The Reintegration Process

      В доме Саши тихо. Всегда так. Когда Энн входит в незапертую входную дверь субботним вечером, почти весь свет выключен. Но сверху доносятся едва слышные звуки разговоров и смеха. Энн кидает спальный мешок, который мать заставила принести, рядом с дверью. Бунчуй не любит врать родителям, но уже рассудила, что это для большего блага её и её друзей. Она думает, что бесконечный цикл учебы в школе, а затем обязанностей, связанных с «Амфибией», достал их. Быть общительным хорошо. Им всем это нужно. Энн это нужно, потому что серьезно, когда она в последний раз забывала чье-то имя? И вот так она почти избавилась от чувства вины. Хорошо. Может быть, ее мама поймет, что это часть подросткового бунта, о котором всегда говорят взрослые. Но это оправдание не имеет большого веса, когда вы помогли устроить настоящее восстание. Энн уже должна была выйти из возраста бунта. Как бы там ни было, она поднимается по лестнице. — Тогда я отрезала ему руку, — она слышит, как Саша заканчивает, подходя к открытой двери своей комнаты. Марси заливается смехом. — Прошу прощения? — говорит Энн с порога. Марси сидит, скрестив ноги, на кровати, голова Саши у нее на коленях. Они обе улыбаются, когда видят подругу, но не похоже, что они осознают этот факт. Саша, по крайней мере, нет. Она пытается поддерживать скучающий, резкий образ с широкой улыбкой на лице. Как глупо. — Хей, Энн. Я как раз говорила Марси о… — Марси выдвигается из-под нее прежде, чем она успевает договорить, и ее голова резко падает на простыни. Ву подскакивает, чтобы встать перед Энн. — Ты хорошо выглядишь, — говорит она, поправляя один из рукавов своей рубашки, вероятно, сбитый во время поездки. — Ты тоже, — Энн проводит рукой по воротнику рубашки. — Спасибо, — тихо говорит Марси. Саша вскакивает с того места, где ее бесцеремонно уронили, подходит сбоку и кладет руки подругам на плечи. — Эй, — говорит она прямо и без объяснений, — Настала очередь Энн смеяться. — Ты такая странная, — произносит Бунчуй, — Я не хочу видеть, как ты подходишь к людям и делаешь подобные вещи, когда мы туда доберемся, хорошо? — Чт... не буду я этого делать! Ты же знаешь, я ещё не растеряла свои социальные навыки... — И конечно же ты никогда никого не калечила, — добавляет Марси. — Но я никогда никого не калечила! — Кажись, мы опять думаем, что жители Амфибии — это "никто"? — Энн вопросительно поднимает одну бровь. — Походу, я та ещё клеветница. Саша вскидывает руки и пятится. — Тебя не переспоришь. — А иначе было бы совсем не весело. Саша скрещивает руки на груди. — Говори за себя, Бунчуй. — Но всё же, — перебивает Марси, пока Энн и Саша окончательно не рассорились. — Когда нам нужно туда добраться? Энн достаёт телефон. — Сейчас шесть часов. Кейтлин сказала, что мы можем прийти в любое время после пяти. Марси плюхается на кровать. — Что ж, ребят, только если вы готовы. Саша кивает. Она сидит на своём столе и красится. Вейбрайт смотрит в маленькое настольное зеркало. Энн и Марси сидят и ждут подругу. — Энн? — спустя минуту Саша подаёт голос. Энн отвлекается от телефона. —Ась? — Она приподнимается с плеча Марси. Если бы она не знала, с кем разговаривает, то могла бы поклясться, что Саша выглядит взволнованной. – Я знаю, что тебе это обычно не нравится, но... – она крутит маленький тюбик в своих руках. – Разрешишь мне тебя накрасить? Энн останавливается. Странно видеть Сашу такой тихой. Неуверенной. а ещё страннее видеть, как она прямо о чём-то просит. Энн молчит пару секунд. Она прекрасно знает, как красится, но Саша так просит... – Конечно! – говорит она. – Просто не рисуй миньона на моём лице или что-то вроде того! Она пытается отшутиться, чтобы хоть немного снять Сашино напряжение. - Спокойно, я просто сделаю это, - Она держит тюбик и встряхивает его, приближаясь к кровати. Энн двигается, чтобы дать Саше место, чтобы сесть перед ней. Саша садится на колени. Открывает тюбик и с ожиданием смотрит на Энн. - Закрой глаза, - говорит она. - Прости, сейчас, - Энн закрывает глаза. - Так лучше? - Да, вот это и значит "закрыть глаза". - Ой, да заткнись ты! Кровать скрипит. Энн чувствует, как что-то нажимает на её веко. Она