Как одомашнить омегу

До выхода Мучо из колонии для несовершеннолетних меньше месяца. Санзу облажался. Сильно.  Облажался первый раз, когда прыгнул в постель к Ясухиро; второй — когда не заметил сбой в цикле; третий — когда Курокава узнал, что Санзу подосланный шпион Майки; и, блять, четвертый происходит прямо сейчас: Хайтани его нашли. Не то чтобы Харучие сильно скрывался. Майки распустил банду, остался подле сестры, вынужденной проходить долгую физиотерапию. Свастоны перестали существовать как банда, а основатели, капитаны и вице-капитаны — в большинстве своем беты, кстати, — переформировались в стаю. Вот только Харучие там чувствовал себя совсем оторванно и одиноко. А тревожный звоночек прозвенел, когда Харучие почувствовал некоторые изменения в своем теле: недомогание, сонливость, редко — тошноту по утрам и от резких запахов. Легко сложить два и два и не вспомнить, как давно у Харучие была течка. Очень давно. Тест на беременность показал положительный результат.  Проблема в консервативности японской медицины: аборт омегам делают только в тот период, когда «вырастает» матка. Дальше, когда зародыш вырастает с мизинец, объяснял врач Санзу, не проводят ни лапароскопию, ни обычную полостную операцию. Харучие шнырялся по закрытым местечкам — цена в таких заведениях за аборт у омеги в четыре раза больше, чем у женщины. Хунта то есть. Санзу — янки, он дрался, будучи залетевшим, он пил дешевое пиво, не спал сутками, падал с байков, пробовал наркотики, курить начал неделю назад с нервов… Ну какой, бля, ребенок.  Харучие угробит себя до состояния выкидыша сам — это не так трудно.  Или сдаст ребенка в детский дом сразу же после родов, ему морока с детьми не нужна сто лет. Он никогда не планировал семью, у него романтишно-эротишные отношения были-то всего один раз с Ясухиро и то спонтанно, с львиной долей лжи с обеих сторон. Санзу не сильно нервничал из-за ребенка, потому что нервничать приходилось по другим поводам: где искать берлогу, чтобы переночевать дольше двух ночей, например, или где искать хоть мало-мальскую похожую на еду бурду. Санзу прибегал к мелкому воровству, когда желудок ныл от голода. К брату и сестре нельзя вернуться, они заклюют его за беременность, у Такеоми крыша поедет, еще начнёт душить упреками и нравоучениями; в недо-стаю тоже не получится — они, ну, не примут Санзу нормально, да и они старшеклассники, с родителями живут в основном, кто им даст впустить Харучие на несколько месяцев? Харучие думал на полном серьезе попросить у Па-чина выделить ему для ночевки хоть собачью будку, жизнь его шерстяной животинки гораздо лучше, чем жизнь Харучие.  Но сегодня вопрос с жильем — не самое худшее для Санзу. — Кис-кис-кис, Харучие. Выходи. Санзу абсолютно по-идиотски скрылся от погони раппонговских янки в тупике. Как в кадрах из американских фильмов. Темень вокруг, хоть глаз выколи, Санзу на свалочной площадке, втиснулся в выкиную кем-то полуразваленную собачью будку, забился в угол. «Па-чин, можешь даже не уступать мне будку своей собаки, у меня своя». — Харучие, дорогой, ты в нашем Раппонги. Хер куда убежишь, выходи. Санзу прикидывал свои шансы против Рана Хайтани: если тут Ран, то где-то есть и Риндо. С ними двумя Санзу еще может потягаться, если у тех нет своих дубиновыбивалок. А они есть. И парни, которые следуют за своими королями Раппонги, возьмут Санзу количеством. Дела хуйня, короче. Можно больше не волноваться об аборте или родах. Да и вообще о чем-либо другом можно больше не волноваться.