Долгий путь к мосту Найхэ

Новостной канал по телевизору вещает об очередной южноамериканской революции. На смазанных кадрах следы взрывов, тысячи беженцев в палаточных городках, цифры гиперинфляции. Чжоу Цзышу смотрит в экран, почти не отдавая себе отчета об увиденном. На то, что показывают в новостях, ему, в сущности, наплевать. Он каждый вечер включает телевизор лишь ради создаваемого им шума. Для той же цели в спальне Чжоу Цзышу из колонок нон-стопом орет громкая музыка. Для той же цели у него всегда приоткрыто окно. Чжоу Цзышу не переносит тишины в собственной квартире. Ему просто необходимо всегда слышать рядом с собой чужие голоса. Благо сейчас это стало легко осуществимо. Еще сотню лет назад Чжоу Цзышу приходилось прилагать уйму усилий, чтобы прогнать из своей жизни поселившееся в ней после смерти Вэнь Кэсина безмолвие. Двадцать первый век оказался куда шумнее всех предыдущих, но при этом получился и самым одиноким. Личные квартиры, личные автомобили, телевизоры, компьютеры, телефоны, в которых можно бесконечно зависать – люди нового времени совсем не стремятся проводить дни наедине друг с другом. С одной стороны, Чжоу Цзышу это кажется странным, с другой – радует. В последнее время ему становится все невыносимее в обществе других людей. Впрочем, в компании одного лишь себя Чжоу Цзышу ненамного лучше. С тех пор, как Вэнь Кэсин умер, ему ни единого дня не было хорошо. Иногда, крайне редко, Чжоу Цзышу жалеет себя из-за этого. В другое время он уверен, что жалости, как и избавления от страданий не заслужил. Он отвел за руку на тот свет сотни безвинных людей и восемь десятков своих братьев. Он никого не пощадил, никого не спас, но главное, не сумел уберечь Вэнь Кэсина. Программа по телевизору переключается на рекламу. Тревожные речи заменяются на полубессмысленные яркие образы. Чжоу Цзышу отпивает из чашки глоток горького черного кофе. В отличие от многих современных людей, его реклама ничуть не раздражает. Напротив, она хоть изредка, но заставляет улыбаться. Это резкое переключение с серьезного тона на игривый напоминает Чжоу Цзышу Вэнь Кэсина. С другой стороны, сколько бы лет ни прошло, о Вэнь Кэсине ему напоминает буквально все. И яркие одежды, и запах грецких орехов, и веселый смех. Сложнее всего Чжоу Цзышу приходится в зиму. За кружевной белизной опадающих на землю снежных хлопьев он всегда видит одно и то же лицо. Холодное, лишенное жизни, обрамленное седыми волосами. В своей смерти Вэнь Кэсин был исключительно красив. И все же Чжоу Цзышу, бывший свидетелем множества жутких кончин, не видел картины страшнее. Раньше он всегда старался к зиме добраться до теплых стран, в последнее время даже это потеряло для него всякий смысл. Чжоу Цзышу боится, что еще пара веков, и любимый лик выцветет и забудется, как уже затерлись лица всех других, кого он знал в той жизни. Он согласен отдать все, чтобы только продолжать хранить в памяти образ Вэнь Кэсина, пускай это и приносит ему страдания. Жестокая шутка судьбы – человек собиравшийся умереть, едва разменяв тридцать, живет четвертую сотню лет. Демонов ритуал Шести гармоний подарил Чжоу Цзышу не только здоровье, но и бессмертие. Совсем не нужное ему бессмертие. Совершенно для него лишнее. Чжоу Цзышу уверен, что получил его за свои грехи в наказание. Ведь он не может ни умереть естественным путем, ни отнять собственную жизнь самостоятельно. Самоубийцы не получают шанса пройти по мосту Найхэ. За свое преступление против природы они теряют возможность повстречать в посмертии близких. Реклама снова переключается на новости. В соседской квартире громкий свист оповещает о кипении чайника. Чжоу Цзышу бросает чашку с остатками кофе в мойку и идет собираться по делам. Новый мир, его новые технологии и проблемы породили новые профессии. Еще одна шутка судьбы – в этом новом мире Чжоу Цзышу, когда-то забравший столько жизней, исцеляет души. * Зал, арендованный для проведения международной конференции врачей-психотерапевтов, обставлен неуместно пафосно. Огромный, выгнутый по краям экран, амфитеатр из десятков рядов, инсталляция известного художника позади высокой, подсвеченной неоном кафедры. В этом зале наверняка проводят презентации каких-нибудь хитрых ай-ти-новинок. Забитый до краев, уставленный образцами новых технологий зал смотрелся бы по-настоящему хорошо. Сегодня он заполнен всего лишь на треть, да и докладчики едва-едва справляются даже с проектором. Чжоу Цзышу отстраненно отмечает, что деньги ассоциации врачей-психиатров, могли бы уйти на куда более подходящие цели, чем аренда этого зала. Однако мнения своего он вслух не высказывает. За годы в профессии Чжоу Цзышу привык и к преступному недофинансированию, и к совершенно бестолковым приобретениям. Медицина – не самая благополучная область в любые времена и во всех странах. Но лучше уж она, чем выбранная Чжоу Цзышу в первой жизни политика. Чжоу Цзышу больше не совался в политику после ухода со службы у принца Цзинь, но и в медицине оказался в первый раз. Довольно долго, повинуясь своей истинной склонности, Чжоу Цзышу зарабатывал на жизнь рисованием. Это ремесло давало ему средства на пропитание и