — Что ж, раз ты приехала сюда аж из Калифорнии, может, это и правда так.              Незнакомка молчала, продолжая смотреть на неё, и Джейн стало стыдно. Она не могла понять, какие эмоции сейчас бушевали в чужой душе, но там вполне могла быть скорбь, которую девушка скрывала за злобным равнодушием, и потому она несмело спросила:              — Как тебя зовут?              — Она звала меня Джин.              — Я Джейн.              — Знаю.              — Точно…              Джейн сложила руки на груди, умолкнув. Пора было возвращаться, но на выходе из зарослей по-прежнему стояла Джин. Та перевела взгляд на желтоватый с тёмной сердцевиной бутон белладонны на уровне глаз и обхватила его пальцами, стала рассматривать со всех сторон.              — Как думаешь, кто виноват больше всего? — будничным тоном поинтересовалась Джин, коснувшись цветка кончиком носа и прикрыв глаза. — Да, я о Лисе. И даже не начинай, это не ты, уж точно не ты.              — Я не вправе обвинять никого другого. — Джейн ошарашенно развела руками. — А ты что-то знаешь?              — Достаточно, чтобы на неё злиться. Так что я прекрасно понимаю тебя.              Джейн замотала головой.              — Я на неё не злюсь.              — Джейн, я не буду с тобой нянчиться, ты уже достаточно взрослая, чтобы быть честной хотя бы с самой собой.              Рыжая оборвала цветок, размяла его меж пальцев, окинула придирчивым взглядом получившийся шарик и отбросила его в сторону. Тот столкнулся с плечом Джейн, распался и осыпался вниз, цепляясь за ткань футболки.              Джейн не возмутилась — чувствовала чудовищную растерянность. Стало очень не по себе.              — С чего ты взяла, что я вру?              — Ты всё ещё думаешь, будто Лиса была вся такая добренькая и хорошая, а потом все на неё вдруг забили, и это разбило её «большое» «золотое» сердце, хотя, если бы хотела, уже давно бы поняла, что она сама всех от себя оттолкнула, а тех, кто остался, решила использовать.              — Что… ты несёшь?              — Слушай, Джейн, не принимай в штыки, хотя бы попытайся представить: Лис никогда не была милашкой, тебя взяла себе под крылышко только потому, что могла тобой легко управлять, да и все остальные любили её, только пока она так или иначе гнобила их...              — Это чушь.              — ...только Лис вышла за рамки и дала слабину — всем адекватным сразу стало ясно, что она на самом деле из себя представляет...              — Замолчи.              — ...кроме тебя, конечно. Ведь тебя гнобила аккуратненько, но дольше и сильнее, чем остальных, да и сама ты будто напрашивалась стать чьей-нибудь собачкой, когда вы встретились.              Джейн в ярости сжала кулаки. Лицо Джин по-прежнему источало холодную уверенность, её полуулыбка вызывала в душе настоящую бурю. Ещё никогда в жизни так сильно не хотелось кого-нибудь ударить, это выбило весь воздух из лёгких и лишило дара речи.              — Если всё чушь, почему тебя так сильно это задевает? Подумай над этим. Я ведь это не для того, чтобы тебя позлить.              — О, правда что ли?!              — Тебе сейчас тяжело, это естественно. Дальше будет ещё тяжелее. Мой совет: заведи новых друзей. Лучше, чем Лиса. Они тебе понадобятся. Очень скоро.              — С чего мне вообще слушать?! Я впервые тебя вижу! А ещё ты пришла на похороны, чтобы посмертно облить её грязью.              Джин снова пожала плечами:              — О мёртвых либо хорошо, либо правда.              — Но ты врёшь.              — Ты просто не хочешь верить.              — Да пошла ты!              — Как скажешь. Не переживай, потом сможешь извиниться. Ещё увидимся.              Джейн в гневе развернулась и пошла прямо на густые заросли, грубо врезалась в переплетённый массив жимолости, разводя руками ветви и проделывая себе путь плечом. Всё лицо пылало, в голове шумела кровь, вытесняя любые мысли.              Она даже не поняла, как вернулась к свежей могиле. К немалому облегчению, все только начали расходиться, а значит, не успели её хватиться. По лицу матери было ясно, что та встревожена, но, несмотря на это, в тот день она ни о чём расспрашивать дочь не стала.              Уже в машине Джейн обнаружила, что вся футболка была усеяна растительным сором, а липкие после цветочного сока ладони потемнели и стали грязными, и даже влажная салфетка не помогла. Её начало мутить, на лбу и шее саднило несколько мелких царапин, во рту разливалась горечь, горло саднило. Все эти ощущения потихоньку тушили разбушевавшиеся чувства, происхождение которых становилось туманным. Прижимаясь к матери под гул мотора, Джейн помнила, как с кем-то говорила о чём-то неприятном, но не могла вспомнить деталей. Всё было смутно.              «Какая разница? Что такого особенного можно было обсудить на похоронах? Лис больше нет, и этого никак не исправить».       

***

             Несмотря на прилив решимости, который испытывала Джейн сразу после пробуждения, голова полнилась мыслями о собственной никчёмности и беспомощности. Она нервничала и не могла отделаться от воспоминаний о том, как жизнь Лисы становилась всё хуже и хуже.              «Целых два приступа. Два! Оба до полудня. Что бы это ни было, оно прогрессирует». Джейн по-прежнему терялась в догадках: действительно ли к ней привязался призрак подруги, или она попросту сходит с ума, но так ли важно объяснение причин головных болей, паники, частичного паралича и потери сознания, если беспокоит именно то, что происходящее становится хуже с каждым днём?              «Есть вещи, о которых никогда не захочется рассказывать, но разговор о них причинит куда меньше боли, чем молчание», — как-то раз сказала мама. «Замыкаться в себе — это дорога в никуда», — призналась Мойра. «Межличностное общение может вызывать тревогу, поэтому пока внимательнее слушай свои ощущения», — посоветовала мисс Голдинг, незадолго до приостановки встреч с Джейн. Трудно было решить, как себя вести, когда психолог и близкие говорили прямо противоположное, а одноклассники, встретившие Джейн всего около суток назад, уже позвали с собой в кино.              Эбигейл Райт словно забыла о её существовании, а Стэнфорд Никсон, наоборот, время от времени пытался заговорить с Джейн, несмотря на её молчание, пока они втроём шли по тротуару. Джейн была благодарна объёмной причёске и суетливым плечам Эбби, за которыми было так легко, будто естественно, укрыться от глаз Форда. После случившегося в школьном автобусе в груди поселилось тревожное предчувствие, будто он мог по-настоящему навредить ей. И хоть Джейн понимала абсурдность подобных опасений, с трудом сохраняла спокойствие с ним рядом.              — С кем он?.. — вдруг растерянно спросила Эбби непонятно у кого, и Джейн смутилась, заметив, что вышла немного вперёд, в то время как ребята остановились мгновением раньше и теперь стояли позади.              Она проследила за направлением чужих взглядов и увидела светлый затылок Люка, сидевшего на скамье, и изящную фигуру какой-то брюнетки-байкерши рядом. Незнакомка склонилась, дёргая рукой с канцелярским ножом над урной.              Зрелище казалось странным, но не только оттого, что Джейн ни разу ещё не видела, чтобы Люк общался с кем-нибудь из ровесников, — реакция Эбби и Форда казалась гипертрофированной, будто те играли во второсортной мыльной опере. Оба сосредоточенно наблюдали за парочкой на скамейке и тихо переговаривались, будто увиденное потрясло их до глубины души.              — Знаешь её? — допытывалась Эбигейл.              — Нет. Хотя… Погоди, а это не…              Незнакомка примкнула к Люку сбоку, игриво приобняла его и чмокнула в щёку.              — Ты что! — тихо вскрикнула Эбби. — Она бы… вряд ли она бы так сделала.              Джейн не могла понять, сквозил ли голос Эбби возмущением, удивлением или и тем, и другим. Загадочная девушка тем временем спрыгнула со скамьи и с широкой улыбкой перекинула через плечо шоппер и, кажется, заметила троих наблюдавших, махнула Люку и стала уходить.              Эбби и Форд продолжали стоять на месте, будто застанное прощание шокировало их до глубины души. Смех защекотал горло, но Джейн, припоминая вчерашние обсуждения, сдержанно поинтересовалась:              — Ребята, вы серьёзно хотите это узнать?              — Совсем нет. — Стэнфорд повёл плечами, отворачиваясь, а Эбби потрепала себя за волосы, тупя взор.              — А что такого? Просто любопытно. Не знала, что у него есть девушка, — пролепетала она и суетливо взяла Форда под руку, потянула его к кинотеатру.              После уроков Эбигейл перебросилась с Джейн всего парой фраз, будто не сама вчера упорствовала, чтобы пригласить её в кино. «Хорошо, что Люк здесь. Была бы третьей лишней. Странно, неужели я уже успела чем-то обидеть Эбби?» — думала Джейн, исподтишка наблюдая, как та смотрит на смущённого Форда с откровенным обожанием.              — Не думал, что придёшь, Майерс, — вместо приветствия кинул он.              Люк глядел на них со скамьи, придерживая на коленях закрытый блокнот с остро заточенным карандашом, на его щеке алел смазанный след от помады.              — Привет, Люк, — улыбаясь, вклинилась Эбби. — Форд, ты вообще-то забыл поздороваться, — заметила она, качнув головой.              — В школе здоровались, — пробормотал тот.              — Не здоровались, — съехидничал Люк. — Думали, что не пойду, но всё равно позвали?              — Мы не собирались тебя звать.              — Мальчики… — Эбби огорчённо вздохнула.              Джейн переводила взгляд с одного на другого, пытаясь предположить, какая кошка между ними пробежала, надеясь, что этой кошкой не была Эбигейл Райт. «Было бы слишком глупо. И банально», — решила она.              Кинотеатр действительно был старым, как и рассказывал Люк, зданию не помешала бы модернизация или хотя бы хороший косметический ремонт: на некоторых стенах можно было заметить незначительные трещины; обои поблёкли под солнечным светом; ковролин на полу затёрся и лоснился во многих местах, особенно у входа, касс и бара; краска на углах давно начала отваливаться мелкими кусками. В холле стояла пара-тройка расшатанных стульев, два засаленных дивана и три таких же продавленных кресла. Даже освещение навевало атмосферу запустения: с потолка из люстр торчали округлые лампы накаливания, покрытые тонким слоем пыли.              Помимо них на сеанс пришло ещё около десяти человек, и у всех проверила билеты сонная билетёрша, которая стояла за кассой незадолго до начала пропуска в кинозал. По сравнению с виктинскими кинотеатрами, в которых бывала Джейн, место казалось никому не нужным и всеми забытым.              Когда компания уже проходила в зрительный зал, веснушчатое лицо Эбби озарилось улыбкой, и она прервала повисшее молчание.              — А Люк сегодня сбежал с урока, между прочим. — Она хихикнула и игриво толкнула Джейн в плечо, якобы сплетничая.              — Вообще-то, я отпросился, — возразил тот, обернувшись. Отросшая чёлка стала лезть в глаза, и он небрежно смахнул её в сторону.              — Да? А миссис Ханиган вела себя так, будто понятия не имеет, где ты! — Эбби хитро сузила глазки.              Люк нахмурился. Это было одно из редких выражений лица, при котором его светло-русые брови услужливо выползали из-под чёлки, чтобы придать выразительности. Однако продлилось это недолго — недоумение почти мгновенно перетекло то ли в испуг, то ли в отчаяние.              — Чё-ёрт! Я забыл. Предупредить Ханиган.              Для прогульщика Люк Майерс выглядел чересчур потрясённым: несдержанно закусил костяшки, смотря перед собой, и будто позабыл, где и с кем находится.              Озорство Эбби тут же сменилось сожалением. Она аккуратно коснулась локтя Люка, витое колечко на её пальце блеснуло в слабом свете душного кинозала:              — Да ладно тебе, не переживай так, ничего страшного, мы ей сказали, она поняла и поверила… вроде. К тому же, «художника»-то ты предупредил.              Форд закатил глаза, а Джейн вновь ощутила приступ любопытства: ей по-прежнему было неизвестно, что за проблемы у Люка Майерса. Тем не менее, она уже предполагала, что в конце концов будет смеяться над собой, когда узнает, что дело, возможно, всего лишь в какой-нибудь пищевой непереносимости.              Будто предчувствуя, что садить мальчиков вместе — плохая идея, Эбби мягко подтолкнула Форда к крайнему из их мест, села рядом с ним и плавно притянула Джейн к себе, чтобы Люку оставалось лишь сесть с краю. От тяжёлого запаха обивки хотелось морщиться, но вскоре нос перестал его различать.              Прямо перед тем, как в зале выключили свет, Эбби прочистила горло, желая привлечь внимание, и хихикнула, когда все трое взглянули на неё.              — Так забавно, сидим в кино, прямо как в старые добрые времена, да?              Однако восторженное наблюдение не вызвало отклика ни в Форде, ни в Люке, а Джейн вообще смутилась, ощутив себя лишней, и момент стал бы по-настоящему неловким, если бы его не прервал начавшийся фильм.              «Пеняй на себя» мог напугать, но только если зритель был на это настроен. По сюжету главная героиня, которой недоставало рассудительности и чувства самосохранения, решила провести выходные в самом гиблом месте Колорадо, подкупленная низкой ценой аренды, и, разумеется, позвала с собой таких же непритязательных друзей. Среди них был парень, который ей нравился и явно испытывал взаимные чувства, но почему-то об этом знал кто угодно, кроме самой героини. Две развязные подружки и друг-подпевала существовали только для того, чтобы их в течение первой половины фильма одного за другим прикончил загадочный убийца в изорванном костюме пчеловода с непроницаемой сеткой под шляпой.              Джейн была не в настроении для того, чтобы вопить от каждого шороха, резкого звука или движения на экране, однако временами вздрагивала и пугалась, затем улыбалась, поскольку вскрики Эбби, сидевшей рядом, заставали врасплох. В кресле по другую сторону развалился Люк, он молчал и, казалось, почти не шевелился и даже не моргал, неотрывно следя за злоключениями персонажей. Форд сидел рядом с Эбби и приобнимал её каждый раз, когда та в испуге набрасывалась ему на плечо или хватала за руку, временами они тихо переговаривались и шутили. Странно было смотреть фильм с компанией, сидя вместе в тёмном зале кинотеатра. Странно и… здорово? Может, даже весело?              Джейн напрочь забыла о мстительном призраке. «Лис, ты не можешь навредить мне, пока кругом столько людей. Правда? А все остальные тем более в безопасности — ведь ты… — Джейн тихо хмыкнула, осматриваясь вокруг. — …на самом деле в моей голове, да?» Она ожидала какого-нибудь язвительного ответа или приступа ужаса, даже была готова, если вдруг её тело охватит скованность и боль, однако ничего из этого не случилось.              Фильм продолжался, Эбби время от времени вскрикивала вместе с кем-нибудь из зала, Форд приобнимал её, Люк продолжал глядеть… на Джейн? «Как давно ты смотришь?» — пронеслось в голове, она повернулась в его сторону. После очередного скримера слабо заныла голова.              — Ты чего? — спросил Люк, наклоняясь чуть ближе.              — Тебе не душно? Как-то тут… жарко что ли, — неуверенно ответила она.              — Тут всегда была плохая вентиляция. — Он недовольно поджал губы и снова стал смотреть на экран. — Я однажды упал в обморок во время сеанса.              — Ох! А сейчас ты как?              Ощутив интерес к себе, Люк снова отвлёкся от фильма, и в тот же момент зал огласил победный крик главной героини, и ряды кресел осветило яркой вспышкой — костюм пасечника эффектно охватило пламя.              — В порядке, — проронил Люк, смутившись. Он будто хотел сказать что-то ещё, но отвёл взгляд и негромко проговорил, меняя тему: — Я же говорил, что все ужастики тупые.              Оранжевый свет очертил его утиный нос и острый подбородок, подсветил самодовольную ухмылку. Джейн усмехнулась.              — А я говорила, что они парочка. — Она попыталась незаметно указать пальцем на Эбби и Форда, которые прижались плечом к плечу так плотно, что, казалось, двух подлокотников между ними никогда не существовало.              Люк с пренебрежением махнул рукой, что-то отвечая, но грохот из колонок позволили Джейн услышать лишь: «…ничего не значит». В следующий миг по его лицу расползлась улыбка, и Джейн вновь повернулась к парочке — тут же встретилась с недовольным взглядом Форда и стыдливо отвернулась под смех Люка.              Борясь со смущением, она попыталась сконцентрироваться на происходящем в кино — героиня со своим парнем взялась за ржавые лопаты и принялась собирать сгоревшие останки в ящик, чтобы закопать их как можно глубже под землю.              Краем глаза Джейн заметила, что Люк подпёр голову рукой, будто ему стало трудно сидеть ровно. Стремясь избавиться от беспокойства, Джейн проговорила:              — Мне кажется, «проклятый пасечник» был обычным маньяком из какого-нибудь села поблизости.              Он поджал губы, прыснув:              — Упс, ты забыла, что это фильм про призраков.              Чёлка Люка слегка съехала набок, и под ней Джейн различила непонятное пятно. Люк ощутил взгляд на лбу и поправил волосы, выпрямившись. «Родимое пятно?» — предположила Джейн, возвращая взгляд к экрану, чувствуя вину за своё любопытство.              В этот момент героиня и её парень наконец перестали целоваться и в ужасе уставились на заколоченный ящик, над которым заклубилось зеленоватое облако, очертаниями напоминавшее скрюченную человеческую фигуру. Почти сразу позади них взвыл мотор зерноуборочного комбайна — Эбигейл взвизгнула — парню героини с хрустом оторвало ногу.              — Звучит, как лист свежего салата, — призналась Джейн под сопровождение из истошных воплей, надеясь на успех шутки. Она снова повернулась к Люку, чтобы не смотреть на сцену гипертрофированного кровотечения, как только первые капли алой жижи брызнули прямо в камеру.              Люк сдержанно рассмеялся:              — Больше похоже на сочный арбуз.              «Терпеть не могу кровь», — голова продолжала ныть, Джейн замутило.              — Тебе нехорошо? — Люк дотронулся до плеча, его глаза в полутьме казались искренне обеспокоенными.              Джейн кивнула, но показала большой палец, приподнялась и собралась отойти. Неожиданно её схватили за запястье и потянули обратно. Она плюхнулась в кресло, ударившись спиной.              — Дженни, ты куда? — Эбби оказалась так близко, что Джейн чуть не поддалась желанию грубо оттолкнуть её за вторжение в личное пространство.              «Вот это да, решила вспомнить обо мне?» — пронеслось в мыслях.              — Куплю попкорн и вернусь. — борясь с раздражением, Джейн с лёгкостью высвободила руку и тут же стала уходить, показывая, что не собирается спрашивать разрешения.              — Но!..              