The Experience

Она просыпается рано утром. Крупно вздрагивает, обнаруживая, что отползла почти на самый край кровати. Ей было холодно, но тело покрылось потом жара, словно у неё была температура. Кате снились кошмары. Саша приехал домой спустя час после того, как она нашла его скелет в шкафу. Труп бывшей жены Синей Бороды. Он был слегка выпившим и привычно ласковым. Обнимал со спины, целовал в шею. Говорил милые глупости куда-то в волосы, вдыхая запах. Всё было так же как и всегда. Всё было совсем по-другому. Так бывает, когда вы узнаете, что человек, которому вы доверяли больше всего - совсем другой. Когда вы перестаете ему доверять. Сначала, она ждёт, пока Александр уснет, сидит до покраснения на коже под кипятком в душе. Складывает пазл в голове, даже с недостающими деталями, картина совершенно пугающая. В пухлом конверте оказались её фотографии. У подъезда вместе с папой. С Колькой в парке. На рынке с мамой. Фотографии, где она смеется, ходит по магазинам, возвращается с работы. Как она сидит на подоконнике и вглядывается в ночной город. Для чего? Как? Они ведь были не знакомы тогда. Виски давило от мыслей. Но окончательным гвоздем в гроб был его диагноз. Точно такой же, как у его матери при жизни. Удивительно, как одна мимолетно брошенная фраза постороннего человека может запустить глобальный механизм из чужих секретов и интриг. Катя впервые за всю жизнь захотела напиться в сопли, чтобы все оказалось галлюцинацией с похмелья. Ей нужно было поговорить с Сашей, но как? Наверное, прежде всего нужно было связаться со Ждановым и дать отбой на поиск информации, иначе Андрей может узнать вообще все. Поговорить с Кристиной откровенно и узнать, знает ли она вообще обо всем этом. И если да, почему не говорила. А потом нужно было выяснить, откуда у Воропаева чертова коллекция из её фотографий. Смешно, что пару месяцев назад, заглядывая в розовый пакет и читая инструкцию, она думала, что это конец гребанного света. Могла ли она представить, что по-настоящему страшно станет потом, когда она, совершив ту же ошибку, полезет снова туда куда не нужно. Думала, что рай, а оказался ад на земле. Катя перевернулась к мужчине рядом лицом и всматривалась. Мирно спящий, такой же красивый и любимый, как и вчера. Как неделю назад, когда её единственным мучением было чувство вины. Интересно, насколько много знал Корсаков, если направлял её? Катя знала, полная картина соберется, если она узнает, что произошло в день аварии, каким образом у Саши появились её фотографии, а главное какое ко всему этому имел отношение Арсений Львович. Саша шумно выдохнул, закидывая руку под голову, и её ладонь рефлекторно дёрнулась коснуться его лба. Он часто заморгал, фокусируя взгляд. - Какой сейчас час? - его голос хриплый и сонный, он улыбается ей, а потом поднимает голову, хрустя шейными позвонками, - Пять тридцать, Кать. Кто из нас еще трудоголик? - Мне просто не спится. - комок в горле першит, вызывая слезы, - Вот и смотрю. Он улавливает дрожь в голосе и пододвигается ближе, касаясь горячей рукой её талии. - Что случилось? Он выглядит обеспокоенным, целует Катю в лоб, дышит горячо. - Я просто устала, наверное. Александр обнимает её крепко, и его запах, такой знакомый и родной, забивается в ноздри. - Я тебя люблю. Он шепчет ей это на ухо, и, Господи, она еще никогда не боялась так сильно этих слов. **** Что-то изменилось. Александр отчетливо видел, как атмосфера в их квартире буквально загустела. Катерина ускользала. Сочилась сквозь пальцы, как жидкий метал, и он чувствовал себя беспомощным. Как когда-то давно, когда она смотрела сквозь него. Злость и безисходность клокотала в груди, но он держался. Нельзя было выпускать чудовище. - Кать? - она варила кофе, уже готова к выходу, каждые две секунды поправляя ремень, - Все в порядке? Она дёрнулась от его голоса, от чего его брови поползли вверх. Катя отшатнулась всего на секунду, словно с ним ей было не комфортно. Словно она его… боялась? - Все в порядке, Саш, я просто правда устала. Она отставила турку с плиты и шумно выдохнула. Одним шагом сократила между ними расстояние и крепко обняла. Чудовище внутри мурлыкнуло. - На днях будет винная дегустация. Мы с Юлианной занимаемся организацией, - она поднимает голову, глядя в глаза, - Пойдёшь со мной? Мужчина ухмыляется и сдерживает порыв чмокнуть кончик её нос. - Я там буду в качестве президента компании, с делегацией японцев. Она хмурится, а потом вздыхает. - Тогда я приглашу Кристину, хорошо? У Александра не находилось слов, чтобы описать, как сильно ему нравилось, когда Катерина становилась частью его семьи. Ему в ней нравилось абсолютно всё. То, как она дышала горячо в его шею, как прижималась, как смотрела. Его руки дрожали каждый раз, когда он касался её. Губы