позволяло не задерживаться на одном месте надолго. За прошлые годы он успел объехать сотни стран. Он искал Вэнь Кэсина. Он так мечтал повстречать его новое перерождение. Без толку. Сколько бы ли он ни проезжал, какие бы языки ни учил, Чжоу Цзышу не видел и следа своего чжицзи. В той – прошлой, смертной жизни Чжоу Цзышу им повезло повстречаться дважды. В новом – бесконечном и лишенном всякого смысла существовании – ни единого. Но двадцать восемь лет назад Чжоу Цзышу буквально потянуло освоить новую профессию. Эта мысль не давала ему покоя. Она скреблась и царапалась внутри, возникала во снах и проступала наяву в самых неожиданных знаках. И Чжоу Цзышу ей поддался. Он представлял, кем мог бы стать Вэнь Кэсин, сложись его жизнь менее трагично, поэтому почти уверовал — стоит начать спасать чужие жизни, и их пути в конце концов пересекутся. Его надежды не оправдали себя. Чжоу Цзышу успел закончить медицинский университет, отдать долгие годы практике и сделать себе имя в психиатрии, но Вэнь Кэсин ему так и не встретился. Поскольку ничего не вышло, он разочаровался в профессии. Если в начале своего пути Чжоу Цзышу был заинтересован в медицине, то с годами его увлечение почти полностью выцвело. Он продолжает практиковать и посещать конференции скорее по привычке. Даже во время сменяющих друг друга сеансов, даже на самых захватывающих научных докладах Чжоу Цзышу присутствует лишь частично. Одна часть его души здесь – в серости и одиночестве Соединенных Штатов двадцать первого века. Другая – в многоцветии Цзянху прошлого. Вот и сегодня Чжоу Цзышу слушает разглагольствования главврача какой-то маленькой иностранной психиатрической клиники вполуха. Мыслями он, как всегда, в воспоминаниях. Знакомое название, которое он уже и не чаял когда-нибудь услышать, вплетается в нежное плетение дымчатых грез. Чжоу Цзышу отмахивается от него, как от пряди волос, что упрямый ветер постоянно бросает в лицо. Название произносят снова, а затем, прямо сразу же, еще раз. – Долина Призраков, – вещает доктор, чьего имени Чжоу Цзышу не удосужился даже запомнить, – когда этот пациент попал в нашу клинику в первый раз, он утверждал, что его преследует Долина Призраков. В отличие от многих других страдающих галлюцинациями такого рода, он сознавал, что Долина Призраков нереальна. Более того, он не хотел оставаться в ней и просил нас от нее избавить. Довольно много времени у меня и моих коллег ушло на то, чтобы разобраться в ее устройстве. Долина Призраков – эта некая проекция страшных образов из кошмаров и… Доктор продолжает свой рассказ, но Чжоу Цзышу уже не слушает. Чужие речи, пафосно обставленный конференц-зал, собственные невеселые мысли отходят куда-то на задний план. Все, о чем Чжоу Цзышу может думать, – сканы из истории болезни на экране. Имя пациента из соображений конфиденциальности замазано, фотография неумело заблюрена. Ни то, ни другое не смущает Чжоу Цзышу. Никакой фотошоп не сможет скрыть от него лицо, которое он так давно ищет, и три иероглифа любимого имени. Стоит ему слегка прищуриться, как цифровая дымка исчезает. Огромный вогнутый экран демонстрирует красивого мужчину двадцати восьми лет. Диагноз: шизофрения. Имя: Вэнь Кэсин. * Чжоу Цзышу спускается по трапу самолета в половину четвертого ночи. Промозглый октябрьский ветер задувает под воротник слишком тонкого американского пальто и обдает морозом все тело. За годы за пределами родины Чжоу Цзышу успел позабыть, как бывает здесь холодно. Он инстинктивно поднимает плечи выше, пытаясь согреться как обычный человек, а затем аккуратно, чтобы никто вокруг не почувствовал, пускает по меридианам крохотный поток ци. Тепло расходится по телу. Чжоу Цзышу снимает с рук перчатки и грузится в курсирующий через взлетно-посадочные полосы автобус. С приходом в мир новых технологий пользоваться цигуном стало куда сложнее. Самолеты, автомобили, вездесущие камеры, недоверие ко всему, что может показаться сверхъестественным, почти лишили Чжоу Цзышу боевых искусств. Сложная техника часто сбоит от использования ци. Выкинув несколько испорченных ко всем демонам компьютеров и телефонов, Чжоу Цзышу приучился обращаться со своими силами максимально деликатно. Удивительно, когда-то он готов был умереть, но не потерять способностей, теперь способности при нем, но прибегать к ним удается лишь изредка. Автобус неспешно добирается до здания аэропорта, пограничники не менее лениво пропускают людей через паспортный контроль, выдача багажа задерживается. К тому моменту, когда Чжоу Цзышу выходит из транзитной зоны в Китай, небо уже окрашивается бледно-розовыми красками рассвета. Чжоу Цзышу тратит полчаса на кофе в аэропортовом неоправданно дорогом Старбаксе, отдает еще двадцать минут поиску арендованной машины на парковке. Часы на приборной панели показывают без четверти семь. Чжоу Цзышу решает начать свой день сразу со смены в больнице. Его контракт стартует послезавтра. Главврач клиники “Пять озер” справедливо считает, что новому врачу понадобится время, чтобы отоспаться после перелета и пережить неминуемый джетлаг. Чжоу Цзышу привычно не заботится о собственном комфорте и здоровье. Желание