Она не остановилась, а Эбби не стала повышать голос, чтобы перекричать мерзкое жужжание, охватившее кинозал. Когда Джейн толкнула тяжёлую дверь выхода, главная героиня завизжала, и зрителей вновь осветила вспышка. Дверь за спиной щёлкнула, контрастная тишина снаружи вызвала головокружение, пришлось опереться о стену.              Холл был совершенно пуст: никого, кроме девушки за стойкой с попкорном. Работница приветливо улыбнулась, Джейн оцепенела.              — Что случилось? — повысив голос, спросила кассирша.              Чужой голос воскресил в памяти воспоминание о странной встрече на кладбище в день похорон Лисы, и в следующее мгновение пробудился ещё десяток связанных образов, за них цеплялись другие отголоски того трудного периода. В голове будто захлопала сотня-другая кукурузных зёрен, и теперь она раздувалась, как пакет для приготовления попкорна.              «Это не может быть она», — стала убеждать себя Джейн, тщетно пытаясь скрыть настороженность в каждом движении. Её захлестнуло осознание приближения чего-то по-настоящему ужасного.              Кассирша пугающе походила на Джин из Монтерея, которая наговорила о Лис гадостей. Джейн не спеша направилась к стойке, желая убедиться, что обозналась.              — Эй, ты как? В порядке? — снова подала голос рыжая.              — Вполне, — промямлила Джейн, неосознанно повторившись. Теперь нечто, преследовавшее с того самого дня, когда Лис в последний раз вздохнула в её руках, стало неотвратимым.              Вспомнились вяжущая сладость на кончике языка и тяжёлая горечь на его корне, словно Джейн всё-таки присоединилась к той трапезе из жимолости и белладонны. Дыхание стало прерывистым.              Из-за стойки на неё смотрели очень злые глаза, она чувствовала за их голубизной нечто враждебное, но не могла понять, отчего, ведь рыжая пока ни разу не причинила ей вреда.              — Хотела купить попкорна? Не очень хорошая идея. — Джин хихикнула и стукнула ноготком по пустому аппарату.              За стеклом не было ни грамма кукурузы. По щекам Джейн потекли слёзы, она больше не могла отрицать очевидного.              — Да не расстраивайся ты так, — издевалась Джин, будто не понимала, что отсутствие попкорна тут ни при чём. — Тебе ведь просто нужна была причина, чтобы уйти.              — Куда делся персонал?! Что происходит?! — задыхаясь, выпалила Джейн. — Ты преследовала меня? — еле выдавила она, заставляя себя дышать глубже.              Рыжая рассмеялась.              — Ты ничего не понимаешь. Моя глупышка. Я всегда была с тобой, просто старалась не отсвечивать.              — О чём ты?.. Мы познакомились на похоронах! — Джейн шумно втянула воздух носом, сдерживая всхлипы, и оглянулась. По-прежнему никого, кроме неё и этой сумасшедшей.              — Дженни, нам нужно как следует поболтать. Мне есть, что рассказать. Особенно про твоих новых друзей. Но надо отойти. — Джин обернулась и увидела позади дверь с табличкой «Служебное помещение». — Например, сюда. Давай, пока никто не вернулся. — Джин нажала на ручку, и дверь приоткрылась, внутри было темно.              — Ты убила Лис?! Отвечай!              — Какие глупости! — Она замотала головой, посмеиваясь, будто услышала самую большую бессмыслицу в жизни. — С чего ты взяла?              Джейн глядела в отвратительно весёлое лицо, готовясь в любой момент сорваться с места. Дверь в зал слишком тяжёлая, она не успеет открыть её и попасть внутрь, а, значит, единственный путь спасения — центральный выход.              — Дженни, успокойся, не нужно бежать. Тише. — Джин стала серьёзной и положила руку на сердце. — Я бы никогда не смогла тебе навредить.              — Ты серьёзно?!              — Конечно. Давай сюда, скорее.              Она приоткрыла калитку стойки, приглашая Джейн зайти. Та сделала пару шагов назад, сжав кулаки, её трясло.              — Никуда с тобой не пойду! Явилась на кладбище, следила за мной и несла чушь, а теперь типа работаешь в Найфсе, зовёшь в подсобку и говоришь так, будто читаешь мысли! — Джейн захлестывала ярость, горячие слёзы склеивали ресницы.              — Потому что я знаю твои мысли, Джейн. — Рыжая разочарованно отпустила калитку, и та захлопнулась. — Я всё о тебе знаю, я как бы твоя…              — Хватит! — перебила Джейн, истерично всплеснув руками. — Меня достало! Хватит уже! — В горле запершило от напряжения. — Либо звоню в полицию, либо объясняешь, в чём дело!              За спиной хлопнула тяжёлая дверь, Джейн едва не вскрикнула, сердце бешено колотилось. Она увидела вышедшую из зала Эбигейл.              — Говори! — Джейн развернулась обратно, однако за стойкой никого не было и подсобка будто всё это время оставалась закрытой.              — Дженни, куда ты пропала? Я хотела сказать, что попкорна уже как месяц нет, но ты ушла.              Джейн стала торопливо вытирать слёзы, стоя к ней спиной, будто могла скрыть собственное бессилие.              — Что случилось?! — испуганно спросила Эбби и схватила её за плечи. — Почему ты плачешь?              Джейн мотнула головой, слова застряли в горле, она попыталась вырваться, и Эбби отпустила её, слёзы неконтролируемо сыпались из-под ресниц, просачивались через уголки век, нутро пожирало отчаяние. Быть может, ответы, о которых она даже не подозревала, были смертельно близко, и она бы пожалела, узнав правду, но теперь то, что могло пролить свет на кошмар, в который превратилась её жизнь за последние полгода, исчезло прямо из-под носа. Это было невыносимо.              — Пошли со мной, пошли со мной, — затараторила Эбби, взяла её за локоть, пытаясь увести.              — Нет! — взвыла Джейн, рефлекторно сбрасывая её руки, в голове крутилось: «Почему ты тоже хочешь меня куда-то затащить?!»              — Дженни, нам надо в туалет. Пожалуйста, пойдём, фильм почти кончился, пока никто не увидел, пошли, пожалуйста.              Джейн представила кучу недоумевающих пар глаз, и все смотрели на неё, чувствуя отвращение и жалость. Она сдалась, и Эбби повела вниз по коридору, за угол, там оказался чёрный ход, справа были туалеты.              Как только они зашли в небольшую комнату, отделанную плиткой, Эбби со знанием дела повернула замок в двери. Услышав щелчок, Джейн остолбенела.              — Что ты делаешь?!              Эбби оторопело замахала перед собой руками, явно не ожидая такой реакции, стала оправдываться:              — Не хочу, чтобы сюда сейчас кто-нибудь зашёл, пускай немного потерпят, успокойся, приведись в порядок, я прикрою, всё будет хорошо, я побуду рядом.              «Открой!» — чуть не сорвалось с губ, но Джейн сделала глубокий вдох и подошла к раковинам, заставила себя отвернуться и стала умываться.              Забота Эбигейл заставала врасплох. Они познакомились только вчера, а эта девушка вела себя так, будто они уже давно подружились. Холодная вода приятно обволакивала разгорячённое лицо. «Значит, она не обижена?.. Тогда почему весь день не обращала на меня внимания?» — поток мыслей прервала чья-то попытка открыть дверь, и Джейн опасливо покосилась в сторону входа. Эбби непоколебимо стояла там же, будто готовясь дать теоретическому вторженцу отпор.              Воспользовавшись бумажным полотенцем, Джейн мельком глянула в зеркало. К сожалению, то, что она плакала, мог бы не заметить только слепой.              — Тебя напугал фильм? — вкрадчиво спросила Эбби.              — Нет. — Выдохнула Джейн. — Это всего лишь глупый ужастик, он совсем не страшный.              — И не грустный?              — Конечно нет. Кстати, чем закончилось?              — Всех убил призрак… А потом приехала полиция, и он вселился в одного из копов. Божечки, жуть! Мне было так жаль Билли и Пэм, я даже прослезилась…              Девушки встретились взглядами и сдержанно рассмеялись. Джейн неловко почесала затылок, короткие волосы кольнули пальцы.              — Ты в порядке, Дженни?              — Да… Спасибо.              — У тебя… какие-то свои проблемы?              «Пожалуйста, не думай, что я не в себе», — Джейн наблюдала за новой знакомой с затаённой надеждой, боясь различить в ней осторожность или натянутое дружелюбие. Эбигейл не отводила глаз и терпеливо ждала ответа.              — Эбби, знаешь…              «…нет у меня никаких проблем», — хотела ответить Джейн, однако осеклась. Это было бы наглой ложью, особенно учитывая то, что к призраку Лисы и голосам в голове теперь присоединилась безумная рыжая с кладбища, увязавшаяся за ней в крохотный Найфс.              — …да. — Джейн вздохнула, ощутив некоторое облегчение от собственного признания. — Я не хотела портить поход в кино, прости… Спасибо, что помогла мне. Давай я просто уйду.              Брови Эбби взметнулись вверх, делая её округлые глаза ещё добрее.              — Может, лучше сходим поесть? Я знаю хорошее место. Пойму, если ты не хочешь. Просто… Ты не должна говорить, в чём дело. Правда! Мне просто кажется, что тебе нужна компания. Я пойму, если ты откажешься.              Лицо Эбби покраснело, она еле остановила себя от дальнейшего словесного потока.              — Эбби, спасибо, но… я правда не хочу портить вам вечер.              — Но мы сразу разойдёмся, если ты уйдёшь.              — Я про вас с Фордом.              — Нас?              Джейн смутилась и не могла понять, отчего: из-за робости Эбигейл или оттого, что кто-то снова тщетно пытался попасть в туалет и уже выламывал ручку.              — Тебе с Фордом… — Джейн понизила голос. — Нам с Люком лучше пойти домой, посмотри, в каком я виде. Да и мальчики постоянно грызутся.              