покалывало, когда он не мог коснуться ими её кожи. Дыхания не хватало, когда она говорила ему что-угодно. Он легко поднимает её руками под бедра, усаживая на столешницу. Руками медленно, тягуче поднимает юбку, освобождая её бедра от тесноты ткани, и мягко укладывает на спину. Его тонкие пальцы тянут вниз трусики, когда она, задыхаясь, опирается на локти и смотрит затуманенными глазами. Боже, ему всегда будет её мало. Какой властью обладала эта женщина. Он мог стать её цепным псом, только бы она продолжала так стонать и хныкать. Его язык касается мягкой плоти, и Катю подбрасывает от ощущений. Она мечется по столу, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но руки находят только его волосы, оттягивают их на затылке, и Воропаев звереет. Стискивает руками её бедра, закидывая ноги на плечи и буквально вжирается в неё. Катя стонет громче, мелко трясется под его пальцами, вскрикивает, когда он сильнее сжимает губами клитор. Она кричит, когда перед её глазами белеет, загнанно дышит, смаргивая слезы из глаз. И её кожа под пальцами, её запах и вкус на языке ударяет Саше в голову с такой силой, что в штанах практически болезненно. Он целует её, смешивая её вкус с собственной слюной. То, насколько страстной она становилась с ним, срывало крышу. - Что это было? Она все еще не может встать. Юбка перекрутилась на талии, а макияж безбожно испорчен. - Пожелание доброго утра. Воропаев сыто улыбается, застегивая пуговицы на её блузке. - Я тоже тебя люблю. Что-то мелькает в её глазах на секунду, и тут же исчезает. Он напрягается. Возможно, ему стоит за ней понаблюдать. Снова. **** Flashback Он привычно останавливается у её подъезда и ждет, когда она выйдет. За год наблюдений он выучил Катино расписание и привычки. По субботам она ходила с Зорькиным в ближайший магазинчик, покупала московские булочки с молоком. Они гуляли в парке, а потом шатались по книжным магазинам. Зорькин был единственным её другом. Единственным, с кем она искренне улыбалась. На контрасте с Германией, тут, в Москве, она одевалась карикатурно, словно специально скрывала собственную сущность. По началу, это будоражило сознание, хотелось выяснить - почему? Но спустя время, он так и не нашёл ни одного ответа. Это не мешало. Люди вокруг неё одинаково поверхностно судили о том, какая она. Смотрели на старомодные тряпки и кривили лица, словно увидели что-то мерзкое. Воропаеву нравилось, что он единственный мог по достоинству её оценить. Словно она была исключительно и эксклюзивно для него. Он часто думал, какая она на вкус. Какое у неё лицо при оргазме. Какого это, когда она теряет от него голову. Когда в голову лезли эти мысли, чудовище внутри вгрызалось в грудную клетку и рвалось. Пару раз он следовал за ней вечером, когда освещали улицу только фонари. Словно хищник и его добыча. Пугался собственных мыслей и отучивал себя думать о том, что может ей навредить. Время от времени, его фантазии были на грани с реальностью. Он чувствовал её руки на себе, слышал её голос, находясь на работе. Видел её лицо в отражении зеркал. Становилось только хуже. Тогда он впервые обратился к врачу. Кристина звонила часто. Спрашивала о самочувствии и подсылала Артема проверять в порядке ли братец. Кира тогда снова занялась планированием их со Ждановым будущим. Маргарита чаще приглашала их на ужины, намекая, что пора думать о свадьбе. Андрей тогда сделал предложение Кире во второй раз. Купил новое кольцо, пообещал исправится, и начал медленно готовить почву для выборов приемника во главу компании. Когда зима сменила весной, возле дома Катерины начал ошиваться Денис Старков, её первая любовь. Александр выжидал момент, когда мог бы медленно, словно удав перед тем как задушить, подползти к мерзкому парнишке. Но Старков сорвал все цепи в голове, когда вечером все же дождался Пушкареву у подъезда. Стоило увидеть, как он хватает её тонкие запястья, делая ей больно, Воропаева заклинило. В конце апреля Старков перестал появляться рядом с домом Пушкаревых навсегда.» **** Катя впервые с дня знакомства с Виноградовой злилась на неё. Конечно, подруга знать не знала, насколько закрученная паутина сплелась возле Катерины, но привести на дегустацию Михаила, который недвусмысленно проявлял к ней внимание, пока Воропаев поджигал её взглядом со всех углов зала. - Ну это перебор, Юлианна. Виноградова только хмыкала на Катины замечания. - Немного ревности подогревает интерес, Катюш. - она стащила с тарелки крупную виноградину и с аппетитным хрустом прожевала, - К тому же, Мишеньке очень полезно вливаться в общество, искать спонсоров. Это наша работа. - Мишеньке полезно оставаться с неоторванными руками, - Катя даже не замечает, как язвительный комментарий срывается с языка. Юлианна удивленно поднимает