увидеть Вэнь Кэсина своими глазами и убедиться, что он не фантазия и не морок, подгоняет его в спину сильнее злого холодного ветра. Чжоу Цзышу выжимает газ, стучит в нетерпении пальцами по рулю на каждом красном светофоре и приезжает в клинику аккурат к началу утренней смены. Если главврач и удивляется его рабочему рвению, то вида не подает. Он заполняет все необходимые документы. Выдает Чжоу Цзышу бейджик с должностью и именем. Имя написано по-китайски и по-английски. В китайской версии неправильный иероглиф. Чжоу Цзышу усмехается, когда видит на маленькой пластиковой карточке знакомое “Сюй”. Главврач многословно извиняется и по-китайски глубоко покаянно кланяется. Через пару минут начальник службы безопасности приносит новый бейдж. Бейдж многофункционален. Как и во многих других больницах, он и знакомит людей с именем и должностью врача, и позволяет самому врачу отпирать закрытые для пациентов и посторонних двери. Врачебное крыло, вереница процедурных кабинетов, аппарат МРТ, столовая. Экскурсия главврача замирает у дверей в комнату отдыха. Чжоу Цзышу заглядывает внутрь. В комнате отдыха многолюдно и шумно. Пациенты кричат, спорят, кажется, собираются драться. Все они умолкают, заметив вновь прибывших. На Чжоу Цзышу испуганно взирает тридцать пар глаз. Что-то неуловимое, щемяще-болезненное вынуждает Чжоу Цзышу повернуть голову. Мир перед ним с размаху ухает вниз. Десятки чужих взглядов, новая больница, весь демонов Китай растворяются. Перед Чжоу Цзышу Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу сам не понимает, как удерживает себя на месте – должно быть от шока и волнения его ноги прирастают к полу. Вэнь Кэсин же, как притягиваемый магнитом, выдвигается прямо к нему. Улыбка сама собой расцветает на лице Чжоу Цзышу, счастье струится по меридианам жидким пламенем. Он уверен – его страдания и мытарства завершились. Он наконец отыскал того, кого ждал все эти столетия. Он наконец сумел убедить вселенную, что заслуживает прощения. – Господин Вэнь! – обращается к Вэнь Кэсину позабытый Чжоу Цзышу главврач. – Господин Вэнь, с вами все в порядке? Вэнь Кэсин меняется на глазах. Только что казавшееся таким счастливым лицо искажается гневом, прекрасные, лучащиеся радостью глаза стекленеют, из груди вырывается нечеловеческий рык. Он стремительно подхватывает со стола брусок Дженги и замахивается. Чжоу Цзышу обжигает ужасом. Таким своего чжицзи он видел лишь однажды – когда на свадьбе Гу Сян Долина Призраков подверглась нападению секты Нежного ветра. В голове щелкает почти забытое “Безумный Вэнь”, его нагоняют недавние “болен шизофренией” и “страдает неконтролируемыми вспышками агрессии”. Уверенный, что только он сможет остановить Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу делает шаг в комнату отдыха. Главврач удерживает его за рукав: – Не лезьте туда, доктор Чжоу, мне не нужен международный скандал, если вы вдруг пострадаете. – Но это моя работа! – Чжоу Цзышу еле сдерживается, чтобы не отшвырнуть главврача в ближайшую стену. – Это – работа охраны и фельдшеров. – А если они его поранят? – Вы только прибыли в нашу клинику и уже сомневаетесь в профессионализме ее персонала? – Нет! Я… – Доктор Чжоу, делайте свою работу и позвольте мне делать свою. – Главврач кладет руку на рацию на поясе, очевидно, чтобы позвать в комнату отдыха сотрудников службы безопасности. Какая-то незнакомая девушка обнимает Вэнь Кэсина со спины. Он обмякает. Ярость, гнев и безумие исчезают с его лица. – Ну, вот видите. – Главврач убирает ладонь с рации и ныряет в коридор, увлекая Чжоу Цзышу за собой. – Все разрешилось и без вашего участия. Я понял из вашего резюме, что вы довольно давно не работали в психиатрических клиниках. Вы предпочитаете частную практику и, должно быть, многое позабыли. Относитесь проще. И напомните мне увеличить господину Вэнь дозу транквилизаторов. * Стоит Вэнь Кэсину открыть дверь в кабинет, Чжоу Цзышу понимает: идея пригласить его на прием была неудачной. Как он улыбается, произнося вежливое приветствие, как шагает до кресла для посетителей… Это его Вэнь Кэсин, в этом нет никаких сомнений. Чжоу Цзышу не может избавиться от ощущения, что тот сейчас вынет из широкого рукава свой неизменный веер, картинно распахнет его и направит в лицо поток воздуха, отлично сознавая собственную привлекательность и заставляя пряди у своего лица красиво колыхаться. Этого не происходит. Светло-желтая футболка Вэнь Кэсина – с коротким рукавом. Веера и вовсе нет. Возможно, современный Вэнь Кэсин даже не настолько убежден в своей неотразимости. Во всяком случае, он, в отличие от своей прошлой версии, не спешит топить Чжоу Цзышу во флирте. И все равно Чжоу Цзышу до ужаса, до покалывания в пальцах хочется к нему прикоснуться. Не ради физического удовольствия, нет. Лишь бы убедиться, что Вэнь Кэсин реален. Вэнь Кэсин усаживается напротив Чжоу Цзышу и дарит ему выжидающий взгляд. Тот молчит. Все его знания, весь профессиональный опыт, годы, проведенные на сеансах с пациентами, забываются. Чжоу Цзышу не чувствует себя взрослым, умным мужчиной, стариком, прожившим три сотни лет. Он словно снова становится десятилетним