Губы Эбби дрогнули в улыбке, она покачала головой:              — Это не свидание. Тем более, я ещё с утра задумала тебя увести.              — Зачем? — Джейн точно не ожидала такого услышать.              — Мальчиков нужно помирить. Они ведут себя, как дураки, их надо проучить. — Эбби хихикнула и хлопнула в ладоши. — Уйдём через чёрный ход, собьём их с толку.              — Просто бросим их? Это как-то… по-детски.              Судя по изменившемуся выражению лица, сказанное задело Эбби.              — Хорошо, — начала она серьёзно, — тогда давай объясню, чтоб было по-взрослому. Люку и Форду уже давно пора поговорить. Наедине. Но мальчишки ведут себя, как бараны, и никогда в этом не признаются. — Она выдохнула, остужая пыл. — Поэтому нам нужно оставить их так. Если подойдём и скажем, что хотим погулять, как подружки, — они просто разойдутся по домам. А так — пусть хотя бы поищут нас, может, успеют помириться за этим делом.              Идея казалась Джейн безнадёжной и даже в какой-то мере злобной, однако она умилилась стремлению Эбигейл вновь свести старых друзей. Однако тёплое чувство не успело разлиться в груди — его опередил острый укол горечи от предательства.              «Значит, меня просто хотят использовать. Снова. — Джейн отвернулась и рванула на себя ещё одно бумажное полотенце, хотя и руки, и лицо уже были сухими. — Как я вообще могла подумать, что со мной хотят дружить? Тем более просто так, ни с того, ни с сего?» В груди стали набухать бутоны разочарования и обиды, всё крепче опутывая сердце шипастыми стеблями.              «Успокойся и хорошенько подумай. Ты же слышала: Эбби “с утра задумала” всё это. Не будь глупой. Пригласила тебя вчера, а придумала это сегодня».              Голос в голове прозвучал подобно нежному и успокаивающему мычанию колыбельной… если бы её напевала рыжая Джин. Однако он не ворвался в голову, как это делали саркастичные комментарии и угрозы Лисы, — плавно отодвинул неприятные мысли на второй план, не заглушая их, уверенно отстаивая приобретённое место. К тому же, голос не пытался внушить какой-нибудь бред или заставить что-нибудь сделать — лишь обратил внимание на то, что Джейн чуть было не упустила из-за расшатанных нервов.              «Это правда», — признала она.              — Что ж, Эбби, — Джейн успела подать голос, пока для ответа не стало поздно, для вида обтёрла руки и швырнула полотенце в урну, — мы сбежим. Но только если расскажешь, почему они рассорились.              В глазах Эбигейл сверкнула радость, она довольно закивала, чуть не подпрыгивая на месте, подскочила к Джейн и взяла её за руки, будто одна только возможность провернуть подобное уже значила многое, будто за все годы их ссоры ни разу не возникало подходящего случая. Джейн ощутила себя непривычно счастливой и заулыбалась, даже отстраниться не хотелось.              «Не понимаю, что ты делаешь в моей голове, но… спасибо?» — проговорила Джейн про себя, надеясь, что ей не ответят. В мыслях и так уже звучал голос Лис, что выходило за рамки нормальности, и только ещё одного ей не хватало.              «О, Дженни, ты в полном порядке, — тут же прозвучало мягко. — И Лиса больше тебя не побеспокоит. Мы справимся с ней. Вместе».              Джейн охватило благоговение. Пока она хранила молчание и не замечала ничего вокруг, Эбби открыла дверь, доблестно выдержала гнев незнакомой девушки, ворвавшейся внутрь, с милой улыбкой извинилась, осторожно выглянула в коридор и, игнорируя тяжёлый взгляд других посетительниц, схватила Джейн за руку.              — Их нет, скорее!              Джейн была сначала поражена произошедшим в кинотеатре, затем — в ней самой, и потому послушно последовала за Эбигейл на улицу, особо ни на что не реагируя, засеменила ногами и неуклюже споткнулась о порожек.              Эбби успела среагировать и удержала её, от рывка Джейн пришла в себя.              — Ох, спасибо, — на ходу выдохнула она, пришлось выровнять шаг, поскольку они не стали останавливаться. — Прости, мне надо быть внимательнее.              — Не страшно, Дженни, ещё выучишь здесь каждую кочку и каждый поворот, — Эбигейл рассмеялась, её каре пружинило от каждого поспешного шага, кругом было так тихо, и они шли так близко, что иногда Джейн могла слышать шелест светлых волос.              Эбби преисполнилась радостного волнения, будто их шалость непременно должна была привести к ожидаемому результату, и, возможно, поэтому забылась в фантазиях и отпустила руку Джейн лишь тогда, когда они уже были далеко от кинотеатра.              Происходящее казалось ненастоящим, невозможным. Джейн не помнила, когда в последний раз убегала подобным образом вместе с Лисой, может, такого вообще никогда не было. Если Лисе хотелось от кого-нибудь определённых действий или поведения — она могла просто попросить, а иногда даже приказать, и, как правило, всегда добивалась желаемого.              «Думаю, ты уже догадалась?» — еле слышно прозвучал голос рыжей Джин в голове.              Джейн даже не успела почувствовать, как зародилась мысль: это произошло слишком быстро: «У Лисы всё-таки был дар».              Джин тут же услышала — ответ не заставил ждать:              «Не совсем. Но, пожалуй, слово подходящее. Учитывая твою перспективу».              «Мне не нравится, что ты слышишь всё! Даже то, о чём я просто думаю, о чём не собираюсь рассказывать! — Джейн с трудом удержала крик от осознания собственной уязвимости. — Ты что, постоянно роешься в моих мыслях?»              «Моя глупышка. Мне не нужно копаться у тебя в голове, чтобы знать, о чём ты думаешь. Поверь, я не прикладываю ни малейшего усилия, твои мысли как бы сами вьются вокруг меня». — Голос рыжей Джин звучал услужливо и терпеливо, несмотря на явное недоверие и агрессию Джейн, словно она была готова объяснять это раз за разом.              «Так закрой уши!» — бросила про себя Джейн, оглядываясь: может, преследовательница где-то рядом и просто отвлекает её, чтобы устроить засаду, когда они с Эбби окажутся в безлюдном месте.              «Милая, я не хочу навредить ни тебе, ни Эбигейл, нет нужды искать меня. Я всегда с тобой. И не могу закрыть уши, чтобы не слышать твоих мыслей, поскольку у меня их нет, — ровно так же, как и глаз — и потому я не могу закрыть и их, чтобы не видеть мир твоими глазами».              «Что?..»              — Не беспокойся, мы уже точно от них ушли, — рассмеялась Эбби, очевидно, не имея возможности правильно понять поведение Джейн, и таким образом прервала напряжённый внутренний диалог. — Почти пришли. Надеюсь, тебе понравится. Ты ведь ешь фастфуд?              Джейн растерянно заморгала.              — Прости, что?              Переход к привычной речи с самым обыкновенным собеседником вызвал ощущение резкого перепада давления в ушах, как будто они ехали по горному серпантину.              — Ну, всякие бургеры, картошку фри, отбивную в кляре, может быть, — пояснила Эбигейл, отчего-то смутившись.              — Звучит вкусно, — осторожно ответила Джейн, надеясь, что расслышала правильно.              — Но ты такого не ешь, да? — огорчённо уточнила Эбби.              — Почему ты так решила? Ем, просто не часто.              Эбигейл с облегчением вздохнула и улыбнулась:              — Испугалась, что ты на диете, а я потащила тебя в закусочную, не подумав.              Джейн нахмурилась, понимая, что, скорее всего, предположение было вызвано её бледностью и худобой. Эбби тут же сменила тему:              — Значит, у Люка есть девушка?              Джейн хмыкнула, вспоминая увиденный пару часов назад поцелуй в щёку, подкреплённый объятиями.              — Не знаю. Судя по тому, что мы застали, да. Хотя… — Она покосилась на Эбигейл. — Кажется, я совсем не понимаю, как работают отношения, так что та брюнетка вполне может быть просто подругой.              Эбби передёрнула плечами в знак неопределённости:              — Мне казалось, до твоего приезда он всегда был один, поэтому я и удивилась.              — Так вы же с ним три года не общались, откуда тебе знать, есть у него другие друзья или нет?              Эбби замялась, отводя взор:              — Ну, когда мы дружили, у него кроме нас ещё была всего одна подруга, но постарше, так что вряд ли стала бы с ним встречаться, — размышляла она, закатив глаза, — тем более, это дочь нашей учительницы по литературе, миссис Игл, было бы странно и неловко, хотя бы с его стороны.              «Табита! — промелькнуло в мыслях, брови Джейн поползли вверх. — Почему Люк ни разу не упоминал о ней?»              — Понимаешь, да? — Эбби усмехнулась, кивнув в ответ на удивление.              — Три года это всё-таки много, он бы успел перезнакомиться с кучей новых людей, разве в такое сложно поверить?              Эбби будто хотела что-то ответить, но засомневалась, стоит ли, поэтому Джейн заговорила вновь:              — Хоть я и не так давно знаю Люка, мне кажется, что он хороший, пусть с ним и бывает непросто.              — Его иногда заносит, — сдержанно добавила Эбби, смотря за реакцией Джейн.              — Ещё он может игнорировать всё вокруг, и это ужасно бесит, — продолжила та, пожимая плечами. — Но, несмотря на это, Люк мне вполне нравится.              — Это хорошо, — вздохнула Эбби, её голос сквозил печалью, — он ведь твой кузен, было бы ужасно, если б вы не ладили. Тем более, пока приходится жить под одной крышей.              