Дождь

А над городом живет Бог. Сорок тысяч лет,- и все сам, Но, конечно, если б он смог, Он бы нас с тобой отдал нам... Но сойдет с его лица тень И увидит он, что я прав, И подарит нам один день, В нарушенье всех своих прав. А. Макаревич

Дождь создавал безвременье. Погружал в себя мерным однообразным шумом. Прятал время и пространство. И невольно вспомнился. Далекий дождь. Над Новогорском шумело ливнем. Женщина в простой белой футболке посмотрела ему в глаза и негромко сказала: - Это просто невозможно, Дань. - Но почему?!- он искренне не понимал. - Слушай, тебе нужно девочку, хорошую, твоих лет, а не,- она поверила кистью, очерчивая неопределенность ситуации,- не вот это вот все. - Но мне не нужны какие-то девочки моего возраста, мне нравишься ты!- и сделал шаг ближе. Женщина не отстранилась, не попыталась восстановить дистанцию. Стояла совсем близко. Чувствовалось тепло ее тела рядом. По беседке, в которой оба они укрылись от внезапного июньского ливня, стучали капли, то и дело залетая вовнутрь. На светлой хлопковой ткани расползалось мокрое пятнышко. Даня протянул руку и прикоснулся к высыхающей, а значит умирающей, капле дождя. - Данечка, мне 45. У меня мог бы быть сын твоего возраста,- молодой человек хотел начать спорить, но знакомый жест руки остановил порыв,- Хорошо, не такого, чуть младше. Не имеет значения. - Это отговорки!- он совсем не хотел слушать ее разумные слова. Да и зачем, когда под подушечками пальцев, спустившихся от сохнущей дождинки уж была теплая кожа. И ему никто не мешал к ней прикасаться. - Это реальность,- он навсегда запомнил, как горько и неотвратимо прозвучали эти слова. - Я тебе просто не нравлюсь,- вздохнул и убрал руку. - Нравишься. Может, это и неправильно, но нравишься,- Этери скрестила руки под грудью.- Родись ты лет на двадцать раньше, Дань, все бы имело смысл. Но ты - мальчик. Совсем мальчик. За окном плотно стояла стена воды, как тогда, в той беседке, где он целовал ее, где на своих губах чувствовал ответ ее губ. Где не было никого и ничего. Пока она признавала, что он ей нравится. Пока солнце не выглянуло из-за туч, пока их было только двое. А потом держал ее в кольце рук, чувствуя, как тонкие пальцы стирают помаду, оставшуюся от порыва без продолжения. И вместе с помадой она пыталась заставить его стереть из памяти поцелуи: - Данечка, это не любовь. Это даже не влюбленность. Так получилось. И оно пройдет. Слышишь, обязательно пройдет! Провела последний раз вокруг верхней губы и то ли приказала, то ли попросила: - Отпусти меня. И он отпустил. Одну. В дождь. Видел, как сразу намокла ткань футболки, облепила руки, тело. Надо было догнать. Остановить. Вдруг надо было? А он просто дал уйти. Ничего больше в их жизнях не поменялось, кроме того, что время от времени ему словно сватали “подходящих” женщин. Блондинок, брюнеток, рыжих, высоких или маленьких, связанных с фигурным катанием или далеких от него. Он и к Оле-то прижался лишь для того, чтобы перестали появляться будто невзначай в окружении какие-то непонятные девушки, то ли знающие Этери, то ли знающи кого-то, кого знала Этери. И как только официально представил свою девушку, так поток и прервался. Все пошло своим чередом. Жалеть ни о чем не жалеет. Да и не о чем жалеть. Как тогда сказала Этери - это жизнь. Спокойная, правильная, с будущим и перспективами. Пока не идет дождь. Память оказалась так крепка там, где хотелось бы, чтобы все вымыло и вымело. Но вот же, прошло три года. И снова вспомнились до тактильного ощущения пальцы стирающие помаду. И собственные губы, горящие поцелуями. - Ты мальчик. Совсем мальчик,- проговорила она и хотела отвернуться. Вот в тот момент, обхватив плечи в белом хлопке руками, ему надо было и остаться. Еще даже до того, как коснулся своими губами ее. Как услышал удивленный вздох. До того, как почувствовал, что ему отвечают. До того, как ее руки легли на его ребра. Замереть за миг - до. Когда все самое главное было неизбежно, но еще не свершилось. Ведь, когда что-то началось, то конец неизбежен. Даня отворачивается от окна, оглядывается. В комнате пусто. На кухне тоже никого, проходя мимо открытой двери замечает на веранде знакомый женский силуэт. Вода бьет в ограждение и мелкими брызгами рассыпается, на коже и яркой блузе. Он думает, что один поцелуй под дождем можно спрятать за другим. Новые ощущения перебьют прежние. Просто подойти, поймать за плечи, как ту, другую, коснуться губ губами. И, может быть, потом другие пальцы ототрут помаду с его лица. И все будет забыто и окончено. Перевернется еще один лист истории жизни. Девушка оборачивается, почувствовав взгляд, улыбается стоящему в дверях мужчине. - Потерял меня?- спрашивает совсем не тот голос, с которым намертво спаяны поцелуи под дождем. - Ага,- соглашается с вопросом Даня. Он протягивает руку в ответ на приближение женщины, обнимает за талию и ведет в комнату. Никаких поцелуев под дождем. Ни к чему это. **** - Этери Георгиевна, ваш хореограф приедет не только прожаренным, но еще и отбитым. Глейхенгауз по-балийски,- смеется Глеб и разворачивает экран смартфона. В доме вечер. Дети суетятся, собирая сумки на завтрашнюю тренировку. Этери листает новостные сайты, пытаясь понять, куда дует ветер. И ничего не понимает. На экране сотового Глеба Даня раз за разом валится в волны, которые, наверняка, надавали ему пенделей и подзатыльников во все места. - Будем надеяться, доедет хотя бы весь и в целости,- улыбается Тутберидзе, закрывая ленты новостей и открывая инстаграм. Мальчики есть мальчики. Ставит лайк под видео и улыбается краешком губ. Серфинг - отличное развлечение для молодого человека на отдыхе. Она и не сомневалась, что жизнь его будет яркой и насыщенной. На то и молодость, чтобы развлекаться и радоваться в окружении таких же молодых девчонок и мальчишек.