мальчишкой, чей лучший друг рассказывает о необходимости срочно уехать. Тогда Чжоу Цзышу так и не смог подобрать слов успокоения для Чжэнь Яня и просто его обнял. Сейчас такой возможности у него нет. Пауза затягивается. Чжоу Цзышу призывает на помощь все свое самообладание и открывает рот, чтобы хоть как-то начать разговор. Вэнь Кэсин его опережает: – Совершенные, – с таким знакомым восхищением произносит он. – Просто идеальные. – Вы о чем? – Чжоу Цзышу едва удерживается, чтобы не обернуться вслед за взглядом Вэнь Кэсина себе за спину. – О ваших лопатках. Слова ударяют Чжоу наотмашь, крадут его дыхание, проходят по телу крупной дрожью. Он подскакивает на месте, стремясь то ли броситься к Вэнь Кэсину, то ли, наоборот, от него убежать, ударяется об стол, роняет вещи. Внутри него расцветает радость надежды. Следом за ней – неверие. Вэнь Кэсин давно все вспомнил и просто подшучивает над ним? Или он повторяет привычный для себя сценарий? А может быть, Чжоу Цзышу и вовсе все просто послышалось? – Что? – переспрашивает он, чтобы убедиться. – Пожалуйста, повторите, что вы сказали. Вэнь Кэсин обрушивает на Чжоу Цзышу целый водопад слов и лишь усиливает его замешательство. Это одновременно и похоже, и не похоже на Вэнь Кэсина. Привычная, родная, когда-то раздражавшая, но теперь вызывающая лишь умиление болтливость и…гольф… – Вам понравилась моя стойка? – Чжоу Цзышу малодушно останавливается на мысли, что комплимент из прошлого – обман слуха. – Да, – безжалостно ломает едва-едва установившийся в его душе мир Вэнь Кэсин. – Особенно линия лопаток. Чжоу Цзышу едва сдерживает болезненный выкрик. Это невыносимо, нечестно, жестоко и так сложно. Находиться в одной комнате с тем, кого ты так долго искал и уже отчаялся найти. Быть рядом. Сидеть на расстоянии в полчжана и не иметь возможности прикоснуться. Казаться кем-то посторонним тому, кто тебе настолько близок. – Господин Вэнь, – Чжоу Цзышу больше не в силах смотреть в единственно важные для него глаза и не находить в них и тени узнавания, – думаю, на сегодня наш сеанс окончен. * Кабинет Чжоу Цзышу находится под самой крышей клиники и выходит окнами на лесопарк. Лесопарк маленький и уже по осеннему облысевший. С трех сторон его обнимает высокий забор. С четвертой – огромное озеро. Еще четыре озера поменьше прячутся среди декоративных кустов. Вся эта композиция дает клинике имя, что для Чжоу Цзышу внезапно перекликается с с событиями прошлой жизни. Чжоу Цзышу не слишком нравится это имя, но против самих озер он ничего не имеет. Они бликуют на солнце, крадут розовый огонь с небес, оттеняя ранний осенний закат. Чжоу Цзышу отрывается от созерцания внезапно красивого осеннего парка и обращает взгляд к прилегающему к нему внутреннему дворику, где разрешено прогуливаться пациентам. Он надеется увидеть среди тридцати неважных для него фигур одну бесконечно важную. Его надежды не оправдываются. То ли Вэнь Кэсин не любит гулять, то ли занят чем-то другим, но на улицу тот уже который день не выходит. С одной стороны, это грызет душу Чжоу Цзышу мутно-серой печалью, с другой, приносит успокоение. Он одновременно и жаждет снова увидеть Вэнь Кэсина, и совершенно к этому не готов. Этот новый Вэнь Кэсин слишком на себя похожий. Чжоу Цзышу и сам не знал, на что надеялся, но к тому, что его ожидало, оказался совсем не готов. У современного Вэнь Кэсина коротко острижены волосы, вместо ярких ханьфу одноцветные брюки, рубашки и пижамы. Он очень худой и слишком, слишком печальный. Но в остальном Вэнь Кэсин в точности такой же. Он так же улыбается, так же складывает брови домиком, так же смеется и так же говорит. У него знакомые лукавые глаза, нос, пожалуй, большеватый для аккуратного лица, длинные, не по-мужски изящные кисти рук. Это его Вэнь Кэсин. Его лао Вэнь. Его чжицзи. Человек, которого Чжоу Цзышу любит всей душой, всем телом, всем сердцем. Человек, который Чжоу Цзышу не узнает. После того, крайне беспомощного первого сеанса терапии Чжоу Цзышу отыскивает Вэнь Кэсина еще несколько раз. Высматривает на завтраках и обедах, тихонько наблюдает за ним в комнате отдыха, по несколько раз на дню проходит мимо его палаты. Вэнь Кэсин ведет себя в точности так же, как и до первого разговора с Чжоу Цзышу и замены выписанных ему препаратов. Несмотря на отмену антипсихотиков, несмотря на очевидный раздражитель в лице Чжоу Цзышу, его память не желает просыпаться. Это смущает Чжоу Цзышу и заставляет его сомневаться. Он дни напролет просматривает пухлую папку с историей болезни Вэнь Кэсина и пытается понять, что делать дальше. Судя по отчетам врачей, Вэнь Кэсин страдает из-за кошмарных галлюцинаций. В них он живет в малоприятном месте под названием “Долина Призраков”, борется с сотнями врагов, регулярно кого-то убивает. Это означает, что в памяти Вэнь Кэсина сохранились воспоминания о прошлой жизни, и теперь их нужно разблокировать. Проблема в том, что Чжоу Цзышу не знает, как правильно это сделать, чтобы не навредить Вэнь Кэсину. Каждый раз, когда он задумывается о доступных ему методах, он вспоминает его остекленевшие глаза тогда, в комнате отдыха да слишком красочные отчеты о прошлых