Шёпот бездны

I

      По крутому склону из недр подсознания с огромной скоростью скатывался невесомый клубок чёрного цвета. Путь впереди него был чист: это был идеальный пустой склон, на котором не было ни единой ямки и неровности, и даже камушка не лежало на нём. Не имея препятствий на своём пути, не останавливаясь ни на секунду, клубок катился, развивая внеземную скорость. И пока он скатывался, то, кажется, щекотал корочку мозга. А может, это были стенки сознания. Склон, по которому летел клубок, был пустым от самого начала до конца. На пути не было ничего. Ничего, кроме «чего-то». И это «что-то» вырисовывалось густой бесформенной темнотой вдалеке, напоминавшей своим видом ядовитый туман. Видимо, это был конец пути клубка. Но тот катился, катился, даже зная, что в конце его ожидало «нечто». И потом он докатился. Сильно ударившись о бесформенный «туман», клубок сплющился и рассыпался на маленькие чёрные ниточки, которые, разлетевшись в стороны, растворились в воздухе. После этого всё пропало, стало очень тихо и пусто. В то же время, всё будто в миг вернулось обратно. Он что-то почувствовал.       Неспособный ни открыть глаза, ни пошевелить хотя бы мышцей на лице, Ранеру, по ощущениям, находился в пустом тёмном пространстве. Он не мог точно определить, лежал ли он, стоял ли или парил, но он мог слабо ощутить, как его мозг просыпался быстрее, чем его тело. Разбитый вдребезги клубок — так ощущалось резкое пробуждение сознания. Какое-то время он всё ещё пытался понять, существовал ли он до сих пор, проснулся ли он. Или это всё был не он? Или он не спал?       Его обоняние проснулось резко и внезапно. Где-то далеко-далеко он ощутил запах, напомнивший хлорку, затем сменившийся на аромат тёплого сырого воздуха. Уловил запах луговой травы, неизвестных цветов. И ароматов оказалось через чур много для едва пришедшего в себя Ранеру. Казалось, от обилия запахов его мозг сейчас перевернулся бы вверх донышком. Ранеру продолжал медленно просыпаться, и чем дальше он приходил в себя, тем больше появлялось внешних раздражителей. В какой-то момент кожа ощутила сырость и прохладу ветра, которых не ощущала до этого, а спина, наконец, почувствовала твёрдую поверхность под собой. Руки, затёкшие от лежания в крайне неудобной позе, ладонями почувствовали щекочущую траву. Теперь он точно был уверен, что находился на цветочном поле. Последним он услышал щебетание где-то совсем уж далеко от себя.       Первое, о чём он подумал после того, как паралич сошёл с мыслей — каким прекрасным оказался так называемый «Рай». Ещё даже не открыв глаза, Ран был уверен, что оказался в чудесном, тихом, безлюдном саду. Не то, чтобы он был свято верующим при жизни, но раз сейчас все те слухи о перерождении, ангелах и демонах, «верхнем» и «нижнем» мире оказались правдой, то почему бы было не поверить? Вариантов, чем теперь заниматься и во что верить, у него было немного.       Он решил полежать ещё. Торопиться было некуда, так что он принялся «играться» со своими органами чувств. То напрягая, то расслабляя слух он то вникал в звуки вокруг себя, старавшись отделить щебет от шелеста, то, напрягая обоняние, пытался различить отдельные неизвестные ему запахи. Когда же он проснулся окончательно, он попробовал вновь сосредоточиться на окружении. Ранеру не почувствовал ничего нового, только лишь спокойствие и умиротворение, постепенно обволакивавшие его. Разум был чист, голос подсознания твердил о том, что всё наконец-то закончилось. Смерть утащила его своими острыми когтями, скорее всего жадно откусив голову и без особого стыда проглотив. От этих мыслей в лоб резко ударил прилив эйфории, сердце затрепыхалось, уголки губ невольно поднялись, и он позволил им это сделать, хотя при жизни редко улыбался. Но тут людей не было и быть не могло. Он мучался несчётное количество времени, получал насмешки и косые взгляды от тех, кто называл себя его друзьями раньше, страдал, наблюдая, как «нечто» забирало его родных. И тут — миг! И всё исчезло. Вот так просто, вот так в никуда. Сейчас он был и здесь, и одновременно не был нигде. Наконец-то он сделал это, наконец-то он убил себя.       