Поначалу Джейн растерялась — забыла, что должна притворяться новоиспечённой родственницей, но всё же смогла вовремя войти в роль и кивнула.              — Переезд в другой город, новые дом и школа, старых друзей нет рядом, да и родителей пока тоже. — Эбби вновь вздохнула. — Тебе, наверное, очень тяжело? — Казалось, что она действительно сочувствует, а не интересуется из праздного любопытства или спрашивает, не зная, о чём поболтать.              Карие глаза Эбигейл покраснели, Джейн стало неловко. Хотелось спросить: «Зачем ты так переживаешь обо мне?»              — Всё вокруг, конечно, незнакомое, от этого немного не по себе. — Просто ответила она. — Но я была рада сменить обстановку, в Виктине случилось много неприятного. — Во всём этом она могла быть честной, несмотря на потребность в одной лжи, такой случайной и бессмысленной. Джейн осеклась, не питая уверенности, но всё-таки добавила: — Да и друзей у меня особо не было, так что не велика потеря.              — Быть не может, чтобы у тебя... — едва успела сказать Эбби перед тем, как они завернули за угол.              Разговор вдруг оборвался. Джейн резко рванули за локоть, и она споткнулась о чужую ногу. Прежде, чем успела понять, что произошло, Эбигейл упёрлась ей в плечи и замотала головой:              — Ты чуть не врезалась! А говорила, что будешь внимательнее! Не подвернула лодыжку?              Они стояли в стороне от металлического стенда-домика, который рекламировал дайнер «У Одри», надпись на нём гласила: «Сытные обеды! Семейные комбо! Свежие продукты! Заходи, у нас вкусно!»              — Прости, задумалась. Ты не ушиблась? — Джейн отстранилась от Эбби, поскольку по инерции впечатала её в шершавую стену бакалеи. — Давай отряхну.              Пока она легко шлёпала синий пиджак Эбигейл, выбивая пыль, успела осмотреться. Они зашли в переулок, где, помимо ресторана, чей стенд они чуть не сбили, располагались пекарня, крохотный продуктовый, секонд-хенд и ломбард. «У Одри» выделялся гладко обтёсанными стенами, окрашенными в нежно-зелёный цвет; остальные заведения, по-видимому, довольствовались изначальным цветом зданий в переулке — серо-голубым, нанесённым поверх грубой шпатлёвки.              За стеклянной дверью дайнера появилась высокая блондинка с завязанными в тугой хвост волосами. Послышался перезвон колокольчика — девушка вышла на порог. На ней была форма официантки: светлая рубашка, салатовый жилет, такого же цвета юбка, из-под которой торчал белый подъюбник; образ дополнял чистый передник, отороченный ажурным кружевом, из всей этой опрятной картины выбивались только пыльные красные кроссовки. Она сунула что-то под дверь, чтобы та оставалась открытой.              — Хоуп! — Внезапный крик Эбигейл заставил Джейн дёрнуться. — Ты опять поставила стенд посреди дороги! Я чуть не навернулась, выйдя из-за поворота!              Официантка встрепенулась, и миловидное лицо с аккуратным макияжем подёрнулось гримасой раздражения.              — Надо смотреть под ноги, а не в облаках витать!              — Надо ставить стенд нормально, пока кто-нибудь не убился!              Хоуп сердито сжала кулаки и хотела выкрикнуть что-то ещё, однако заметила Джейн, и тут же голос, до этого гремящий, удивительным образом взвился вверх резвой птицей:              — Ой, ты с подружкой?!              — Так бы сразу, — еле слышно пробормотала Эбигейл.              — Давай её сюда, хорошенько вас накормим! — Хоуп хлопнула в ладоши, что очень напомнило манеру Эбби, и, поправив передник, поспешно скрылась в ресторане.              Эбигейл взвалила стенд на себя и, прежде чем Джейн спохватилась, прошла несколько шагов и поставила его поближе к стене, подальше от поворота.              — Знаешь, мне даже как-то страшно стало, — пошутила Джейн у входа. — Хоуп — твоя сестра?              Эбби процедила «да», и они прошли под салатово-красной вывеской «У Одри». Внутри их встретила стойка с десятком барных стульев, за которой стояла субтильная женщина в той же форме, что у Хоуп, только на тёмной шее дополнительно красовался трёхцветный галстук-бабочка, а жёсткие кудрявые волосы были собраны с помощью пары-тройки белых заколок для волос.              — Здравствуй, Лора! — подала голос Эбигейл, махнув рукой.              — Привет, Эбби, привет, подружка Эбби, — широко улыбаясь, приветствовала их барменша, уголки её кофейных глаз были изрезаны гусиными лапками. — Как тебя зовут? — Лора наклонилась через стойку, протягивая длинную руку.              — Джейн, — оторопев, та некрепко пожала чистую ладонь, которая даже на расстоянии пахла травяным мылом.              — Отлично. — Лора удовлетворённо кивнула, после чего присела за стойку и крикнула уже оттуда: — Тебя будет ждать сюрприз!              Эбби хихикнула и провела совершенно смущённую Джейн к пустому столу у дальнего угла, они сели на клетчатые диваны напротив.              Только когда Джейн смогла спрятаться ото всех за широкой спинкой, на душе стало поспокойнее. Она тихо отметила:              — Все такие милые.              Через минуту Хоуп принесла меню.              — Очень рекомендую «Нью-Йоркер», наш лучший бургер, или, если хочешь чего-нибудь поинтереснее, «Филадельфер» — в нём рыбные палочки.              — Бургер с рыбой? — Джейн в изумлении вчиталась в строчку, куда ткнула пальчиком Хоуп. — Давайте его, — потом скользнула взглядом по цене и прикинула, что совсем не рассчитывала есть вне дома: — и всё.              — А картошку-у? — огорчённо протянула Хоуп, каким-то образом умудряясь глядеть сверху умилительно просящими глазами.              — А фри с меня, — вклинилась Эбби, — да и «Филадельфер» тоже. И два стакана… — Эбигейл праздно повертела меню в руках, — Джейн, любишь лимонад?              — Да, но не стоит…              — Два стакана лимонада, Хоуп. И «Нью-Йоркер» с беконом. И побыстрей! — Эбигейл высокомерно вздёрнула носик и протянула старшей сестре заламинированный лист.              — Ой-ой, сбей-ка спесь. Если помнишь, у тебя сегодня смена. Или что, думаешь, пришла с подругой — сможешь откосить?              В Джейн снова проснулось тревожное предчувствие, опасения забились о рёбра: «Пригласила меня на работу, чтобы сестрёнка прикрыла прогул?»              — Конечно нет! Сегодня сам бог велел!.. Я лишь хотела угостить Джейн.              По лицу Эбби расплылся румянец, пусть она и казалась непоколебимой. Хоуп фыркнула, стягивая со стола меню.              — Будет сделано, — проговорила она, скорее всего, дежурную фразу и уже развернулась, однако, похоже, не удержалась и, уходя, проронила: «Странно, где же сейчас Форд?»              Джейн косилась на спину Эбби, которая с завидным упорством стала перевязывать шнурки на своих синих туфлях, нагнувшись под стол. Кровь начинала закипать, однако Джейн напомнила себе, что одни лишь подозрения не доказывают вину.              — Ты правда не собиралась выкроить себе выходной?              Эбби чуть было не ударилась макушкой о столешницу.              — Я ведь сказала, что нет, — выдохнула она огорчённо и выпрямилась. — Ты мне не веришь?              Её глаза вновь заблестели, почти слезясь, и подобная эмоциональность в очередной раз выбила Джейн из колеи.              — Верю… Извини.              Эбигейл, тем не менее, выглядела виноватой. Нервно проворачивая кольцо на пальце, она затараторила:              — Как тебе здесь?.. Может, многовато зелёного? Диваны в клетку вообще не вписываются, да?.. Мне кажется, было бы лучше, если б заказали полосатые. Мама, вообще-то, хотела такие, но папа перепутал, и вот уже пять лет тут диваны в клетку, мы их кое-как вписываем в интерьер с помощью пледов, — Эбби указала куда-то в сторону, там стоял высокий шкаф со стеклянными дверцами, до отказа забитый белыми свёртками, — но сейчас всё ещё слишком тепло, гости жаловались, поэтому они лежат в шкафу с лета до поздней осени, но вот через пару месяцев, увидишь — станет куда приятнее, я тебе скажу…              — Постой, постой! Тут довольно мило. — Джейн замахала ладонями, пытаясь остановить внезапную тираду о дизайнерских изысканиях. — Ты сказала, твой отец заказывал сюда мебель? И вам пришлось потом докупать пледы?              — Да. Потому что так было дешевле, чем закупать новые диваны, и быстрее, чем перепродавать эти. Тем более, господи, кто вообще захочет купить себе этот ужас? — Она с неприязнью хлопнула по спинке.              — Погоди, это что, дайнер твоей семьи?              — Да. — Эбби захлопала пушистыми ресницами. — Я что, забыла сказать?              Джейн нервно рассмеялась и кивнула.              — Как-то вылетело из головы. Я сегодня сама не своя. — Она положила руки на стол, но надолго оставить кольцо в покое не смогла — через пару мгновений заскребла его ногтем.              — Ты действительно вела себя немного… отстранённо.              — Ох-х, прости-и... — Эбби понизила голос. — …это из-за Форда. Когда он рядом, когда я думаю, что мы куда-то идём вместе, все вокруг перестают существовать. — Она вздохнула и стала смотреть в окно. — Это просто ужасно, я знаю, но ничего не могу с собой сделать.              Эбигейл раз за разом сбивала Джейн с толку, но в этот раз просто обескуражила. Ощущение уязвимости совсем нечасто покидало Джейн при общении: горький опыт научил думать, прежде чем что-либо говорить, особенно, если хотелось поделиться личным. Сердце в разверстой груди ранить куда легче, чем когда оно погребено под слоями мышц и костей.              