приступах. Чжоу Цзышу вздыхает и отходит от окна. “Я поговорю с ним еще раз завтра, – дает он себе зарок, – просто еще раз поговорю и кое-что попробую…” * Волосы Вэнь Кэсина растрепанным темным нимбом распадаются по белизне больничной подушки. Тени от ресниц мазками ложатся на скулы. Так ломко, щемяще-уязвимо и все же красиво. Чжоу Цзышу смотрит на этот нимб над чужой головой, на тени, на заострившиеся черты лица, не находя в себе сил оторвать от них взгляда. Ему больно видеть Вэнь Кэсина таким. Почти так же больно, как вообще его не видеть. Вэнь Кэсин спит. После недавнего приступа в кабинете Чжоу Цзышу его накачали ударной дозой транквилизаторов. Его грудь мерно поднимается и опускается. Нежную кожу с перекрестьем голубых вен на сгибе локтя протыкает игла капельницы. Это плохо, что Вэнь Кэсина накачали транквилизаторами. Они обязательно нарушат ход нового лечения. Впрочем, то, что Чжоу Цзышу делает с Вэнь Кэсином, сложно назвать лечением. Куда сильнее это напоминает саботаж, ведь в отличие от предыдущих докторов, купировавших образы Долины Призраков, Чжоу Цзышу тянет их из подсознания Вэнь Кэсина. Плацебо вместо антипсихотиков, стимуляторы вместо седативных, знакомые картинки, прямые ассоциации. Все прописанное Чжоу Цзышу должно спровоцировать память о прошлой жизни. Достать ее из самых темных уголков души. Сегодняшний приступ показал, что составленный Чжоу Цзышу план по-настоящему опасен. Что-то внутри Вэнь Кэсина отчаянно сопротивляется образам былого, угрожая его здоровью. Это открытие заставляет Чжоу Цзышу сжиматься от ужаса и скулить, уткнувшись лицом в собственные колени. Стоит ему зажмуриться, перед глазами встает одна и та же картина – Вэнь Кэсин, теряет сознание после единственного взгляда на изображение своего веера. Когда это случается в его кабинете, Чжоу Цзышу едва сам не прощается с рассудком. Паника, сомнения, чувство вины накрывают его с головой. Измученный тоской любящий человек борется внутри него с профессионалом. Чжоу Цзышу и хочется вернуть своему чжицзи воспоминания, и страшно ему навредить, и невыносимо оставлять в переходном состоянии, где образы прошлого не выходят полностью наружу, но продолжают существовать в галлюцинациях и кошмарах. Профессионал побеждает. Чжоу Цзышу подбирает с пола отброшенную в порыве гнева папку с историей болезни Вэнь Кэсина. Он снова углубляется в чтение вызубренных уже, кажется, наизусть списков назначений, поставленных и отмененных диагнозов, описаний приступов. Как бы ему самому ни было страшно, сколько бы сомнений его ни грызло, Чжоу Цзышу не готов оставить Вэнь Кэсина без помощи. Не получилось с этой комбинацией лекарств, получится с другой. Не вышло с веером, он попробует со шпилькой. Он вытащит Вэнь Кэсина из клетки, возведенной его собственным разумом. Он не оставит его наедине с кошмарами. * Китайская квартира Чжоу Цзышу безликая. Четыре стены, окно, кухня, переходящая в гостиную-спальню, душ и туалет в гипсокартонном коробе. Гонорары Чжоу Цзышу и его зарплата в клинике позволяют снять жилье гораздо лучше. Чжоу Цзышу с этим не заморачивается. С одной стороны, ему всегда было глубоко наплевать на комфорт, с другой – он не планировал в этой квартире задерживаться. Отправляясь в “Пять озер”, Чжоу Цзышу запрещал себе мечтать и надеяться, но все равно в глубине души был убежден, что Вэнь Кэсин его узнает. Реальность оказалась к Чжоу Цзышу, как обычно, жестока. Вэнь Кэсин не только не вспоминал Чжоу Цзышу, от его близости ему становилось плохо. Чжоу Цзышу, пошатываясь, добредает до холодильника и заныривает внутрь в поисках новой бутылки вина и хоть какой-то закуски. Холодильник встречает его пустыми полками для продуктов и целой вереницей разномастных сосудов в отделении для напитков. Чжоу Цзышу тянется к вину, но в последний момент передумывает и достает бутылку виски. Он уже безобразно пьян и хочет напиться еще сильнее. После недавнего приступа Вэнь Кэсина, скандала с главврачом, после того, как потерял возможность лечить единственно важного пациента, Чжоу Цзышу не хочет и не может оставаться трезвым. Потеряв Вэнь Кэсина однажды, он стремительно теряет его во второй раз. Чжоу Цзышу наливает виски прямо в высокий винный бокал и выпивает парой глотков. Перемешанный с остатками вина тот на вкус отвратителен. Он остается на языке мерзким отголоском тошнотворной горечи, но зато отогревает тело, заледеневшее после вечера у постели Вэнь Кэсина. Огонь проходит по пищеводу. Проваливается в желудок. Опаяляет жаром негодования. Демонов главврач! Да как он смеет вставать между Чжоу Цзышу и его чжицзи? Хоть в этой новой жизни Чжоу Цзышу и дает себе зарок оставаться исключительно мирным, сейчас ему непреодолимо хочется выпустить главврачу кишки. Он наливает новую порцию виски, опрокидывает в себя, представляет, как хватает главврача за полы халата и трясет до тех пор, пока с отвратительно безликого лица не падают на пол очки. Фантазию прерывает противная трель телефона. Словно снова над ним издеваясь, экран демонстрирует то самое ненавистное безлико-очкастое лицо. – Слушаю. – Чжоу Цзышу лишь с третьего раза удается попасть пальцем по зеленой кнопке