The Experience

Он ненавидел это место. Всю свою сознательную жизнь проводил в этих стенах, знал каждую дверь и каждый поворот, но воспоминания о детстве, проведённом здесь, никогда не приносили ничего кроме горькой тоски. Ему тут никогда не были рады. Это когда-то давно, лет десять назад, молодой и амбициозный Воропаев мечтал о президентском кресле и строил планы развивать семейное дело, но жизнь ведь такая штука кривая - планы портятся и о мечтах приходится забывать. Последняя его попытка стать президентом “Zimalletto” была скорее из вредности, чем от большого желания. Очередная надежда хоть немного насолить вечному конкуренту, или хотя бы убедиться, что тут все ещё кто-то на его стороне. Всё, чего он тогда добился - хрупкой поддержки от Павла и прячущийся взгляд Киры, которая упорно игнорировала приступы совести. Александр вздохнул. Любимая младшая сестра была его поддержкой до поры до времени, а потом, как только на горизонте замаячила мнимая возможность стать женой Жданова, помахала ему ручкой и повернулась спиной. Секретарей на месте, как всегда, не наблюдалось, так что скопившееся напряжение вылить на кого-то, кроме Жданова, не было. Александр до сих пор не мог придумать, зачем ему понадобилось приезжать. Такая глупость, придумывал причины навестить Киру или проследить дела компании, но раз за разом все утыкалось в одну нелогичную слабость. А слабым Александр быть никогда не хотел. К огромному разочарованию в кабинете президента было тихо. На столе его встретили, имитирующие бурную рабочую деятельность, раскиданные бумаги и недопитый стакан коньяка. Видимо, Жданов торопился в мастерскую Милко к новым бабочкам, или к Малиновскому за очередным планом развлечений на вечер. Воропаев осмотрелся и планировал было удалиться и навестить нерадивого начальника позже, но из каморки послышался всхлип. Уходить расхотелось разом, поэтому он толкнул дверь к Пушкаревой. Она сидела практически в темноте, опустив голову на стол и периодически вздрагивая. Скорее всего, даже не заметила, что он ворвался в её владения, иначе не позволила бы ему так просто смотреть, как она заливает стол слезами. Верная, всегда уверенно прущая напролом, и вдруг так беспечно уязвима со своими растрёпанными косичками. Картина маслом. - Если бы я знал, что вы решите устроить здесь потоп, то захватил бы спасательный жилет. Пушкарева резко вскидывает голову на его голос и распахивает удивленные от неожиданности глаза. На щеках её блестят слёзы. Александр ненавидел женские слезы. Имея за спиной двух сестёр, он так и не научился правильно на такое реагировать - изо рта рефлексом вылетали ядовитые комментарии, а где-то внутри медленно скребла виски головная боль. Кира частенько звонила ему посреди ночи или приезжала поздними вечерами, чтобы он снова и снова убаюкивал её истерики по поводу неверности Андрея. Тогда он обычно говорил, что предупреждал, что с таким человеком она счастлива не будет, но как успокаивать остальных он не имел представления. Пушкарева медленно, почти незаметно, убирает тонкими пальцами открытку со стола прямо в мусорку и кусает губу, в попытке придумать ответ. - Катерина Валерьевна, вас одолели дела сердечные? - он лениво подходит к её столу и, привычно, изгибает бровь, - Или вы расстроились из-за того что дебет с кредитом не можете свести? Она все ещё молчит и в упор смотрит на него. В глазах плещется растерянность, она все ещё не могла собраться с мыслями - секунду назад её мысли были слишком далеки от этого кабинета. - Обеденный перерыв, Александр Юрьевич, - говорит она немного хриплым голосом, - каждый волен его проводить, как желает. Кто-то трапезничает, а кто-то снимает напряжение. Он садится на край стола и его губы моментально расползаются в широкой усмешке. - У меня есть небольшой список, как можно снять напряжение, и, поверьте, рыдать в углу в него не входит. Катя краснеет от собственных слов, но быстро берет себя в руки. - Хотите перечислить мне весь ваш список, или пощадите мои нервы от своего гедонизма? Она откидывается