дёргается. - Не двигайся. - Прости, я просто... - она сжимает кулак на своём колене. - Буду сидеть спокойно. Но она инстинктивно отпрянула, как только кисть снова приблизилась. Саша вздыхает. - Я знаю, я зн... - Внезапно Энн не может произнести ни слова. Чья-то рука касается ее щеки, чтобы поддержать ее. Саша слегка поднимает голову Энн вверх. Энн за резким приливом тепла и покалыванием в своих щеках едва ощущает нежные мазки кисти. Она не осмеливается снова пошевелиться. - Окей, можешь открывать глаза, - говорит Саша через некоторый промежуток времени. Либо время слишком длинный, либо слишком короткий, если, конечно, есть разница. Энн открывает глаза. Конечно же, всё то, что она чувствовала, реально. И очень близко к ней прямо сейчас. Достаточно близко, чтобы чувствовать себя некомфортно. Если подумать, она и должна себя так чувствовать. Некомфортно. Но она не чувствует ничего подобного. Саша наклоняет голову направо, затем налево, пытаясь оценить проделанную работу. Что-то похожее на улыбку искоркой проносится в её глазах. Она опускает руку, кончики пальцев задерживаются на лице Энн на секунду дольше, чем нужно. Она снова надевает на тюбик крышку. - Мило, - шепчет она, и, прежде чем Энн успевает осознать это, она проводит рукой по своей челке и отступает. Энн понимает, что дышит неправильно. Ее руки, все еще сжатые в кулаки, болят от удержания этой позы. - Хочешь, тебя тоже накрашу, Мар-Мар? - Саша протягивает тюбик подруге. Марси колеблется, что странно, учитывая, как она обычно не любит краситься. Она переводит взгляд с одного на другого. - Я... не-нет, всё... хорошо, - говорит она. Как будто она хочет чего-то другого, но неумело переводит тему. - Хорошо, - Саша бросает его в случайный ящик стола и задвигает его. - Мы готовы? Энн потягивается и встает на ноги. Она подталкивает локтем Марси, которая все еще смотрит в пол, глубоко задумавшись. Она подпрыгивает. - Ох, думаю, да! Энн помогает ей подняться. «Отлично”, - говорит она. Она оглядывает их. На них обоих видна едва скрываемая тревога. В том, как Марси проводит ногтями по подолу своей рубашки. Или то, как Саша продолжает хмуро избегать ее взгляда. Энн нежно берет каждую из них за запястье, чтобы сбить в кучку. Она кладет руки им на плечи. - Хей, - шепчет она. - Все будет хорошо, ок? - Я не волнуюсь, - говорит Саша. - Это просто дурацкая вечеринка. - Уверена, что это не так. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом, если тебе это понадобится. - Она делает паузу. - И спасибо вам обеим. Я знаю, это тяжело, и я знаю, что ты на самом деле не хочешь уходить, но ты делаешь это для меня. И это - спасибо вам. Я думаю, это пойдет нам на пользу. Марси сжимает её руку. - Хех, есть вещи и похуже. В любом случае, мне нравится, что у меня теперь есть пара предлогов, чтобы потусоваться с вами, ребята. Я чувствую, что теперь мы всегда заняты. - Да, довольно... странно, - Саша смотрит в сторону. - Но... спасибо, Энн, - добавляет она шёпотом. - Эй, всё хорошо! - Она сжимает кулаки. - А теперь... погнали на вечеринку! Марси копирует её движения. - Да! - Ура, - Саша слабо поднимает одну руку. Достаточно хорошо. Плюс, ее раздраженная улыбка её выдаёт. Прогулка не такая уж долгая, но из-за неловкой тишины кажется, что она длится дольше. По мере того, как они приближаются к дому, наступает ночь, и вместе с ней растет ощущение, что они не должны быть здесь. Чувство вины снова подкрадывается к Энн. - В каком из наших домов ты сказала своим родителям, что будешь ночевать? - спрашивает она, чтобы заполнить тишину; а ещё спрашивает потому, что думает, что хочет знать, если что-то пойдет не так. - В твоём, - говорит Марси. Саша молчит. Энн ничего ей не говорит. Лучше, наверное, вообще ничего не спрашивать. - Смотри, мы почти пришли, - Энн указывает на дом перед ними. Номер на почтовом ящике тот же, что и в сообщении Кейтлин. Свет и музыка проникают через закрытую дверь. На подъездной дорожке много машин. Марси опускает руку, когда они подходят к ступенькам крыльца. - Ты готова? - спрашивает Энн, занося кулак над дверью, чтобы постучать. Она не получает четкого ответа. Она стучит ровно один раз, прежде чем дверь распахивается.