The Experience

- У вас такое лицо, Катенька, словно я вас в рабство продаю, - усмехается Корсаков, делая большой, шумный глоток кофе. - А это разве не так? Мужчина смеется и приглаживает пиджак. - Ну мы же с вами деловые люди, Катя. - Мне просто не нравится обманывать дорогих мне людей. - Стало быть, вы об Александре? - он складывает бумаги в портфель и отставлять пустую чашку, - А вы сами-то много его секретов знаете? Катя задумывается. Она знает Воропаева как своего мужчину. Как заботливого брата. Знает в общих чертах историю его родителей, а еще, как человека со сложной репутацией. Но вот в тонкости она никогда не вдавалась, или у неё на это пока не хватило времени. - Советую вам спросить у него о матери. Или о том чем он занимается с такими людьми как я, уверяю вас, вы в любом случае будете крайне удивлены. Корсаков выходит из кафе, где они встретились с утра для решения формальностей с документами. Она крепко зажмуривается и опускает голову на стол. Громко вздыхает, почти всхлипывает, трёт напряженные виски похолодевшими от страха пальцами. Кате хотелось рассмеяться, но это желание было скорее накатывающей истерикой. Она отложила телефон подальше и выпрямилась. Это ж надо было так влипнуть в который раз. Её испугал звонок телефона, вздрогнув она ответила и засобиралась на работу. - Меня твой Воропаев пригласил сегодня вечером в бар, - Коля звучал подозрительно и тихо, - У него такой способ со мной на контакт выйти или это как-то связано с нашим недавним разговором? Паника подступила к горлу, но Катя приказала себе успокоиться. - Он мне ничего об этом не говорил. Но будь осторожен. - Холодный воздух растрепал волосы, когда она выскочила на улицу, - Мы в полной жопе, Зорькин. Точнее - я. - Прорвемся, Пушкарева. В первый раз что-ли? Коля все еще что-то вещал в телефон, но Катя уже не слышала. В поле зрения попала знакомая машина, к ней быстрыми шагами направлялся Жданов. - Коль, я перезвоню. Ну конечно. Как же господин Жданов мог так просто смириться, что у его ручной собачки теперь новая жизнь? Как же это, она больше не принадлежит ему? Неизбежный разговор с бывшим любовником. Даже смешно, как быстро он сорвался. Пугала лишь мысль о том, что если уж он следил, то и с кем она тут беседовала тоже видел. Оставалась надежда только на то, что злость и уязвленная гордость застелила ему глаза. - Екатерина Валерьевна, какой приятный сюрприз. - он возвышался над ней, как когда-то давно, смотрел прямо в глаза. На лице гуляла притворно-любезная улыбка, - Как мило, что мы так быстро с вами пересеклись. Приятное совпадение. - Совпадение ли? Катя поджимает губы и, кутаясь в кардиган, обходит мужчину, но Жданов, скорее по привычке, хватает её за локоть. - Какие у тебя дела с Корсаковым? Она останавливается на последней ступеньке. Каменеет на минуту, ища в голове логическое объяснение. - С кем? От того, насколько это было тупо сводит скулы. - Актриса из тебя хреновая, Катя. - О, а я думала, у тебя была масса возможностей убедиться в моих актерских способностях, - она поворачивает голову к нему, щурясь, - Или вы, Андрей Палыч, не оценили? Его лицо кривится в гримасе боли, но он быстро берет себя в руки. Вздыхает. - Ты же знаешь, что он за человек? - Наслышана. - Тогда, какого хрена? - Жданов срывается на крик, отчего она морщится и хватает его за руку. - Прекрати так орать, - она утыкается взглядом на свою руку и тут же отдергивает её. - Ничего особенного не произошло, чтоб так истерить. Ты мне никто, Жданов. Он усмехается и сует руки в карманы брюк. - Значит, я тогда был прав? Когда говорил, что ты трахаешься с Сашенькой, и какого оно? - Напрашиваешься на пощёчину? - Ни в коем случае, - он выставляет руки в защитном жесте, - Просто убеждаюсь в том, как проворно ты водила меня за нос. Катя устало вздыхает и поднимает голову, заглядывая в его глаза. - Зачем ты