на стуле и выдыхает. - Как вариант, хорошая еда или приятная беседа. Гедонизм, Катенька, имеет весьма обширные границы. - Он подсаживается ближе и щёлкает пальцем по красному девичьему носу, - Вам должно быть это известно, вы же здесь самая умная в конце концов. Удивительно, но привыкшая к тому, что у Воропаева абсолютно отсутствует чувство личных границ, даже не реагирует на прикосновение и слегка расслабляется. Прищуривает глаза и подозрительно интересуется: - Вы сейчас пытаетесь меня так отвлечь? - А вы против? Он резко вскакивает и в один шаг сокращает расстояние между ними до минимума. - Так и какую кухню вы предпочитаете? Катя заметно веселеет и это выражение побитой собаки наконец-то сползает с ее лица. Она улыбается неожиданно искренне. - Итальянскую, Александр Юрьевич. Но вряд ли эта информация вам когда-то понадобиться. Мужчина хмыкает у самого её уха и тихо, словно пробует слова на вкус, говорит: - Никогда не говорите никогда, госпожа Пушкарева. Он слишком быстро вылетает из ее кабинета, почти так же незаметно, как и заходил, подмигивая девушке напоследок. Мучительная головная боль наконец-то отступала. *** Катя облегченно вздыхает только после того, как Воропаев покидает её каморку, так и не услышав поспешный ответ на колкость. «Ловлю на слове, господин Воропаев.» Она встряхивает ненужные мысли. Александр никогда не был вежливым с ней или учтивым, слишком уж резко выпаливал честное отношение к ней. Раньше ей это казалось отсутствием элементарных манер, но сейчас она была ему за это благодарна. Воропаевы, не смотря на свою прямоту, никогда не скрывали своего отношения к ней. Вскрытый ею пару дней назад пакет упрямо висел на её шее удавкой. Их короткий служебный роман со Ждановым затягивал эту удавку потуже. В который раз она винила себя за любопытство, и в тоже время благодарила судьбу за то, что та дала ей шанс не опозорится окончательно в который раз. Глупая, наивная девочка. Поверила в искреннюю любовь начальника к нестандартной секретарше, поделом теперь, сказок ведь не бывает. Руки снова тянуться к проклятой инструкции, особый мазохизм - снова и снова перечитывать всю ту гадость, что сотворил с лёгкой руки придворный шут. Господи, Пушкарева, смотри реальности в лицо - единственным клоуном была здесь ты. Развлекала двух проходимцев своею бестолковой любовью. Жданов не был плохим человеком. Она продолжала оправдывать его, возможно, единственная причина, почему копия унизительного письма все ещё не полетела в наглую рожу начальника - надежда, что он сам признаётся. Здравый смысл крутил костлявым пальцем у виска. Человек, затеявший жестокую игру с её чувствами, не способен на раскаяние. Катя планировала всё рассказать. Спокойно и без истерик вручить ему инструкцию Малиновского в руки вместе с заявлением. С гордостью и сухими глазами собрать вещи и на радость Кире уйти не оглядываясь. Смех сдавливает грудь от непонимания где взять эти сухие глаза и силы поднять взгляд на Андрея. Он был в её глазах героем. Принцем. Она была уверена, что он никогда не причинит ей вреда, и, Господи, она не думала, что может быть вот так больно. Так некстати вспоминается Денис. Она тогда прорыдала из-за него приличное количество ночей - обида жгла в груди все чувства разом, но, отрицать не могла, была даже благодарна. Если откинуть всю девичью эмоциональность, с которой она рассказывала Андрею про университетский спор, ситуация ей казалось до жути изжитой. Обида тогда была исключительно на себя. За то, что купилась, за то, что позволила наступать себе на горло. Жалеть себя сил у неё больше не было. Да и зачем? Первым делом она все ещё была связана «НикаМодой», а уже потом своими глупыми ожиданиями. Картинка идеального принца Жданова рассыпалась на кусочки, когда он притащил ей очередную открытку и набросился с претензией, почему она так нагло убежала с показа Волочковой с Колей. Сердце все так же заходилось трепетом, когда он говорил ей сладкие речи о том, как мечтал побыть с ней ночью. «Нет никого счастливей, чем страшная