Убил. Вдруг Ранеру случайно задумался о том сладком запахе, что услыхал парой минут ранее, и его голову посетила довольно странная мысль. Не то, чтобы он сомневался сам в себе, но ему лишь показалось это странным — чувствовать запах цветов и ощущать травинки под пальцами уже после того, как он перестал существовать «физически». Парень невольно напрягся, что-то внутри него камнем упало вниз, придавив тело к земле. Он внезапно ощутил себя каким-то тяжёлым. В его планы уж точно не входило продолжать нервничать и после смерти. Он недовольно вздохнул. Лёгкие кольнуло, боль отозвалась где-то между лопаток. Парень замер и напрягся, будто пытаясь мысленно прочертить маршрут, который пробежала боль внутри груди. Его резко выдернуло из ощущения невесомости и удовлетворения, разум тоже потяжелел.       «Но ведь я же умер», — подумал он. Тело сковало неуверенностью.       «Я умер. Я умер, я ничего не чувствую, мне просто показалось. Я просто привык ощущать боль при жизни, вот мне и кажется, что эти ощущения — настоящие».       Он сосредоточился на своей левой руке. Напрягая все извилины одновременно, он попытался заставить свой мозг подать в неё импульс. И та его послушалась, скривив пальцы и вцепившись ими в траву под ладонью. Под ногти попало немного земли, и он точно знал это неприятное ощущение. Ран, вновь уловив связь с собственным телом, продолжил попытки сдвинуть руку с её места. Та еле заметно согнулась в локте. Боль, похожая на судорогу, сцепила его предплечье. Он резко вдохнул, тут же рефлекторно вскочив с земли и скрючившись от острой боли между лопаток. Ран упал обратно на спину и распахнул глаза, пытаясь отдышаться.       Там, где-то далеко-далеко наверху, переливаясь разными цветами, раскинулись безоблачные небеса, больше напоминавшие какой-нибудь цветастый туман. Наверное, это было нормально для «Рая», иметь такое непонятное небо. Только у Рана не было времени восхищаться его необычностью. Его разум заполнили навязчивые неразборчивые мысли. Из них Ран почти не мог уловить ни одного членораздельного слова, всё смешалось в сумбурную кашу но он точно знал, что они пытались внушить ему, что он был всё ещё жив. Эта резкая боль дала ему понять, что он всё ещё находился в собственном теле. От резко пришедшего осознания, на Ранеру опять накатила усталость, спрятанная в душе все эти месяцы, и отчаяние такой силы, что показалось, ему стало физически больно. Душу защипало от обиды, несправедливости. Перед глазами пронеслись дни, недели, месяцы, которые он потратил на подготовку к собственной смерти. Во рту показался омерзительный привкус горечи.       Подрагивая от давления в висках и лбу, от жара, подступившего к щекам, он приподнялся и сел, согнувшись в три погибели над травой. Горло неприятно сжалось, как под тисками. Одна ясная мысль пробилась сквозь беспорядок в голове — проверить свой карман. Ран дрожащей ладонью пролез в кармашек джинсов, где нащупал тоненькую атласную ленточку. Сердце застучало так быстро, что перехватило дыхание. Его затрясло. Дрожащие руки в панике схватились за лицо, сжимая пальцы на бровях и висках, оставляя покрасневшие следы от ногтей. Стараясь не скулить вслух, Ран то и дело придерживал дыхание, тут же отпуская его обратно, чтобы не задохнуться, пытался отдышаться, но тут же начинал задыхаться вновь. Капли, брызгавшие с подбородка, намочили его футболку. Ему хотелось прокричать, но получалось лишь хватать воздух ртом. Иногда он закашливался пересушенным горлом. В какой-то момент ему показалось, что он услышал женский голос, звавший его издалека, но виски пульсировали так сильно, что заглушали все звуки вокруг.       