с трубкой. – До моей смены еще восемь часов. У вас что-то срочное? – Да. Ваш бывший пациент Вэнь Кэсин исчез. Выломал решетку, выпрыгнул со второго этажа и, кажется, сбежал. Чжоу Цзышу трезвеет моментально. Волна паники прокатывается по его телу, сопровождаемая неконтролируемым всплеском ци. По сенсорному экрану телефона расползается паутина трещин. Голос главврача сначала несколько раз прерывается, а затем окончательно глохнет. Чжоу Цзышу оставляет бесполезный теперь мобильник на столе и бросается прочь из квартиры. Пару мяо спустя он уже мчит по ночному городу к клинике. * Ступеньки на лестничной площадке клиники “Пять озер” только что помыты. Серый бетон кажется почти черным. В воздухе витает отчетливый аромат хлорки. Чжоу Цзышу ведет носом и непроизвольно морщится. Он поднимается на шестой этаж, преодолевает последние ступени. Этот путь дается ему внезапно непросто. Может быть, сказывается недавнее беспощадное к самому себе пьянство, возможно, напряженные до предела, вымотанные, порванные в лоскуты нервы. Как бы то ни было, Чжоу Цзышу чувствует себя безмерно уставшим, будто все прожитые им триста с лишним лет разом свалились на плечи. Его тело измучено, разум затуманен, душа в смятении. Последние несколько часов он проводит, прочесывая прилегающий к клинике лесопарк. Он обходит все дорожки, парит, над кронами деревьев используя цигун, заглядывает в каждый темный уголок. Чжоу Цзышу пытается отыскать Вэнь Кэсина и одновременно до ужаса боится его обнаружить. Вэнь Кэсин ушел из своей палаты босиком и в одной пижаме. Совершенно не подходящий наряд для леса, глазированного тонким слоем ноябрьского инея. В какой-то момент Чжоу Цзышу кажется, будто он видит в черной глади большого озера что-то напоминающее большой лоскут белой ткани. Его сердце ухает вниз. Чжоу Цзышу ухает следом. Даже не позволяя панике захватить и подчинить себя, он не может не думать о самом страшном исходе. Ботинки Чжоу Цзышу касаются воды и сразу отправляют его в новый прыжок. Светлый лоскут, притворявшийся больничной пижамой, обращается огромным пакетом Эр-Тэ-Март. По парку, дрожа и наскакивая друг на друга, блуждают серебристые лучи карманных фонариков. В клинике пятый раз за ночь запускают сигнализацию. С поисков Чжоу Цзышу возвращается самым последним – и главврач, и фельдшеры с медсестрами, и даже сотрудники службы безопасности еще в середине ночи решают отступиться и передать дело милиции. Они обещали выслать наряд к утру. Сигнализация будит едва уснувших пациентов в шестой раз. Чжоу Цзышу прерывается, чтобы ненадолго заглянуть в собственный кабинет. После блужданий по парку его ноги нещадно промокли, в висках, откликаясь на недавний коктейль из вина и виски, начало противно ныть. В кабинете Чжоу Цзышу ждут сухие ботинки, таблетка шипучего аспирина и возможность с полчаса посидеть и подумать. Вэнь Кэсин не мог уйти далеко. Камеры и датчики внешнего периметра больницы не зафиксировали никакого движения. Чжоу Цзышу отворяет дверь. Сбежавший пациент, головная боль руководства клиники и самый дорогой Чжоу Цзышу человек спит в его рабочем кресле. Его лицо расслаблено, всегда печальное выражение сметено довольной полуулыбкой. Вэнь Кэсину будто снится что-то очень-очень хорошее. Он тихонько постанывает от удовольствия. Наконец-то, пусть и во сне, целиком и полностью становится прежним. Страшась разрушить хрупкое волшебство момента, Чжоу Цзышу застывает на месте. Любуется зрелищем. Вэнь Кэсин стонет еще раз, но теперь в этом стоне не только удовольствие, но и боль. Стонет опять – уже откровенно несчастно. Тянется заткнуть уши. Чжоу Цзышу в три шага оказывается рядом, перехватывает ладони Вэнь Кэсина, зовет его по имени, стараясь разбудить. Ему невыносимо видеть на лице чжицзи страдание. Ему невыносимо оставлять его с кошмарами наедине. К Вэнь Кэсину медленно возвращается сознание. Он смотрит на Чжоу Цзышу расфокусированным взглядом и расплывается в улыбке: – Добрый вечер, доктор Чжоу. А что вы в такое время делаете у себя в кабинете? – Это вас надо спросить, господин Вэнь. Что вы в такое время делаете в моем кабинете и как вы вообще сюда попали? Вэнь Кэсин на мгновение зависает. Кажется, до него только сейчас доходит вся странность ситуации, в которой он оказался. Его лицо отражает тяжелый мыслительный процесс и крайнее замешательство. Чжоу Цзышу совсем не удивлен, что Вэнь Кэсин ничего не помнит. Если бы тот контролировал свои действия, пробираясь в его кабинет, он бы наверняка проснулся от воя вездесущей сирены. – Хотел достать орешков. – Как всегда, когда не знает, что сказать, Вэнь Кэсин отговаривается шуткой. – Это преступление? Чжоу Цзышу качает головой: – И ради этого вы выломали в своей палате решетку, забрались по стене на крышу, дошагали до врачебного крыла и залезли в мое окно? – Ну-у-у не только ради этого. Еще во имя ваших прекрасных лопаток. Горечь разливается по языку Чжоу Цзышу и струится по венам, кажется, в самое сердце. Эта показная веселость Вэнь Кэсина, неосознанно повторяемые фразы из прошлого… Почему из ушедшей жизни Вэнь Кэсина в новую прорываются именно образы Долины Призраков? Почему не Усадьбы