женщина после секса!» - набатом било в голове и отрезвляло. Грешили на Колю, думали, что она вечному другу понадобиться с приданным, а самим она с подставной фирмой, как кость в горле мешалась. Шальная мысль вызвать ревность у Андрея пришла в голову так резко, и так отчаянно она её начала воплощать в реальность, что вот теперь она сидела у своего разбитого корыта и думала, как обойтись малой кровью. Пусть Жданов нервничает. Пусть мучается финансовой ревностью. Он заслужил скулить, как это делала она каждый раз, когда оставалась одна. Дверь в президентский кабинет хлопнула, и Катя подумала, что Воропаев что-то забыл, но дверь открыл взбешённый Жданов. Видимо, встретил по пути сегодняшнего гостя и успел с ним поцапаться. Интересно, почему Александр сегодня был с ней так вежлив? Неужели, её слёзы так на него подействовали? - Катя, - Жданов казался обеспокоенным, - Как вы тут? Он помялся у двери, а она перевела взгляд на экран компьютера. - Работаю, как видите, Андрей Палыч, - поправила очки и выровняла голос, - Что-то случилось? - Нет, - Андрей нахмурился, - то есть, да. Нас почтил своим присутствием господин Воропаев. - Я знаю, - Катя кивнула и встала, перекладывая папки на столе, лишь бы унять дрожь в непослушных пальцах, - Он заходил. Обменялся со мной любезностями и ушёл искать вас, как я понимаю. Андрей рывком приблизился к ней. И как она раньше не замечала, каким несдержанным мог быть Жданов. Слишком порывистым. - Он что-то спрашивал? Требовал отчёт? Катя вздрагивает. Снова этот отчёт, даже захотелось закатить глаза, словно кроме него ничего не существовало. - Да, нет. - она пожимает плечами, - Хотел узнать, как мои дела. Жданов издаёт смешок и смотрит с нескрываемым снисхождением. - С чего бы Сашеньке интересоваться вашими делами? Пушкарева злится. Мало того, что он издевается над её чувствами, так теперь он ещё и глумиться над ней будет? Она клянётся, что не помнит момент, когда обида застилает глаза настолько, что девушка буквально выплевывает в лицо начальника злое: - Наверное, с того же, что и интересоваться, когда я заканчиваю работу и куда предпочла бы сходить на ужин. Лицо Жданова вытягивается в удивлении и плохо скрываемой злости и, Господи, да она бы ему ещё сто раз это повторила, любуясь его растерянностью. - Хотите сказать, что вы намерено проигнорировали вечер со мной вчера в пользу своего этого Зорькина, а теперь собираетесь ужинать с Воропаевым? - он скрипит зубами, явно сдерживая себя, чтобы не наорать на неё, но срывается - Катя, объясните мне, что происходит? О, она бы объяснила, но духу хватает только на то, чтобы прикрыть глаза и угомонить бешенный стук сердца. - Я не сказала, что согласилась. Жданов ощутимо расслабляется. - Я просто боюсь, что он вам навредит, Катенька. Вы же понимаете, что Сашка то и дело ждёт моего промаха, чтобы занять кресло президента. Он может воспользоваться вами, понимаете? Пригласит в ресторан и попытаться банально развести вас на информацию. Всё она понимает. Хочется бросить ему злое «А вы не пользуетесь?» но смелости нет, как и силы воли перед ним. Как только девушка набирает воздуха в легкие, чтобы согласиться, слышит низкий голос у двери. - Андрюшенька, я конечно тот ещё подлец, но приглашать девушку в ресторан, чтобы пользоваться ею не в моих правилах. Я воюю другими методами. Катя вздрагивает от того, насколько громко скрипят зубы Андрея, когда он поворачивается к Воропаеву, кажется, сдави он челюсть посильнее и они скрошатся в пыль. - Дорогой мой друг, мне ли не знать эти методы, - он выдавливает смех, - С каких пор ты возомнил из себя порядочного парня? Хотя больше меня волнует, с каких пор ты интересуешься моими сотрудниками. Пушкарева сжимается в стол так, будто может раствориться. В голове паника. Сколько из разговора услышал Воропаев? А главное, как быстро он сдаст Андрею её откровенную ложь? Чувство стыда жжёт щеки дотла, хочется провалиться сквозь землю, а ещё больше - зарыдать. Но до сознания, хоть и с большим опозданием, доходят слова Александра. - Это в