А потом он услышал этот голос снова, и тот, казалось, приближался.       «Мальчик! Мальчик, эй! Мальчик!» — настойчивый звонкий голос из-за спины Ранеру стремительно становился громче. Внутренности его на секунду сжались. Он обернулся, прихватив нывший бок рукой. Фигурка небольшого роста стремглав неслась в его сторону, а в руках у неё тряслась корзина с чем-то внутри. Не успел Ран до конца опомниться, как кто-то оббежал его из-за спины и с разбегу приземлился на колени напротив. Тёплая рука обхватила его запястье, и паника вдруг понемногу угасла, сменившись недоумением, а поток слёз постепенно стих. Темноволосая девушка выглядела такой же напуганной, как сам Ранеру. Он осмотрел её лицо, а она, словно сама удивившись этой встрече, начала заинтересованно рассматривать его в ответ с широко распахнутыми глазами. Очертив её по-детски кругловатые щёки, он наткнулся взглядом на эльфийские уши по бокам. Такие он раньше видал только в книгах и сериалах. Ран протёр глаза от слёз. С удивлением вздохнув, он снова уставился в глаза девушки, шмыгнув носом. Та, заметив его интерес, улыбнулась и заправила красноватую прядь за ухо.       — Как ты себя чувствуешь? Ты плакал от боли, да? — обеспокоилась она, а улыбка без следа пропала с лица. — Постой, не отвечай, помолчи пока! Дай-ка, — не позволив ему произнести и слова, девушка покрепче ухватила запястье его руки и начала осторожно прощупывать её по всей длине, начиная от предплечья. Затем она переместилась на вторую руку. Когда её ладонь потянулась к груди, Ран по ней хлопнул, и та, ойкнув, отдёрнула её к себе.       — Не лапай меня, — недовольно бросил он, пытаясь отсесть подальше. Руки и плечи продолжали ныть, так что сделать этого ему не удалось.       — Ты выглядел так, словно тебя кто-то хорошенько отмутузил, когда я...       — Это не значит, что ты имеешь право лапать незнакомого человека руками. Не трогай меня. Ты кто вообще такая? Что происходит?! — паника снова подступила к горлу, Ранеру прерывисто выдохнул. Эльфийка дёрнулась, когда тот повысил голос.       — Не кричи, не кричи только. Подыши глубоко чуть-чуть... — мягко попросила она, помахав руками перед собой, словно пытаясь защититься от него, а не успокоить.       Но вместо успокоения, Ран почувствовал, как его разум заполнило раздражение из-за беспомощности. Он совсем ничего не понимал. Где он, как он сюда попал, почему вокруг были одни деревья и цветы? Почему нигде не было ни души, а только эта странная девчонка, которой будто и правда было не наплевать на то, кто он, и что тут забыл? Ранеру нахмурился и продолжил говорить с таким тоном, словно отчитывал прибежавшую на помощь девушку за её неподобающее поведение.       — Захочу — продолжу кричать, и что тогда? Ударишь меня? Проклянёшь, или накормишь этими... — Ран обратил внимание на корзинку, которую эльфийка откинула от себя в сторону, добежав до него. Там были цветы неземной красоты оттенка, много небольших цветочков. Своим цветом они напомнили ему о незабудках, но эти словно были красочнее. В сердце неприятно кольнуло, живот потянуло. Ран замолчал, так и не закончив говорить, вспомнив образ незабудок.       — Прекрати, — недовольно приказала девушка. — Ты явно ранен после такого падения. Я даже представить себе не могу, как ты вообще остался жив и ничего не сломал, если не сломал, конечно. Ты должен будешь дать мне прощупать свои кости!       «Падения...» — Ран задумался. Значит, он всё таки упал с поверхности. Вот только, куда он упал?.. Призадумавшись, он решил ничего не отвечать. Внутри он понимал, что если продолжит ругаться с ней, то уже не сможет остановиться, а она, видимо, искренне хотела помочь ему чем-то. Тогда явно было неподходящее время, чтобы поссориться с единственной живой душой в округе. Эльфийка, тоже замолчав, пододвинула корзину к себе. Она всунула руку в кучку лежавших в ней синевато-голубых цветов, пошуршала ей, что-то выискивая на дне, и вытащила небольшой тканевый мешочек. «Повезло тебе, что я собирала цветы, когда ты вывалился из ниоткуда, иначе никто бы тебе не помог!» — недовольно пробурчала она себе под нос. Развязав мешок, она вынула оттуда прозрачную стеклянную колбочку с ярко-синей переливавшейся перламутром жидкостью и деревянную ложечку. Вытащив пробку с громким хлопком, девушка начала выливать содержимое в ложечку. Ранеру скривился и недоверчиво глянул на эльфийку. Краем глаза она заметила его взгляд.       — Это настойка на сотерии с добавлением экстракта из ледяной стихии. Не отрава, хотя, может быть, по цвету и не скажешь... Оно даст обезболивающий и охлаждающий эффект на некоторое время. Выпей, пожалуйста, — девушка протянула ложку к лицу Ранеру и принялась терпеливо ждать. Тот сморщенно глянул сначала на ложку и её красочное содержимое, после — на девушку. Та даже не думала убрать лекарство от его лица.       — Я ни слова не понял из того, что ты сказала. Что за «сотерия»? Что обозначает «ледяная стихия»? — проворчал Ран.       Эльфийка задумчиво глянула в траву.       — «Сотерия» — это те цветочки, которые лежат у меня в корзине... Они растут здесь, неподалёку, — девушка указала рукой, державшей колбу, в сторону от них двоих. — Они дают онемение по всему телу при большой концентрации, если принимать внутрь, но если добавлять их немного, то это онемение приглушает сильную боль, а слабую — совсем убирает, пока не закончится действие. Ещё их сок можно втирать в ушибы, тогда тоже подействует, как обезболивающее. А «ледяная стихия» — это просто ледяная стихия, я не совсем понимаю, что тебе нужно тут объяснить, извини. Но я использую её для создания ощущения холодка по телу, это моя личная прихоть. Мне кажется, так действие лекарства ощущается приятнее.       Вздохнув, Ранеру зажмурился и рывком захватил ложку в рот. Уже приготовившись глотать содержимое моментально, чтобы не ощутить страшной горечи, он вдруг осознал, что лекарство вовсе и не было горьким, и скорее напоминало сладкий сироп с цветочным привкусом и остринкой, как от ментоловой жвачки. Посмаковав непривычный вкус и распробовав получше, он почувствовал, как у него немеет язык, а тупая ноющая боль по всему телу становится не такой ощутимой. В ступоре Ранеру просидел ещё пару секунд, рассматривая зацепившую взгляд длинную травинку возле колена, пытаясь осознать, что только что случилось. Подождав, пока парень придёт в себя после приёма неизвестного лекарства, темноволосая девушка убрала снадобье обратно в мешочек, а потом дотронулась до его плеча и пару раз подёргала за рукав футболки. Ран пришёл в себя. Пришлось приложить усилия, чтобы поднять на неё глаза.       — Удивился? Не пугайся онемевшего языка, это побочный эффект, он всегда такой. Зато теперь больше не так больно, да? Пойдём, вставай, — эльфийка отставила корзинку в сторону и поднялась с колен. Расправив рюшечный подол платья шоколадного цвета, она затем подняла корзину и протянула руку для Ранеру. Посидев ещё немного, он нехотя, закатив глаза, ухватился за ладонь девушки. Одним рывком она помогла ему подняться с земли. Он, пытаясь скрыть смятенную гримасу, отвернулся в сторону и разжал пальцы. Но девушка, никак на это не отреагировав, лишь ухватилась за его руку покрепче и повела за собой. Ранеру ничего не осталось, кроме как поддаться.