четырех сезонов? Не их совместного странствия? Не Гу Сян, не Чжан Чэнлина, не…его? Чжоу Цзышу пытается подняться на ноги, чтобы отойти и немного подумать, но Вэнь Кэсин удерживает его на месте. Кожу Чжоу Цзышу обдает знакомой прохладой чужой ци. Это хороший знак! Ци в Вэнь Кэсине еще ни разу не просыпалась! Чжоу Цзышу жадно вглядывается в лицо Вэнь Кэсина, надеясь узреть искры узнавания. Какое там узнавание! В остекленевших, затянутых морозной пленкой глазах Вэнь Кэсина лишь страх. Его тело судорожно напрягается, а потом обмякает в кресле. На подбородке темнеет кровь. Чжоу Цзышу застывает. Образ страдающего, снова и снова теряющего сознание Вэнь Кэсина из современности накладывается на его же образ из воспоминаний. Чжоу Цзышу будто наяву видит высокие своды Арсенала, снег вокруг, бесчувственное тело на своих коленях. Доведенное до паники воображение опять обращает недавний пакет Эр-Тэ-Март в безжизненное тело в светлой пижаме. Чжоу Цзышу подхватывает ладони Вэнь Кэсина, но те, как и три сотни лет назад, выскальзывают из рук. По щекам Чжоу Цзышу струятся жгучие слезы. Один раз их встреча уже привела Вэнь Кэсина к могиле. Во второй раз подобного не случится. В мире Чжоу Цзышу после встречи с чжицзи не было ничего его важнее. Ради него Чжоу Цзышу неизменно готов на все. Убить, умереть, пойти в одиночку войной на Союз Пяти озер и весь Цзянху. Если Вэнь Кэсину становится плохо от его близости, у Чжоу Цзышу остается лишь один выход – избавить его от нее… * – До свидания, доктор Чжоу! – Молодая женщина поднимается с кушетки и топает к выходу из кабинета. Сине-белые бахилы на ее черных кроссовках глухо похрустывают на каждом шаге. – До свидания, госпожа Люн. – Чжоу Цзышу провожает ее профессионально-дружелюбной улыбкой. – Увидимся на следующей неделе. Женщина скрывается за дверью. Улыбка сползает с лица Чжоу Цзышу. Он откидывается на стуле, трет пальцами глаза. Согласно расписанию, впереди у него целый час перерыва между сеансами. Обыкновенно Чжоу Цзышу раздражают такие паузы. Сегодня он паузе рад. После полученного утром письма, Чжоу Цзышу невыносимо трудно работать. Главврач клиники “Пять озер” написал, что Вэнь Кэсин выписался из больницы. Что он полностью излечился. Что после электросудорожной терапии, на которой доктор Чжоу так настаивал, тот наконец-то обо всем позабыл. “Господина Вэня больше не беспокоят галлюцинации, – сообщал главврач восторженно, – не мучают навязчивые мысли и кошмары. Как вы и предполагали, основная проблема пациента крылась в области его памяти. Влияние терапии, обыкновенно воспринимаемое специалистами как негативное, на господина Вэнь оказалось самым благоприятным. Он, очевидно, просто позабыл о Долине Призраков, а позабыв, избавился навсегда и от идущих с ней в комплекте страхов, ночных кошмаров и галлюцинаций”. Чжоу Цзышу отрывает руки от лица, выдвигает ящик стола, вытаскивает чашку с бежевым чайным налетом, бутылку виски, пакетик грецких орехов. Чтобы пережить грядущие четыре сеанса, ему требуется анестезия. Он как раз наливает себе вторую порцию алкоголя, когда в дверь бесцеремонно стучат. Чжоу Цзышу морщится. То ли его помощница, памятуя о паузе между пациентами, отошла покурить, то ли новый посетитель оказался уж слишком наглым. Ему это неинтересно. Он сейчас не в состоянии кого-то принимать. – Я занят, – кричит Чжоу Цзышу, прежде чем опрокинуть в себя виски. – Если вам что-то нужно, запишитесь по телефону у секретаря. – Но у меня срочный вопрос! – Визитер, не слушая возражений, распахивает дверь. – Мне жизненно необходимо поговорить с доктором Чжоу. Чжоу Цзышу замирает с занесенной над кружкой бутылкой. Виски преодолевает ободок чайного налета, наливается выше, струится через край. На пороге Вэнь Кэсин. Его плечи укрыты бирюзовой кожаной курткой, чуть отросшие волосы отливают внезапной рыжиной, губы тронуты легкой улыбкой. В сочных цветах новой одежды, вне стен психиатрической клиники он выглядит собой прежним. Собой прежним, но выросшим в двадцать первом веке. – Доктор Чжоу! – так и не дождавшись приветствия, Вэнь Кэсин шагает в кабинет. По краю сознания Чжоу Цзышу проскальзывает мысль, что такое нахальное поведение было нормальным для прошлого Вэнь Кэсина. Новый же Вэнь Кэсин держался в рамках приличия. Эта мысль быстро исчезает. Вэнь Кэсин наклоняется и перехватывает руку Чжоу Цзышу, поворачивая кисть с зажатой в ней бутылкой вертикально. – Вы заливаете себе стол. Чжоу Цзышу ошарашенно переводит взгляд со своей руки на лицо Вэнь Кэсина и обратно. Он не может поверить, что снова его видит. Он был уверен: позабыв о Долине Призраков, Вэнь Кэсин не вспомнит и о докторе, который был рядом всего полторы луны. – Как вы нашли меня? – спрашивает он, наконец. – Погуглил. – Вэнь Кэсин отмахивается. – Не так уж сложно отыскать в Сиэтле психотерапевтический кабинет доктора Чжоу. – Но…но…лететь ради этого в Америку… – О, не смотрите так удивленно. Мне было необходимо лично сказать вам спасибо. Меня не могли вылечить двадцать лет. Вы всего за несколько недель поняли, что делать. Благодаря вам Долина Призраков для меня больше ничего не значит. Я абсолютно здоровый человек! Комок