рабочее время они твои сотрудники, а, начиная с восьми вечера, они абсолютно свободные люди, Андрюша. Я лишь зашёл уточнить, что сегодня задержусь на работе и не смогу уделить вам время, Катенька. Но вот завтра с удовольствием заеду за вами вечером. Время и место нашего рандеву уточню сообщением. Катя распахивает глаза и немеет. Ситуация слишком сюрреалистически, до смешного нереальная. Она лишь кивает в ответ, безмолвно благодаря мужчину или Бога или саму судьбу, что все так повернулось. Александр хмыкает и, не прощаясь, уходит, а за ним вылетает злой, как сто чертей, Жданов. Долгожданная тишина давит на уши. В голове отчетливо колоколом билась тревога. Она только что сделала что-то непоправимое, но, прости её Господи, она не понимала что. **** Кира, как всегда, задерживалась. После поездки в Прагу, естественно, нужно было первым делом пойти к своему жениху. Александр безбожно опаздывал на деловую встречу, но обещал поздороваться с сестрой. Пока он сидел в пустом кабинете, мысленно давал себе пинка под зад. Какого черта он вообще вытворил? Мало того, что влез в этот дурацкий спор, так ещё и пообещал Катерине встречу завтра. Он вообще не планировал встревать, ожидал сестру у кабинета Жданова, но услышав, как тот орет на свою помощницу, не сдержался. Андрей в любимой манере унизил девушку, не забыв пройтись по самому Воропаеву. Слова вылетали без участия мозгов, хотелось увидеть, как Андрюшенька вскипит. Но вот итог - теперь нужно планировать время для Пушкаревой. Кира влетает в собственный кабинет совершенно довольная и счастливая, Жданов успел подсластить пилюлю глупой невесте. - Сашка, - она буквально наваливается на него сверху и целует в щеку, отчего довольная улыбка сама расползается по лицу, - Как я рада тебя видеть. Как дела? Александр обнимает Киру за плечи и целует в макушку. - Я тоже рад тебя видеть, дорогая, я просто отлично, твоими молитвами. - она вздыхает и поднимается с диванчика, укладывая вещи на стол, - Ты я вижу в отличном настроении? - А ты хочешь мне его испортить? - интересуется он с ядовитой усмешкой. Кира закатывает глаза. - Перестань язвить, Саша. - он откидывается на стул и смотрит внимательно, - знаешь, что мне поведал сейчас Андрей? Александр поднимает брови в немом вопросе, отлично зная, что Жданов уже успел нажаловаться сестре. - Ты пригласил Пушкареву в ресторан. Зачем? Он медленно выпускает воздух из лёгких, чтобы тон казался спокойней. - Предположительно, чтобы там с ней поужинать, Кирюш. А зачем ещё ходят в рестораны? Кира кивает, совершенно не удивлённая его ответом. Надеется, что её брат будет говорит без сарказма глупо, они так разговаривали всего раз за последние несколько лет. Она ему могла рассказать абсолютно все, но вот, что творилось с её братом она услышала впервые. Не то, чтобы его откровения с терпким запахом алкоголя могли бы шокировать Киру, но удивить запросто. Она с того момента клялась себе, что станет чаще интересоваться братом, но её хрупкая недосемейная жизнь отнимала так много сил, что больше не оставалось. Саша закрытый до той степени, что иногда приходилось рвать жилы, чтобы вытащить из него хоть каплю мыслей. Брат был настоящей опорой всегда, крутился в таких местах и с такими людьми, что по началу смотреть сводку новостей было неустанным правилом. Потом она смирилась. Пока не происходило чего-то действительно ужасного, Саша молчал. Иногда Кира завидовала, насколько открытым и искренним был Александр с Кристиной. Ей с братом и сестрой такого уровня не удалось достичь. Где-то на подкорке она понимала, что обидела брата, когда открыто выбрала Андрея. Не только на совете, но и в жизни. А ей так хотелось просто быть любимой. - Кирюш, ты меня слышишь? Голос брата отрезвляет и Кира кивает. - Прости, задумалась. Саша кивает в ответ. - Мне пора на работу. Я позвоню тебе позже? - Конечно. И Саш? - он останавливается у двери, - Не натвори делов с Пушкаревой. И Александр прекрасно осознаёт, что имеет в виду Кира. И отчетливо понимает, что приедет сюда завтра за Катериной.