Beyond the life

Люди часто не понимают элементарных вещей, даже тоже самое понятие холода. Когда дни становятся холоднее, а отопление отключено, люди дрожат от холода. Потому что холод пронизывает их тело, пальцы немеют, зубы стискиваются. Тогда люди укутываются в тёплую одежду, обхватывают себя руками.        А бывает когда ты болеешь, тебя бьёт озноб, и как бы ты не закутался, твоему нутру будет холодно сколько бы ты не пытался «зажариться заживо.» Врачи рекомендуют наоборот класть холодное полотенце на лоб, дабы сбить температуру. Клин клином вышибают говорите?        На мне как маленький чертёнок лежал леденящий душу холод. Я хотел жары, зайти в огонь, переехать в самое сердце экватора. Я хотел теплоты. Но это тепло чревато своим дурным свойством, чем больше ты получаешь тепла, тем хуже тебе становиться. Значит, логичнее всего ещё сильнее себя заморозить.       Я веду к тому, что холод тот, был вызван никакой не ветренной погодой в середине апреля. Он был вызван «чужеродным ощущением.» Проще говоря страхом. Я и сам то толком не понимал чего я боялся.        Человек передо мной и есть Чуя Накахара, я узнал бы этого человека даже если бы он сделал пластическую операцию. Его карамельные локоны, чуть завиваясь к концу лежали на правом плече. Шляпа покрывала его затылок и лоб. Бледная кожа, тонкие белые руки сквозь которые было видно вены. Выглядел он по «человеческим» меркам чертовски изящно. Однако для меня, он выглядел не более чем незаурядный школьник начальных классов. Своей лёгкой поступью он чуть попятился увидев мой компьютер не выключенным. Мори решил что я хочу полюбоваться звёздами. Иногда, тёмными ночами, мы с работающим до поздна Мори, любовались звёздами. На просторах бесконечной тьмы мелькали белые пятнышки. Он не часто заходил в этот клуб, а даже если заходил, то спуску от него не было. Трындел и трындел. Я очень любил наблюдать за небом, за проходящими людьми, за поведением ветра, что несёт зелёные лепестки по асфальту. Когда-нибудь я увижу их в живую. Когда-нибудь я усядусь в собственную машину и буду бороздить по просторам ночной Йокогамы. Ветер будет теребить мои волосы, а я надену солнцезащитные очки и ринусь со склона. Так я и завершу свою неполноценную жизнь. И пусть люди считают что «выход всегда есть, ты просто его не видишь». Да не вижу, и когда я умру, некому будет меня осуждать. Мой мир существует только в моей голове, и когда я умру, мир умрёт вместе со мной. Я хочу умереть так, чтобы никто ко мне не привязался, и не скучал по мне. Если же по мне будет кто-то скучать, не будет мне покоя. Персиковые кудри молодого человека чуть покачивались в связи с присутствующим сквозняком. Девушки наверное за ним толпами бегают, ещё бы... Такой молодой, красивый, стройный. Аж тошнит, ведь прекрасные дамы даже не подозревают его в его «чудовищных злодеяниях».     Под «чудовищными злодеяниями» я имею в виду его гнев. Он был очень вспыльчивым, хотя при общении с агнцами он вёл себя как самая настоящая овечка. То было мерзко и лицемерно.     Помню я один случай. Зашёл парень с оловянным цветом волос, дорогими часами, нестираными джинсами, и в какой-то дублёнке. Звали его Ширасе, а рядом с ним миниатюрная девушка с розовыми волосами, Юан в кроссовках, коротких шортах, в кофте и каком то ли бомбере, то ли спенсере. И Чуя в бушлате и каких-то джинсах. Компания так себе, агнцы, или же овцы. Сильная организация только засчёт их лидера, Чуи Накахары.         