остановись, не бей по ушам ритмично, отдаваясь в шершавой подушке

      Юрий Белинский был знакомым, если так его можно назвать, Никиты. Он еще с первого курса зарекомендовал себя как человека, идущего против системы и разрушающего все, что попадалось ему под руку. Он спорил с учителями на литературе, смеялся над высказываниями на социальных науках и попросту пропускал историю, так как, по словам людей, ближе знакомых с Юрой, на этом предмете все пропитано приукрашиваниями, авторскими оценками или попросту враньем.       Поначалу Никита как-то не шибко интересовался этим парнем, старался не контактировать. Но когда Греч начал чаще отвечать на литературе, вся пара состояла из споров только их двух. В тот момент, когда высказывания переходили в личностный характер, парней останавливала преподавательница. Но они продолжали поглядывать друг на друга злобно с противоположных сторон аудитории.       Никита любил писать стихи. Маленькие, простенькие, но душу вкладывал. Иногда друзьям читал или маме, и им очень даже нравилось. Он мечтал о славе в узких кругах, хотел, чтобы его произведения публиковали в журналах. К сожалению, он очень боялся получить большую общественную критику и для начала желал прочитать их в кругу людей разбирающихся, чтобы уже они сказали, хороши или нет эти его стишки.       А однажды он услышал о публичном чтением стихов около памятника Маяковского и загорелся идеей. В следующий уикенд Никита сказал всей родне и друзьям, что будет занят. Тот собрал в сумку все свои самые лучшие стихи, по его мнению: от любви до друзей и семьи. Он очень волновался, но подойдя к памятнику остановился. Молодой человек, скорее всего так же, как и Греч, студент, с выражением читал эмоциональные произведения. У Никиты захватило дух, и он как заколдованный слушал, пока его резко не взяли за рукав и потащили за собой.       Парень не сразу понял, что происходит, но, когда человек остановился и притянул его ближе к себе, Никите предстало знакомые черты лица.       - Ты что тут забыл? – тихо и злобно спросил Юра, посматривая за спину Никиты.       - Я… - тот не мог подобрать слова, но вскоре опомнился. – Это ты чего тут забыл? – на лице Юры было удивление. – Здесь люди культурные, - отрезал Никита. – Не верю, что ты сюда пришел.       - Я тоже не верю, что ты сюда пришел, - Юра отпустил его рукав, прорабатывая услышанную информацию. – Так ты не понимаешь, что здесь происходит, так?       - В смысле? – вопрошающе ответил Никита, смотря в карие глаза парня напротив.       - Ты не знаешь… - резко отошел от него на шаг юноша. Он вновь схватил Никиту за рукав куртки и потащил к толпе. – Слушай, только внимательно, - прошептал Юра, отпуская и направляя взгляд к оратору.       Никита поднимает голову и вслушивается в слова чтеца. Сердце начало колотиться чаще от каждого нового произнесённого эмоционально слова.       «Это я, призывающий к правде и бунту, не желающий больше служить, рву ваши черные путы, сотканные из лжи». Никита не читает между строк, но боли в голосе достаточно, чтобы понять, насколько это волнительная тема.       - О чем он? – тихо спрашивает Греч.       - О бушующей системе, - коротко отвечает Белинский. – Не задавай вопросов, просто слушай… - он берет Никиту за ладонь. – Я скажу, когда уходить.       И Никита вслушивается в речи, в стихи, в крики, и медленно осознает, что происходит. Но бежать не хотелось. Поэмы красивые, а рука Юры теплая. Он слушает дальше, совсем позабыв о своих четверостишьях в сумке.