здесь, Андрей? Он снимает очки и трет глаза. - Не знаю. Просто увидел тебя вчера и теперь не могу выбросить это из головы. То где ты целуешь его, идёшь звонить Кристине и говоришь с ней, как с близким человеком, а потом вы все вместе дома. И вы называете это своим домом. - Андрей, перестань. - сил нет, чтобы спорить или отправить его к черту, - К чему весь этот драматизм? Я знаю, что это все у нас было игрой, ты это знаешь. Так, зачем нам сейчас об этом говорить? Я простила тебя, компания все еще в ваших руках. Да, ты больше не президент, но… - Да, при чем тут компания? Я о нас с тобой говорю. - Нет никаких нас. И никогда не было. - А если я влюбился? Она невольно улыбается глупости его слов. - Ненавижу клише. - Катя смешно морщит нос и снова берет его за руку, оказывается теперь ей сделать это легко, - Я думаю, ты просто устал от отношений с Кирой и увидел, как все могло бы быть. Ты гонишься за тем, во что мы играли, но получив, станет пресно. Это не любовь, Андрей. Это блажь. Он порывисто её обнимает. - Прости меня. Катя теряется на секунду, но спокойствие затапливает её. - Уже простила. - Но меня все равно волнует, что ты здесь делаешь. - Я не могу тебе ничего рассказать. Жданов снова психует, машет руками и кричит. Кате даже стыдно становится от того, что снова вляпалась. А потом в голове что-то щелкает. Последние слова Корсакова. - Андрей, - он затихает на полуслове, - Я расскажу тебе о своих делах с Корсаковым. Но мне нужно, чтобы ты мне тоже кое-что рассказал. Вряд ли кто-то из Воропаевых расскажет ей о родителях, особенно, если там какой-то семейный секрет. Так что единственным информатором был Жданов. - О чем это? - Все, что тебе известно об их родителях. Его брови моментально взлетают вверх. - Они друзья моих родителей, я с ними рос. С чего мне начинать и чем заканчивать? - Желательно, начни с того кем была их мать и закончи тем, что случилось с ними в той аварии. Катя ненавидела семейные тайны. Наверное, поэтому они преследовали её на каждом шагу. **** Flashback « В комнате воняло сыростью. Он вернулся в пустую квартиру спустя два месяца, высыпал на тумбочке ворох таблеток, а рядом поставил бутылку бренди. Тяжелую голову тянуло к полу, а уродливое животное внутри грызло внутренности. На полках стояли его фотографии. Вот они с Кирой в горах, смеются, глядя на красные щеки и носы друг друга. А вот с Кристиной в Чехии на фестивале пива. Родительские фотографии отдельной коллекцией. Александр быстрым движением руки сбрасывает все в комод, прямиком к больничным выпискам матери и отцовскому пистолету. В нагрудном кармане хранилась еще одна фотография. Её фотография. Единственная общая. Жгла до костей, пока он держал её. Он почти забыл, что делал в Германии. Не помнил, как бродил по городу за ней. Она пила зеленый чай, ела очень мало сладкого, обожала длинные пиджаки и кардиганы. Когда расстраивалась пила кофе. Спотыкалась на каждом шагу, не замечала прохожих. Ему, как раз таки, это было на руку - следить за ней было удобно. Началось это в тот момент, когда он заметил Катерину на выставке. Выделялась на фоне «своих», оливковое платье на белоснежной коже, смешные очки и скобы на зубах. Идеальное произношение французского и немецкого. Мокрые от волнения ладони и дрожь. Чудовище внутри поднимало голову и облизывалось. Реагировало на её запах, голос, смех. Прошлое треснуло, как стекло в зеркале и рассыпалось. В осколках только её отражение. Он услышал её имя. Катерина. Великая. Прекрасная. Воительница с внешностью ребенка. Сосредоточение страсти и смущения. Александр бесстыдно выследил её у ближайшего к отелю кафе. Представлял, как знакомится с ней. Как она ему улыбается и неловко флиртует. Как задерживает взгляд на его губах. Катя уходит, а он к ней так и не подходит. Ночью ему снится, как она тонкими пальцами сжимает простыни. Её спина выгибается ближе к