Как одомашнить омегу

Роппонгивских янки вокруг слишком много. У Харучие сбилось дыхание от долгого бега. И голова трещит: один из парней, с которым Санзу сцапался,  хорошенько приложил Харучие лицом об стену.  Ран будет бить своей телескопкой — и это в худшем случае стать Эмме товарищем по несчастью и вместе ходить на физиотерапию (денег на которую, однако, у Харучие не было). Риндо сломает ему ноги-руки и это, ну, Санзу подумал, что придётся скрестись в дверь Такеоми. Шансов выбраться из переделки с целыми конечностями и головой вообще были нулевыми.  — Осмотрите тут всё, он не мог сбежать. А вот и Риндо Хайтани. Обычно из передряг Санзу вытаскивал Ясухиро, тряс за шиворот, как описавшего ковёр кота , и говорил что-то вроде быть умнее и ловчее. И не поддаваться на провокации. И думать холодной головой. И не лезть в драку с неравным противником: пройдутся же кулаками вдоль и поперек. Сегодня, справедливости ради, Санзу не лез на рожон первым, он оказался не в то время и не в том месте, Хайтани (да и все верхушки Поднебесья) чувствительно относятся к предателям. Санзу сглупил: можно было и сообразить, что прятаться следует усерднее, не стоит светить лицом и пора бы уже отстричь выкрашенные розовым тоником длинные волосы. И почаще надевать маску. Он как цветастый попугай в стае ворон: сразу выделяется. И сейчас — гений мысли — спрятался в ветхой собачьей будке. — Ран, давай просто сожжем тут всё? Санзу приуныл: они неподалёку от порта, в нескольких километрах от жилых зданий,  так бы он разбил окно и спрятался в чьей-нибудь квартире. А еще дождь шёл три дня назад, надеяться можно только на сырость или вечернюю росу. — Давай. Поджигатели хуевы. Санзу с кряканьем вылез из щели на свежий воздух, перекатился тут же, потому что рядом стоящий янки намеревался  пнуть его носком ботинка. Санзу побежал на Хайтани-младшего, из ключевых фигур он ближе всех к Харучие, занёс кулак, резко выкинул вперёд, в солнечное плетение Риндо.  Успел даже глумливо улыбнуться — пока его не дернули за капюшон назад и кирпичом? обломком? уложили спиной на землю. Санзу не вырубился, но потерял ориентацию в пространстве; мир вдруг резко растушевал свои очертания. И душно в груди, в ладонях, в ногах. Секундами позже пришло понимание: онемение.   Харучие пришлось приложить все свои усилия, чтобы сосредоточить взгляд на двух фигурах, склонившихся над ним. Риндо, наверное, зол и начнёт сразу с самых ублюдско-болезненных приёмов. Санзу постарался перекатиться на бок, не вышло. И по шее, похоже, потекла кровь, потому что стало горячо и липко. — Ран, переупорствовал. Он же сейчас отключится. Лишил нас самого интересного. Санзу не разобрал слов Рана, услышал только этот блядский мурлыкающий голос, которым Хайтани-старший баюкает своих жертв. В голове нарастал гул. Как будто шум прибоя.  Хайтани могли бы скинуть избитое и изломанное тело Харучие в океан, Санзу сам, возможно, именно так и поступил бы. Мир слишком резко пропал и тут же появился снова. Лицо Рана внезапно  близко к лицу Харучие и Санзу сфокусировался на его носе. Попытался пошевелить пальцами, ничего не чувствует. Нос Хайтани-старшего придётся оставить без внимания. — Риндо, что-то не так. Его запах… И вот уже два манящих носа перед ним.  И уже два противных до лопнувших перепонок голоса, сливающихся в монотонный фон. — Мучо… Ран, ты…  — Ясухиро… Наверное… Сотрясение… Не знаю… Будет… — Ты… надо… я… мы… Изана… Муто… больницу… домой… Стало почти невозможно моргать. Санзу закрыл глаза, через три секунды пропали голоса,  через пять — способность мыслить.