Заходя в компьютерный клуб они что-то бурно обсуждали. Думая, что придя они вечером никто их не услышит. Запамятав поговорку «у стен есть уши». Они начали обсуждать ситуацию внутри организации. Жаль Мори в лицо не видел никого из них, так как редко вообще заходил в клуб занимаясь «бумагами». – В портовой мафии что, все сума посходили что-ли? – Начала девушка, говоря поодаль меня. Слова растекались по пространству нежной мелодией. – Уже тринадцать нападок на организацию за месяц! Чуя шёл с невозмутимым выражением лица, как будто ему было по барабану на всё сказанное. – Ничего, за таким королём как я, всегда найдутся охотники. Как же хорошо что у нас есть хороший охранник! – Говоря будто о собаке, упомянул он. Каждый раз при общении с агнцами, Чуя выглядел несчастней голодающих детей в трущобах сурибачи. – Я рад, что вы ребята, не пострадали ни разу за этот месяц. – заговорил он голосом взрослого. Веки были опущены, взгляд безразличный. – А мы то как рады! Но ты не забывай, тебя не раз осуждали за жестокие методы работы. – Чуя насупился, держа руки в карманах, кулаки заметно напряглись. – Я знаю. – тихим тоном сказал он. – Давай сыграем, Юан. – Ширасе, ты ведь знаешь что я только за. Где-то через пятнадцать минут послышались дикие возгласы. – На! Получай!! Так тебе!!! Ага, ты проигрываешь. – Только не сегодня, король! – Чуя стоял чуть сзади, почёсывая репу он выдохнул. Кажется он чертовски устал. – Эй Чуя, хочешь с нами? – окликнул его Ширасе. – Я что-то немного подустал, пойду отдохну, вы не против? – на секунду лицо Чуи превратилось в лицо ребёнка. – ... Да, конечно, иди. – с изумлением ответил Ширасе. Неспешными шагами Чуя склонил голову и пошёл к выходу. Пошкрёбывая паркет он закрыл за собой дверь и пошёл по направлению к их базе. – С ним всё в порядке? – Юан выглядела встревоженно. – Да какая разница, благодаря ему мы богаты, и никто на нас не нападёт. Разве ещё что-то надо? – с раздражением признался Ширасе. – Но... – Чуя должен нас защищать, мы спасли его от голодной смерти в тот день. Если на нас нападают Чуя должен подставиться, если нам что-то нужно, Чуя должен нам помочь. – с уверенностью отрапортовал он. В тот день моё доверие к людям окончательно сошло на нет. Было ли мне его жаль? Нет, он сам выбрал таких друзей, это его ума дело. Но осознание, что люди могут вонзить мне нож в спину не давала мне покоя. Люди существа эгоистичные, я никому не доверяю. Они предают моё доверие. Я научился ни к кому не привязываться, мне не нужны люди. Они только портят мне настроение. Как я могу узнать что у них на уме? Да, я умён. Но никто не застрахован от предательства. В тот день я понял что о своей истории я должен молчать на замок. Не то чтобы я... Просто... Не надо им знать этого. Я вспомнил этот случай из-за его глаз. Глаза его блестели жизнью, как бы его жизнь не трепала, он остаётся человечнее всех его друзей. И смотря на него меня тошнит. Тошнит от его лицемерия, как он может... Так... Так... Чёрт... Мои губы поджались. Сам не контролируя своё тело, я напряг глазные яблоки чтобы... Ну в общем, тяжело. – Что ты уставился на меня? – процедил сквозь зубы молодой человек.    Видно он затеял диалог не с целью показаться неравнодушным к неживым предметам. А потому что глаза Осаму проникали в самую его душу. Его взгляд был стеклянным, не таким как у персонажей у видеоигр. Он был таким, что сквозь него сочилась тьма, тьма что поглотит того, кто его по беспокоит. Кажется Чуя и не представлял с чем ему предстоит столкнуться. – Чёрт, меня засекли? – он прислонил указательный палец к губам, и задумавшись продолжил. – ещё и этот мерзавец смотрит мне прямо в глаза. Подумав что во мне какая-то скрытная камера, Чуя подошёл ко мне вплотную и неуклюжа передвигаясь в полутьме он прикоснулся к экрану компьютера. В тот момент я почувствовал как нас с ним отделяет лишь какой-то дисплей. Это чувство я испытывал на протяжении долгого времени. Мне было противно от того насколько отвратный человек тянет ко мне свои руки. Но... В углу дисплея я увидел трещину, как капля воды она перетекла по всему экрану. И он потух. Ноги стали ватными, руки онемели. Мозг плавился.