его ласкам, бёдра сжимают его, подталкивая ближе. Он слушает её стоны и тихие всхлипы, целует её длинную тонкую шею, сжимает рукой так, что она начинает задыхаться. А потом просыпается. Следующим днем он посвящает слежке за ней несколько часов. Подмечает, что ей нравится, а от чего ёжится. Наблюдать становится необходимостью. Чудовище гремит цепями и выстукивает цепями «Выследить». Украсть. Забрать. Мое. Не твое, пока еще, Воропаев, но только пока. Катерина уезжает в Россию спустя полтора месяца. Александр начинает сходить с ума. Напивается и рассказывает о своих фантазиях Кристине так, будто все было в реальности. Какая разница, если по приезду в Москву все закончится? Но утром, после прилета, Воропаев узнает о Катерине всё, включая историю первого сексуального опыта. Клянется, что свернет Старкову шею, наслаждаясь хрустом его трахеи. Но сначала. Сначала, он снова выслеживает Катерину у дома.» **** - Значит, его мать была психичкой? Зорькин вгрызается в сочный пирожок и отпивает с чашки газировку. Катя сидит напротив него, скручивая влажные от нервов пальцы. - Не психичкой, - она вздыхает, - Андрей сказал, что она просто болела. Но подробности не знали даже Ждановы, он сам-то узнал только потому, что Кира кинулась на обследование. Он обещал разузнать аккуратно обо всем в подробностях. - Как ты вообще согласилась с ним опять общаться? - Катя наблюдает, как на его брюки сыпятся крошки, - После всего, что произошло. Она закатывает глаза. - Меня сейчас Жданов волнует в последнюю очередь. - А вот меня волнует то, что мне сегодня предстоит встреча с твоим Алексом. - он подходит к раковине и моет руки, - Мало ли, что это все значит. Катя поднимает глаза на настенные часы. - Тебе нужно уже выдвигаться. Зорькин кивает и хватает пиджак со стула. - Я тебе позвоню. - говорит он, целуя её в лоб, - Если тебя съедают сомнения - поищи у него в вещах что-нибудь. - Катя вскидывает возмущенный взгляд, - Шутка. Когда за Колей закрывается дверь, скользкая тревога расползается в мышцах. Информацию Жданова нужно было проверить, хоть и было видно его растерянность, и солгать он ей тогда не мог. Подтвердить или опровергнуть его слова могла только Кристина - Саша ни за что не расскажет ей все сейчас - но, чтобы начать такой разговор, нужно было придумать под каким соусом подать такое внезапное любопытство. Конечно, притворяться не было смысла, она ведь, правда, хотела узнать о их семье побольше. Но что-то гложило её в этой истории. Она поняла, что это уже паранойя, когда обнаруживает себя возле его рабочего стола. Что она собралась искать, понятия не имела, но дрожащие руки уже рылись в бумагах. Возле стола, тумбочке сверкал маленький ключ от комода. Внутри лежали семейные фотографии. Стыд опалил щеки. Идиотка, ему просто больно вспоминать погибших родителей. Она почти захлопнула шкафчик, а потом заметила две папки. В первой оказались выписки из больницы, медицинская карта, направления и многочисленные результаты анализов. Диагноз, который предположил Андрей утром был выведен скорым врачебным почерком. «Галлюцинаторный психоз». Она всхлипнула и открыла вторую папку. «Личное дело: Пушкарева Екатерина Валерьевна» Там было все. Вся её жизнь. Дата рождения. Роддом. Первая шкала. Адрес. Дата переезда в Москву. Вторая школа. Рекомендательное письмо от директора. Университет. Прописка в Москве. Родители. Первый парень. Стажировка. Катя пробегала пальцами по строчкам и сдерживала слезы. Страх топил её. В папке лежал белый конверт. Она сглотнула ком в горле и вытащила стопку фотографий. Ужас тёк горячей струей по позвонку. Что-то неуловимой нитью сплетало все это в одну картину. Так просто и так сложно одновременно. Мозг работал на все двести процентов, но понятнее не становилось. Прежде чем сложить все обратно она натыкается на томографию датой прошлого года. «Пациент: Воропаев А.Ю.»