Джейн представила себя убийцей, которой жертва сама протягивала нож, по шее пробежали мурашки.              — Эбби, — негромко позвала она, обеспокоенно вглядываясь в карие глаза-омуты. — Почему ты всё это говоришь?              Эбигейл медленно заморгала, не совсем понимая суть вопроса.              — Потому что совсем забыла о тебе, хотя сама предложила погулять. Я вела себя отвратительно и признаю это.              — Я понимаю, спасибо, конечно, но…              За барной стойкой взвизгнул блендер, с громким треском стал крошить лёд, стаканы слабо звякнули друг об друга.              — Что? — пытаясь перекричать шум, Эбби наклонилась над столом.              Джейн в ответ махнула рукой, решив, что не стоит озвучивать застрявшие в горле слова. «Ты знаешь меня меньше дня. — Она потупила взор. — Неужели не боишься, что над тобой могут издеваться и смеяться за это?.. Кажется, со мной что-то не так, раз возникают такие мысли в голове».              Блендер перестал шуметь, Эбигейл внимательно посмотрела на Джейн, её лицо выражало тревогу:              — Я что-то не то сказала?..              — Да нет.              Брови Эбби изогнулись.              — Ох, мне так жаль! Я не хотела сделать тебе неприятно, правда, я просто хочу быть открытой и отвечать честно, — залепетала она испуганно.              — Эбби, успокойся, — Джейн начинало раздражать её желание угодить, — я ничего тебе не сказала.              — Вот именно! А я всё равно чувствую, будто что-то не так.              «Почему ты упорно лезешь ко мне?! Что тебе нужно?!»              — Мне просто странно слышать, что ты так сильно переживаешь, вот и всё.              — Но я правда ужасно переживаю за тебя!              Глаза Эбби наполнились слезами, Джейн казалось, будто каждое её слово вгоняет в сердце напротив нож, хотя она совершенно не хотела ничего подобного. Было невыносимо трудно пытаться удержать карточный домик, который уже начал разваливаться.              — Эбигейл, мы только вчера познакомились… — обречённо призналась Джейн, надеясь, что доводы наконец дойдут до собеседницы, и та перестанет драматизировать.              — И что с того? Я была так рада. Ты даже сразу согласилась пойти погулять, — сипло ответила Эбби, сдерживая нервную дрожь в голосе.              Сердце Джейн билось быстрее, ей казалось, что с ней говорят абсолютно искренне, и оттого ситуация становилась всё хуже.              — Я не хотела звучать грубо. Просто не понимаю. Как можно переживать за человека, которого ещё день назад не знал? Тебе не кажется это странным?              Джейн боязливо смотрела в тёплые глаза Эбби, та медленно покачала головой.              — Нет.              Такой ответ задел её глубоко внутри. Чувствуя, что вот-вот расплачется, если всё это не прекратить, Джейн встала из-за стола и еле заставила ослабевший голос на мгновение окрепнуть:              — Где здесь туалет?..              Эбби опасливо кинула взор в сторону выхода, скорее всего, решив, что Джейн собирается использовать предлог, чтобы уйти, но всё равно подсказала: «Мимо стойки, направо по коридору».              Джейн направилась прямиком туда, перебирая ногами подозрительно быстро, но не могла иначе. Влетев внутрь светлой комнатки, она тут же скрылась в одной из кабинок и задвинула щеколду. Игнорируя стойкий запах хлорки, присела на закрытую крышку унитаза и крепко прижала ладони к лицу. Изнутри на грудь и шею словно давило нечто по-настоящему острое, ей казалось, что она вот-вот задохнётся, было необходимо продышаться, привести мысли в порядок.              «Почему тебе так больно?..» — вкрадчиво, еле слышно спросила Джин.              Джейн продолжила тяжело дышать, стараясь ни о чём не думать среди темноты зажмуренных век, но мысли роились сами по себе.              «Эбби такая глупая!.. Почему она думает, что может говорить всё это?!»              «А почему не может?..»              «Это опасно! Нельзя быть такой наивной! Просто ужасно!»              «Почему это опасно, моя глупышка?»              «Потому что… не зови меня так! Не лезь ко мне! Почему Эбби ко мне лезет?! Хочет меня использовать?!»              «Милая, я не могу игнорировать тебя и твою боль. Всё, что ты чувствуешь, всё, что думаешь, и всё, что с тобой происходит, — ничто не может пройти мимо меня».              «Кто ты?! Скажи наконец! Чтоб я могла послать тебя снова!»              Джейн всхлипнула. Слёзы просочились даже сквозь плотно сомкнутые пальцы. Она небрежно рванула туалетную бумагу и стала промакивать лицо. Крайне не хотелось разрыдаться вновь, и теперь, когда все усилия оказались тщетны, хотелось хорошенечко себя ударить за унизительную слабость.              «Я понимаю, почему ты злишься, Дженни, и мне ужасно жаль. Но то, что случилось — уже случилось, и теперь нужно просто двигаться дальше, — говорила Джин в монотонной манере воспитательницы. — Тебе трудно, поэтому не стану сердиться за грубый тон, но очень надеюсь, что ты перестанешь себя так вести, когда узнаешь правду».              «Думаешь, что поверю тебе после тех спектаклей на кладбище и в кинотеатре?»              «Милая, я пыталась предстать перед тобой в таком виде, в каком тебе будет проще воспринимать. Твой разум и так раскалывается на части, мне не хотелось с ходу шокировать тебя, это могло закончиться плачевно».              Джейн шумно втянула воздух и запрокинула голову, приоткрыв опухшие глаза. «Мне и так плохо. Хуже некуда. Давай уже. Покончим с этим».              В дверь кабинки постучали. Джейн распахнула глаза и проверила, задвинута ли щеколда. Она совершенно не слышала, чтобы кто-нибудь заходил в туалет. На фоне продолжала звучать тихая музыка, свет по-прежнему горел ярко — ничто не свидетельствовало о подошедшем вплотную кошмаре.              — Дженни, это я, открой, пожалуйста, — попросила Джин, встав у кабинки, её тень упала на кеды Джейн.              — Н-ну уж нет. — Та крепко схватилась за ручку, будто это могло спасти ей жизнь. Пальцы сковал лёд, лицо объяло огнём.              — Ладно. Всё равно ты меня слышишь. — Вездесущая преследовательница присела на пол, облокотившись о дверь спиной. Джейн уставилась на карманы кремовых джинсов, прошитые по краям чёрными нитями. — Наверное, будет сложно поверить после двух неудачных разговоров, но я всегда была с тобой. Меня без тебя не существует, но ты не могла даже подозревать об этом. Я старалась не отсвечивать…              Джейн пробрал нервный смех:              — И почему ты вдруг решила дать о себе знать? — Было трудно говорить, язык так и норовил застрять меж зубов.              — В тебя вселился злобный призрак Лисы Арендт. Я пыталась незаметно изгнать его, но у меня не вышло. Лиса совсем обнаглела: стала иногда брать контроль над твоим телом, — и тогда мне пришлось… явить себя.              — Вау, — Джейн хохотнула, понемногу растерзывая пропитавшийся слезами комок бумаги на коленях, — звучит, как враньё.              — Я бы никогда не стала врать тебе, Дженни, если бы могла сказать правду.              — С чего я должна тебе верить? Ты притворилась бывшей подругой Лис на похоронах. Это полная чушь. Тебя даже не Джин зовут, да?              — Я сожалею, что мне пришлось лгать, Джейн. Я просто боялась, что твой рассудок не выдержит, если скажу всё, как есть. Но ты оказалась сильнее.              — Я? Сильнее? — Джейн снова рассмеялась, чувствуя тянущую боль в груди и горле.              — Да. Любой бы уже сошёл с ума, но не ты. Ты держишься. И поэтому я смогу изгнать призрак Лисы… с твоей помощью. Сотрудничая с тобой.              Джейн хмыкнула, снова прижимая бумагу к мокрому лицу.              — Допустим, верю. И я не сошла с ума. — Она подавилась очередным смешком. — Начнём «сотрудничество» со знакомства. Как тебя на самом деле зовут?              Джин издала неуверенное мычание.              — У меня нет имени, поскольку я — неотъемлемая часть тебя. Назови меня, если хочешь.              — Ну знаешь, ты не барби, чтобы я просто выбрала какое-нибудь хорошенькое имя. Мне нужно хотя бы немного тебя узнать, и тогда смогу предложить что-нибудь.              — Во мне нет ничего, кроме цели, с которой служу тебе. Я храню твою жизнь, хотя сама не живая. У меня нет желаний, но я бесконечно стремлюсь исполнять твои. Я бессмертна, пока ты не умрёшь, поскольку воля к действию или бездействию остаётся, пока человек, её носящий, не перестанет существовать…              — Стой... Как ты сказала? «Бессмертная воля»?              — Что-то в таком роде.              Сидящая за дверью тепло улыбнулась. Джейн не могла понять, как, но ощутила это. Нутро окатила леденяще-обжигающая волна предвкушения. Похоже, она была готова прикоснуться к чему-то, что с трудом могла осмыслить.              — Тогда буду звать тебя Уилл, если ты не против. «Воля». В честь твоей сути.              — Имя… чудесное. Нося его, буду заботиться о тебе, как и впредь.              Джейн вздохнула, ощущая сильнейший трепет, смешанный с волнением.              — Я хочу открыть дверь.              Наречённая Уилл позволила сделать это, и, когда дверь приоткрылась, встретила Джейн с наидобрейшей улыбкой. Голубые глаза по-прежнему вызывали смятение, но, похоже, всё дело было в их нечеловеческой природе.              — У меня так много вопросов.              — Я знаю, милая. Знаю. Но сейчас тебе лучше вернуться. Мы сможем поговорить потом. Теперь в любой миг. Наедине даже смогу обнять тебя. — Услышанное вызвало мурашки, и Джейн неосознанно сделала шаг назад. Уилл смиренно отступила, жестом указав на выход. — Считай, что я… эм… кто-то типа ангела-хранителя. Так будет легче. Эбигейл ждёт тебя.              — Ох, Эбби. Мне не по себе от её наивности. Она не глупая. Просто… кажется, очень добрая что ли?.. А я… совсем не такая. Я боюсь.              Уилл замотала головой, рыжие косы отливали медью в свете потолочных ламп:              — Боишься эту малышку? — Она рассмеялась. — Эбби вызывает жалость. Она беспомощна в вопросах власти и насилия. Поэтому… ей легко управлять. Это ей стоит тебя бояться.              — Что ты такое говоришь? Я боюсь сделать ей больно. И не могу понять, отчего она не боится, что с ней так поступят.              Уилл легкомысленно развела руками.              — Возможно, ей просто пока повезло, и за неё пока ещё никто не брался. — Джейн окинула Уилл непонимающим взглядом, и та сразу стала серьёзнее. — Я пошутила. Прости, у меня по очевидным причинам трудно с чувством юмора.              Джейн понимающе кивнула и подошла к зеркалу, чтобы умыться. Уилл наблюдала со стороны и, убедившись, что та не собирается напасть, пока она в таком уязвимом положении, Джейн привела себя в порядок и решительно произнесла:              — Пойду обратно.              Проходя мимо стойки, за которой над чем-то трудилась Лора, Джейн мельком услышала донёсшееся из глубин сознания пожелание удачи.              Когда она приземлилась за стол напротив Эбигейл, та осмотрела её с нескрываемым удивлением, и, прежде чем Джейн успела что-либо сказать, выпалила:              — Божечки, я уже поверила, что ты ушла!              Прелестное лицо озарилось улыбкой, она была вне себя от радости.              — Эбби, прости меня. Я не должна была убегать.              Эбигейл кивнула и затараторила:              — У тебя свои проблемы, а я на уши присела со своими, верно? Я ужасная эгоистка, мне не стоило…              — Нет, Эбби. Всё хорошо. Ты… — Джейн сделала усилие, чтобы взглянуть в глаза: — …очень милая. — Эбби приоткрыла рот, будто услышала нечто невероятное. — А мне нечасто… встречались такие люди.              Джейн отвела взор, чувствуя, будто вот-вот задохнётся.              — Спасибо… — еле слышно ответила Эбигейл, явно тронутая. — Дженни, это очень грустно. Но, знаешь…              Её перебило появление Хоуп с двумя здоровенными тарелками.              — А вот и я! — Она синхронно поставила их на стол. — Приятного аппетита и да благословит вас бог! — нараспев пожелала Хоуп, хлопнула в ладоши, метнула весёлый взгляд в сторону Джейн и рассмеялась, заметив на её лице замешательство.              — Хоуп, ты это специально? — возмутилась Эбби, негодующе схватившись за край столешницы и глазами меча в сестру молнии.              — А что в этом такого? — Хоуп фыркнула, махнув хвостом. — Ты стыдишься? Я хочу, чтобы твоя подруга знала, что ты из протестантской семьи. — Она поставила руки в боки и перевела взгляд на Джейн. — У тебя какие-то проблемы с этим?              — Нет, что вы! — Она помахала перед собой руками. — Я просто даже не думала…              — А теперь, когда знаешь? Это что-то меняет? — Хоуп изогнула бровь.              — Хоуп, прекрати! — вклинилась Эбби.              Она не находила себе места и словно была готова броситься на сестру, лишь бы закрыть той рот.              — Эбби, всё хорошо, — поспешила ответить Джейн, опасаясь, как бы не вышло ссоры. Она обратилась к Хоуп: — Мы только вчера познакомились…              — Вот именно! Ничего я не стыжусь, просто ещё не успела рассказать… — Эбигейл скрестила руки на груди, глядя на сестру исподлобья, — …а ты устроила тут какое-то… воскресное шоу, будто мы какие-то сектанты! Ты же так даже не говоришь!              — Говорю, просто не всегда. — Хоуп мотнула головой. — Например, по праздникам.              Из груди Джейн вырвался хриплый смешок, переросший в сдержанное хихиканье, обе девушки уставились на неё.              — Вообще-то, я тоже протестантка, — призналась она, почёсывая шею. — Просто в церковь не хожу и молитв толком не знаю. Наверное, для вас это стыдно?              — Нет, что ты! — в один голос воскликнули сёстры, после чего обе замялись.              — Дженни, клянусь, я не веду себя, как какой-нибудь наглый проповедник, я никогда не лезу к другим со всем… этим, — стала уверять Эбигейл, с надеждой смотря в глаза.              — Да. — Хоуп вздохнула, поправляя передник. — Мы, то есть наша семья, считаем, что те, кто называет других грешниками или безбожниками, если они «посмели» недостаточно, по их мнению, веровать, — идиоты. Они не верующие — просто совершают заученные ритуалы ради какой-то извращённой показухи.              Хоуп немного промолчала, косясь на Эбби, будто ожидала, что та подаст голос, но, не получив желаемого, продолжила:              — Если ты веришь, какая тебе разница, что там считают другие и как они себя ведут. К тому же, каждый верит по-разному, и кто ты вообще такой, чтобы его судить?              Хоуп усмехнулась, следя за молчаливой реакцией на свои слова.              — В общем, Дженни, — Эбби протянула руку за солонкой в середине стола и неуверенно обхватила её пальцами, — пожалуйста, знай, что моя вера внутри меня, а не снаружи.              — Мне кажется, я могла бы даже спустя полгода общения не понять, что ты из такой семьи, — поддержала Джейн, улыбнувшись. — Я могу спросить?              — Конечно.              — Ты молишься перед едой?              Джейн совсем не хотелось, чтобы Эбби думала, будто узнанное отвращает или пугает. Она практически ничего не знала о том, что следует знать религиозному человеку, однако это было совершенно естественно для жизни, которую жила Джейн. Ровно так же естественно было то, что Эбигейл жила совершенно по-иному и чувствовала мир вокруг иначе — как и все другие люди. И открывшаяся правда ни коим образом не должна была негативно сказаться на их отношениях, тем более что никто не собирался заставлять другого чувствовать себя неправым.              Губы Эбби подёрнулись благодарной улыбкой:              — Да. Но не всегда, если честно. Иногда неудобно.              Хоуп неодобрительно цокнула, но сразу ухмыльнулась, давая понять, что шутит. Официантка снова пожелала приятного аппетита и ушла.              Посолив картошку, Эбби поставила солонку на место. «Давай, кушай, пока не остыло», — сказала она, сложила руки перед собой в замок и прикрыла глаза.              Джейн осторожно подцепила горячий ломтик картошки фри и откусила. Пахло просто великолепно, от бугристой булочки с кунжутом шёл пар, из-под неё выглядывало несколько листьев салата, квадратный кусочек сыра и хрустящая панировка рыбных палочек. Она обхватила увесистый бургер с двух сторон и взглянула на Эбби.              Умиротворённое лицо, обрамлённое светлыми локонами выше плеч, было недвижимо, на губах застыла едва различимая улыбка, под закрытыми веками иногда подрагивали ресницы. «Надеюсь, у тебя всё действительно хорошо. Не могу поверить, что можно быть такой радостной, когда на самом деле что-нибудь не так», — с этой мыслью Джейн отвела взгляд к окну и принялась есть. Как же давно у неё не было еды, от которой слюна начинает течь быстрее.              Мгновениями позже Эбигейл также принялась за свою порцию. Вскоре Хоуп услужливо принесла заказанный лимонад. Поначалу Джейн решила, что на кухне что-то перепутали: они просили два одинаковых напитка, однако, помимо дроблёного льда, кусочков лимона и листков какой-то травы, в её стакане плавала мелко нарезанная клубника, а на дне тонким слоем краснела полоса сиропа.              — Кажется, это чужой заказ, — предположила Джейн.              Эбби, не в силах что-либо сказать из-за набитого рта, указала на пластиковую трубочку, вокруг которой зачем-то был завязан кусочек салфетки. Джейн прочла на нём своё имя и хихикнула от такого сюрприза. Она тут же оглянулась и увидела Лору. Барменша выжидающе глядела в их сторону и сразу расплылась в широкой улыбке. Джейн махнула ей и громко отблагодарила, получив довольный кивок в ответ.              — Обожаю клубнику. — Предвкушая знакомый, но уже малость подзабытый вкус, Джейн размешала лимонад и с удовольствием пригубила трубочку.              — Забавно, Люк тоже её любит. — Эбигейл хмыкнула, отпивая из своего стакана. — Мог есть её вообще в любой форме. Даже как-то раз зимой мороженую грыз.              Джейн скривилась, вызвав у Эбби смех.              — Никогда бы не подумала, что все будут так добры ко мне в протестантском дайнере, — призналась Джейн, полушутя.              — У нас тут самый обычный фастфуд, не думай, что мы в определённые часы становимся в круг и распеваем молитвы или что-то типа того, — подхватила её тон Эбби, утирая рот салфеткой.              — Спасибо, что позвала меня. — Джейн выдохнула, чувствуя облегчение.              — Я не могла иначе, хотелось тебя развеселить. Конечно, я собиралась угостить тебя у нас однажды, просто не так скоро. Были… кое-какие сомнения. — Эбби многозначительно покосилась в сторону Хоуп, которая, судя по обрывкам слышимых фраз, с кем-то болтала.              — Надеюсь, Форд с Люком не будут на нас за это сердиться.              Эбигейл пренебрежительно махнула рукой:              — Да даже если будут — не важно. Главное, чтоб они помирились. Ты даже не представляешь, как я уже устала от этого.              — Они и в школе постоянно друг к другу цепляются?              — Да нет, не особо. Просто тяжело, когда раньше общался с человеком, было всё хорошо, а потом раз — и всё, вы теперь не разговариваете и делаете вид, будто никогда не знали друг друга.              Эбби стала жестикулировать, словно капризная дива, и Джейн ощутила, что выдался подходящий момент для открытия кое-каких тайн.              — Может, расскажешь, что там у вас случилось?              — Конечно. Я ведь обещала. — Эбигейл несколько поумерила экспрессию и потянулась за салфетками, стала вытирать руки, явно собираясь с мыслями. По лицу читалось: ей неловко, может, даже стыдно. — В общем, около трёх лет назад Люк рассказал секрет Форда всему классу, они поссорились, подрались, Люк попал в больницу и после этого мы больше не общались.              Эбби сделала глубокий выдох, будто эта история давно уже тяготила её, и сказанное вмиг сбросило камень с души.              Джейн в недоумении уставилась на подругу.              — И это всё? Я бы хотела знать больше, какие-нибудь подробности, если можно. Неужели Люк просто так взял и зачем-то выдал чужую тайну? И они… дрались? Прямо в школе?              В голове не укладывалось. Конечно, Люк Майерс, бывало, вёл себя не очень приятно, но чтобы он был способен на подлость — в это с трудом верилось… либо попросту не хотелось верить. Да и на драчуна он похож не был.              — Ну не совсе-ем… — Эбби запустила ладонь в своё каре и взъерошила волосы. — Перед этим Форд всем рассказал то, что Люк считал своим секретом, но Форд хотел как лучше, так что я не думаю, что это оправдывает то, что натворил твой кузен…              — Но Эбби, только одна эта деталь уже сильно меняет картину, разве нет? — Джейн чувствовала, будто подловила Эбби на попытке выгородить возлюбленного.              — А как тебе то, что из-за Люка у Форда развелись родители?              — Как это?              — Да блин, мне правда очень неприятно вспоминать… — Эбигейл закрыла лицо и стала растирать себе веки. — Ну ладно, ты должна знать. Так всем будет легче, особенно если мы станем тусить вчетвером, чтоб знать, о чём лучше никогда не говорить.              Джейн кивнула, готовая слушать.              — Когда Люк только приехал сюда, мы с Фордом уже были друзьями. Мы познакомились в школе, в начале года, он был новеньким. И как только стали общаться больше, заметили, что Люк немного странный. — Эбби развела руками и ткнула себя пальцем в лоб с видом, будто это что-то само разумеющееся и очевидное. — Конечно, мы заставили его рассказать о своих проблемах с головой, тем более, после того как его хватил приступ, пока мы втроём бегали у Форда во дворе.              «Проблемы с головой?» — переспросила Джейн про себя, стараясь никак не поменяться в лице. Она надеялась услышать разъяснения, но ответом стало лишь продолжение рассказа.              — Уф, это была прям жуть. Когда Люку полегчало, он очень расстроился, просил нас никому не рассказывать — боялся, что его станут считать отсталым или просто больным… — Эбигейл пожала плечами. — Не просто так боялся. Даже мы с Фордом, хоть уже и дружили с ним долго, сначала ощутили… брезгливость что ли, — Эбби поморщилась, испытывая стыд. — Но мы с этим справились, хоть поначалу и напугались. Он просил не относиться к нему, как к инвалиду, и нам действительно пришлось поработать над этим. — Она усмехнулась, что-то вспомнив. — В общем, всё было хорошо. Мы поддерживали его, выгораживали перед другими одноклассниками, чтобы они не думали ничего в таком роде. В одну весну была крайне переменчивая погода, тогда нам пришлось столько всего навыдумывать, чтобы оправдать его пропуски, что самим становилось смешно.              «Дженни, а зачем тебе всё это? Просто любопытно?» — поинтересовалась Уилл, её вопрос внезапно залил в уши шипящий свинец.              «Тише, не мешай!» — выпалила Джейн про себя, силясь скорее избавиться от шума в голове, чтобы ничего не пропустить.              Эбби стала задумчивой, продолжая о чём-то рассказывать. Через пару мгновений стало слышно, о чём она рассуждала:              — …вот не знаю, как так вышло и почему он решил, что об этом обязательно надо сказать Форду. Будто какая-то злая случайность. Лучше бы Люк в тот день уехал со всеми на автобусе, а не пошёл к маме.              — А зачем… он шёл к маме?              — Ой, не помню. Может, просто хотел вместе домой пройтись. Это не важно. Главное — из-за этого он застукал его мать с отцом Джея…              — Серьёзно?.. — обескураженная Джейн понизила голос.              Эбби будто только тогда вспомнила, что кругом могут быть люди, и тоже заговорила тише:              — Ага. Представляешь? Это было ужасно. Я не сразу узнала… Но с тех пор Форд себе места не находил. Говоришь с ним — а он будто не слышит… — Эбби огорчённо вздохнула под гнётом воспоминаний. — Короче, Люк случайно увидел, как мать Форда, которая тогда работала в школе, после работы встречалась с отцом нашего одноклассника в парке. Форд был в отчаянии, он не знал, что с этим делать, и потому попросил Люка поклясться, что он никогда никому не расскажет. — Джейн стало не по себе. Ситуация, знакомая не понаслышке. — Но Люк в итоге нарушил слово, ещё и растрезвонил, блин, всему классу! Джей, судя по всему, в тот же день рассказал своей матери, ну, либо все узнали об этом из-за того, что Люк попал в больницу, много шума было…              — Как Форд вообще мог отправить Люка в больницу? Они что, на ножах дрались?              — Ну-у… На самом деле, даже дракой назвать сложно — так, Форд разок ударил, и этого хватило.              У Джейн глаза полезли на лоб.              — И ты так спокойно говоришь об этом? Как Форд вообще позволил себе с такой силой наброситься на друга?..              Эбби отвела взгляд, её щёки слегка покраснели.              — Удар был не такой уж сильный! Просто не повезло. Случайность. Откуда ж Форду было знать, что он бьёт в сломанное ребро?              — Может, ему вообще не стоило драться? — саркастично поинтересовалась Джейн.              Эбби сложила руки на груди, сдерживая раздражение.              — Форд больше никогда никого не бил. Да и в тот раз вряд ли стал бы, если б Люк не вёл себя, как последний идиот.              Джейн решила промолчать. Всё-таки она не знала и не могла знать, как именно всё произошло тогда. Эбби шумно выдохнула и продолжила:              — В общем, по итогу мы рассорились, родители Форда развелись. Джей каким-то образом подружился с Фордом, а Люк стал для всех не просто странным и больным, но ещё и подлым.              Джейн хмуро глядела в окно, пытаясь переварить услышанное. Многое казалось странным, не совсем логично складывалось с другим. Скорее всего, в истории много чего не хватало, и она была почти уверена, что недоставало точек зрения Форда и Люка.              — Ты перестала общаться с Люком из-за того, что он выдал чужой секрет, но, кажется, вообще не осуждаешь Форда за то, что он точно так же рассказал тайну Люка, ещё и навредил ему.              — Это ведь совершенно разное! Во-первых, секрет Форда касался в первую очередь других людей, а не только его. Во-вторых, я ведь сказала, что он не нарочно. Если бы у Люка не было старой травмы, вряд ли бы тот удар вообще оставил что-нибудь, кроме синяка. Но я тебя понимаю. Сама не переношу драки.              — Люк просил вас ни в коем случае не говорить о его «проблемах», — Джейн замялась, не зная, подходящее ли слово подобрала, — из-за конкретных опасений, которые в итоге и подтвердились.              — Никто бы не стал считать его психом, если бы он не вёл себя так, будто из мести нарочно опозорил и Форда, и Джея, — возразила Эбигейл. — Он ещё потом стал огрызаться в ответ на любую попытку заговорить с ним, узнать, как он себя чувствует, когда вернулся после больничного. У него нет друзей только по его собственной вине.              Джейн покачала головой. История была неприятная, даже отвратительная.              — Спасибо, что рассказала, Эбби. Но мне бы хотелось делать выводы после того, как услышу версию Люка. И ещё лучше, если узнаю, что об этом думает Форд.              — Не стоит! — Эбби всплеснула руками. — Я ведь решила рассказать, чтобы ты точно ни у кого из них не спрашивала. Если они помирятся — это будет настоящее чудо. Точно не нужно напоминать, отчего они аж три года не общались.              — Что ж… Наверное, ты права.              Эбби радостно улыбнулась.              «Не трать время на Люка, милая, — попросила Уилл. — Это того не стоит. Общаться с ним — всё равно что пытаться дозвониться через телефон с обрубленными проводами».              «Не понимаю, с чего ты это взяла, — ответила про себя Джейн, делая вид, будто задумчиво наблюдает за парковкой за окном. — До твоего появления не было никаких проблем».              «Разве? — Смешок Уилл отозвался едва ощутимой щекоткой в груди. — Мне показалось, он бесил тебя. Такой тугодум…»              Эбби допивала лимонад и уже посматривала на часы, прикидывая, когда стоит отойти, чтобы переодеться к началу смены. Джейн вернулась к оставшейся на тарелке картошке. Может, Уилл действительно хотела заботиться о ней, пусть в это было с трудом так сразу поверить, учитывая весь плачевный опыт общения с другим потусторонним голосом в голове.              «Мне не очень нравятся советы, с кем дружить, а с кем — нет… если честно, — решила сказать Джейн. — Я бы хотела решать сама».              Ответом стало лишь приятное тепло, окутавшее тело. Наверное, это было знаком согласия с её мнением.