боли, лежавший на сердце Чжоу Цзышу с самого момента его увольнения из клиники “Пять озер”, взрывается. Жалящая, невыносимая горечь устремляется в кровь. Долина Призраков ничего больше не значит для Вэнь Кэсина. Это всего лишь набор букв, никак не связанный с воспоминаниями. Да и самих воспоминаний после электросудорожной терапии уже не осталось. Последняя, отчаянная надежда, ростки которой проклюнулись в душе Чжоу Цзышу, стоило ему увидеть на пороге Вэнь Кэсина, высыхает и рассыпается в пыль. Профессионал Чжоу Цзышу может ликовать. Человек Чжоу Цзышу может утонуть в своем горе. Он спас психику и жизнь своего пациента, похоронив шанс на его любовь. Чжоу Цзышу открывает рот, чтобы поздравить Вэнь Кэсина, но слов уже не слышит. Вэнь Кэсин, врачебный кабинет, собственное тело отдаляются. Взор заволакивает блаженное ничто. * Сознание возвращается к Чжоу Цзышу постепенно. Первое, что он чувствует, – запахи. Жасмин, нотка лимона, кажется, мед. Следом просыпается слух. Чжоу Цзышу слышит, как рядом журчит вода, переливаемая из чайника в чашку, как чей-то звонкий голос поет на китайском. Последними Чжоу Цзышу обретает зрение и ощущение собственного тела. Он осторожно приоткрывает глаза и осматривается вокруг. Себя он обнаруживает лежащим на кушетке для посетителей. Его белый халат распахнут, ботинки сняты. Чжоу Цзышу приподнимается на локтях, тихонько прокашливается. – Боги, а-Сюй, ты наконец-то очнулся, – откуда-то сбоку материализуется пахнущий жасмином и лимоном, ярко-бирюзовый вихрь, – сказать по-честному, ты меня здорово напугал. – “А-Сюй”? – голос Чжоу Цзышу звучит неожиданно низко и хрипло. Он прокашливается еще раз. Принимает из рук Вэнь Кэсина чашку ароматного чая. Делает глоток. Становится чуточку легче. – Не “доктор Чжоу”? – Не-е-е-а. – Вэнь Кэсин бесцеремонно двигает Чжоу Цзышу к краю кушетки и усаживается на освободившееся место. Его бедро прижимается к бедру Чжоу Цзышу, рука упирается в накрытый одноразовой пеленкой кожзам обивки в каких-то фенях от его талии. – Именно “а-Сюй”... – А как же “Долина Призраков для меня больше ничего не значит”, как же “я теперь абсолютно здоровый человек”? – Ну а что? Это чистая правда. – Вэнь Кэсин склоняется к Чжоу Цзышу, не встретив сопротивления, укладывается грудью на его грудь. Его лицо оказывается совсем близко. Чжоу Цзышу может разглядеть лучики мимических морщин в уголках хитрых глаз, залюбоваться тонущими в кофейной радужке золотыми искрами. – Долина Призраков больше не имеет для меня никакого значения. Я совершенно здоров. Да, в общем-то, я и не был никогда болен. Всего лишь пытался припомнить прошлую жизнь. – И как успехи? – О, просто великолепно. Могу пересказать все до мельчайших подробностей. – А нормально об этом сообщить было нельзя? – И испортить сюрприз? Ну, а-Сюй, получилось бы неинтересно и нечестно. Я так много раз терял у тебя на руках сознание. Должно же было хоть раз все случиться наоборот. Чжоу Цзышу шумно вздыхает и закатывает глаза: – Демоны, за столько лет разлуки я уже позабыл до чего ты раздражающий! Эпилог Вэнь Кэсин отбрасывает в сторону книгу и устало массирует виски: – Почему, ну почему в этом новом веке все стало настолько сложным?! В мое время достаточно было уметь обращаться с ци и варить лекарственные отвары, чтобы считаться целителем. А сейчас?! А-Сюй, ты только посмотри на эту кипу учебников! Экзамен уже через четыре дня. Мне в жизни не успеть все выучить! Чжоу Цзышу тихонько усмехается. Подобные стенания он слышит по сотне раз на дню. Вэнь Кэсин жалуется на новые медицинские технологии, на многочисленные термины, на законы и правила, которые как будущему врачу ему необходимо знать. Он клянет учебники, костерит профессоров, обещает, что все забросит и будет честно исполнять роль домашней женушки Вэнь до конца своих дней. Чжоу Цзышу знает, все это – пустые угрозы. Вэнь Кэсин лелеет мечту овладеть профессией психотерапевта и вместе с родственной душой открыть собственную клинику. Он даже название уже придумал. “Четыре сезона”, конечно же. Когда он говорил, что Долина Призраков стала для него пустым звуком, Вэнь Кэсин бессовестно врал. Она действительно потеряла свой негативный смысл, но обернулась чем-то новым и совсем другим. Теперь Вэнь Кэсин не испытывает к ней ненависти. Ее бывшие обитатели вызывают в нем лишь сочувствие. Он уже перевез в Сиэтл Лю Цяньцяо. На очереди Вэня, ставшего наконец по-настоящему благодетельным, помощь остальным призракам. – Хочешь, я принесу тебе кофе? – Чжоу Цзышу невесомо касается губами макушки Вэнь Кэсина. – Лучше чего-нибудь покрепче, только не твой клятый виски. Понять не могу, как ты его пьешь. Редкая же гадость! Чжоу Цзышу целует Вэнь Кэсина еще раз – на этот раз в губы – и отправляется на кухню. С зеркальной двери холодильника на него смотрит собственное отражение. Чжоу Цзышу поправляет пальцами челку, украшенную парой седых волосков, дарит отражению улыбку. Встреча с Вэнь Кэсином разрушила созданную ритуалом Шести гармоний петлю, запершую его в бессмертии. Чжоу Цзышу этому только рад. Он давно готов пройти по мосту Найхэ. Он готов пойти куда угодно в компании Вэнь Кэсина.