бровь, расплываясь в улыбке. - Ты уже даже язвишь как Сашенька. Катерину почему-то передергивает от сравнения. На самом деле, ей было жутко стыдно. За последние два дня она тринадцать раз обвинила себя в глупости, ведь у неё нет ничего, кроме увиденных бумаг в комоде, а еще десять раз - в лицемерии. Стыдно признать, но если бы дело было только в Сашиной матери и его сомнительных делах на государственной службе, она бы не была даже в половину так обеспокоена, больше всего смущали её фотографии и личное дело. Ведь сама она продолжала участвовать в махинациях Корсакова. Стоило только вспомнить о нем, как взгляд тут же утыкается в спину Арсения. Он чувствует на себе чужие глаза и оборачивается. А потом коротко ей кивает, слегка приподнимая бокал с белым вином. Страх шпарит по щекам. Захотелось срочно проветриться, и Катя направляется на балкон, кутаясь в шаль. К тому же план поговорить с Кристиной оказался сложнее в осуществлении, старшая Воропаева с первой минуты упорхнула по залу, словно чувствовала возможный неприятный разговор. Даже Киру, цепляющуюся за руку Минаева, она видела всего раз за весь вечер. Теплый вечерний воздух обдувал горящее лицо, проветривая голову от ненужных мыслей. В сущности, в поведении Александра не было ни одного намека на то, что с ним что-то не так. Он был таким же нежным с ней, заботливым и язвительным. Конечно, он не был святым, идеализировать его она никогда даже не думала, но он был её мужчиной. Тем, с кем она чувствовала себя в безопасности. Изменилось ли это теперь? Голова снова стреляла зачатками режущей боли. Она повернулась и слегка подпрыгнула от неожиданности. - Ты сегодня хорошо выглядишь. Жданов медленно подошел к ней, пристально смотря на неё. - Непривычно видеть? - спросила она, силясь сбросить раздражение. - Не могу отрицать, - он кивнул, - Но твои косички все равно были очень милые. Катя бросила скептический взгляд на Жданова, глупо хихикая. - Да неужели? - Завтра. В обеденный перерыв встретимся, обсудим все, - сказал он серьезно, - Боюсь тебе не понравится то, что я тебе расскажу, но и молчать не смогу. Катя закусила губу и кивнула. Она ведь даже Зорькину не рассказывала про свою странную находку, а вот Андрей мог внести хоть каплю ясности. Или запутать её еще больше. - А вы себе не изменяете, - Кира стояла у выхода на балкон, скрестив руки на груди, - Даже сейчас шушукаетесь по закоулкам. Жданов шумно выдохнул. - Кира, это не то… - Да какая мне уже разница, Жданов, то это или не то? - она перевела взгляд на Катю, - А вот вы, Катя. Однажды, вы уже сделали больно Сашке, и я спустила вам это с рук, но во второй раз вы не обойдетесь малой кровью. Однажды она уже делала ему больно? Кажется, Кристина тоже говорила ей об этом в самом начале, но тогда Катерина решила, что Воропаева имела в виду её отъезд в Египет и бардак в компании. Теперь же. Есть ли возможность, что они говорили о чем-то другом? - О, Сашка, - Кира засмеялась и потащила Жданова в зал, - Следи за своей подружкой. Катерина вздохнула и потерла лоб. Мучительно хотелось зажмуриться, но испортила бы макияж посреди вечера. - Саш, - начала она, - Жданов, он просто извинялся, понимаешь? Пытался сгладить углы… - Сгладил? От его холодного тона Катя дёрнулась и подняла глаза. Александр стоял словно каменная статуя, неподвижно, сжимая челюсти, хотя губы растеклись по лицу в хищной улыбке. Таким она его видела не так много раз, и радовалась всегда, что такое выражение лица было адресовано не ей. До этого момента. - Саша, я… Он подошел к ней впритык, нежно обхватывая её скулу ладонью, лаская кончиками пальцев кожу на лице. - Я люблю тебя, Катюш. - пальцы ласково спускались, посылая мурашки куда-то в области макушки, - Я верю тебе, - его голос звучал привычно тихо и нежно, но глаза оставались цепкими и жесткими, как у хозяина, готового пнуть непослушную собаченку, - Но если ты начнешь от меня что-то скрывать или лгать мне, - его рука спустилась к шее и сжала горло. Захват был не болезненным, но обещающим таким стать, если понадобится, - Я не хочу тебе навредить, Кать, но ты можешь сделать это сама. - Что ты делаешь, - её шепот хриплый и надорванный. Воропаевские пальцы расцепились и медленно сжали её предплечье. Из глаз исчез налет жестокости. - Я тебя ревную, дурочка, - он говорит это как-то надорвано, касаясь своим лбом её. А потом целует. Так глубоко и страстно, путаясь пальцами в её волосах, что из головы улетают все мысли. На секунду стало страшно, что это она сходит с ума. Ведь, вот он, такой же, как всегда. И она его любила до безумия. Накрутила. Запаранойила на фоне собственной лжи. - Ты моя, - Выдыхает он, оторвавшись от губ, - С первой минуты - моя. Почему-то, Кате просто необходимо разобраться, когда и где была эта первая минута.