Терапия

--------------------- Она чувствует, что он как будто борется с чем-то, когда он отрывается от ее рта. Он вновь обхватывает ее руками и шепчет ее имя. Он дрожит в ее объятиях, но справляется с дрожью, берет ее за руку и ведет в спальню. Его глаза влекут, они серьезны и внимательны. Как просто - сдаться чувствам, очертя голову броситься в море желания. Но он хочет большего. Она делает шаг к нему, и уголки его губ приподнимаются. Еще одна мягкая улыбка - как много их было в последние часы, как мало - в последние годы. Он отворачивается для того только, чтобы войти в комнату, и останавливается у кровати. Комната все еще омыта бриллиантовым светом, луна словно рассыпалась на кровати сверкающим дождем. Углы спальни, обделенные светом, едва различимы в тени. Не дав ему развернуться к ней, она останавливает его, положив ладонь ему на поясницу. Сначала одна ее рука, потом другая, скользят по его спине, по бокам, и встречаются на его животе. Даже сквозь одежду она чувствует, как с каждым вдохом-выдохом поднимается и опускается его грудь, как напряжены его мускулы. Она прижимается лицом к его спине, к самым лопаткам, близко-близко к сердцу. Ее руки проникают под его рубашку, их притягивает тепло его кожи. Она обходит его, не отнимая рук. В лунном свете она прильнула к нему, к его груди, ухом - к сердцу. Она чувствует, как оно бьется для нее. Она слушает еще пару ударов, затем раздвигает полы рубашки и целует его там, где только что было ее ухо. "Вот что я хочу" - говорит она, прижимая ладонь к его груди, где бьется его сердце. Она слышит его пульс еще и ниже, у самого ее живота: он пульсирует и ждет ее. На этот раз он резко наклоняется и целует ее, но теперь, когда он сжимает ее в объятиях, больше нечего бояться: теперь можно отдать все без остатка - в ответ ты получишь не меньше. Она чувствует, как будто электрическая дуга разрядилась между ними. Он отпускает ее, чтобы стянуть рубашку, и ее ладони скользят по его обнаженной груди. Он садится на кровать и притягивает ее к себе. Она расстегивает пижаму и роняет куртку на пол. Живи она еще сто лет, все равно ей никогда не забыть выражение его лица в этот момент. Он так и застыл, протянув к ней руку, пожирая ее глазами: грудь, лицо, опять грудь. Время словно остановилось ровно на это мгновение, дав ему шанс вновь обрести дыхание. И вот она чувствует первый контакт: его пальцы на своей коже, самые кончики пальцев - на чувствительной коже живота, когда он обнимает ее за талию и прижимает к себе. Ей больше не видно его глаз: он прижимается лицом к маленькой впадинке между ее грудей. Его руки скользят по ее спине, по бокам, изучая каждый дюйм ее тела, доступный его ладоням. Она закрывает глаза и отдается этому ощущению: кожа к коже, и это ощущение выливается в поразительное чувство свободы, сейчас, сию минуту. Он дрожит, и она обвивает его руками. Он чуть поднимает голову и шепчет ее имя. Она открывает глаза. Он прижимается губами к тому месту, где слышны удары ее сердца. Он ласкает ее грудь, медленно нанизывая поцелуи, затем захватывает губами ее левый сосок. Она вновь закрывает глаза от удовольствия и запускает пальцы в его волосы. Она чувствует, как движения его губ тут же отражаются в сокращении мышц ее матки, которую давно уже никто не тревожил. Ее правая грудь тоже получает свою долю внимания: длинными пальцами пианиста он мягко массирует ее, атакуя ее чувства. Как будто со стороны, она слышит собственное учащенное дыхание и шепот: еще, еще. Она, кажется, прогнулась, на этот раз, просто ослабев от желания. Его губы отпустили ее сосок, и она чувствует, как он целует ее в живот, его поцелуи - искорки, согревающие ее кожу. Он поднимает ее и укладывает на кровать. От его поцелуев и его прикосновений ей все теплее и теплее, и вот наконец она чувствует как холод, преследовавший ее в эти последние недели, уходит, отступает, бежит от его рук, его рта. Он не торопится, кажется, с него довольно и ее стонов, ее шепота, суеты ее ног и рук, когда он стягивает с нее одежду. Она чувствует жар, исходящий от него, но она хочет его везде, она хочет его вплотную к себе, она хочет его в себе. Он без ума от каждого участка кожи, что обнажается под его руками: вот он стянул с нее носок и замер, пораженный тем, как мала ее ступня, она почти с его ладонь. "Иди сюда" - шепчет она, присев на кровать, и протягивает к нему руку. Он сбрасывает одежду и тянется к ней, его тело - в огне, абсолютно готово для нее. Он склоняется над ней для поцелуя, и его пелвис, наконец, соприкасается с ней. "Сюда" - говорит она, выгибая спину под ним, и берет его в руку. Он опирается на локти, ладонями сжимает ее голову и целует ее в пробор. Когда она сжимает ладонь вокруг него, он открывает рот в молчаливом стоне и роняет голову на подушку. Она слышит его прерывистое дыхание у своего уха. Она целует его в висок и чуть сдвигается, направляя его, приподнимая пелвис так, вплотную соприкасаясь с его затвердевшей плотью. Он поднимает голову, смотрит вниз, на нее, словно не веря собственным глазам, и она чувствует, как он входит в нее. ------------------ Никогда еще в своей жизни она не чувствовала ничего подобного, никогда у нее не было ощущения, что она срастается кожей с другим человеком. Она чувствует, как он двигается в ней, и последний кусочек льда, что так долго жил в ней, тает, тает, покидает ее, испаряется сквозь поры ее кожи. Вся жестокость мира, все зверства, которые ей довелось повидать, весь ужас безжалостных будней, все это глыбой легло ей на душу. Это было как абсцесс, она точно онемела после обморожения. Она была уверена, что избавления от этой боли не будет, что в мире нет средства, нет силы, которая бы помогла ей сбросить этот груз. Но сейчас, в этот момент, ей возражает элементарная алхимия: она чувствует, как будто выращен философский камень, и единственное число превращается во множественное. Она приподнимает голову и целует его, чтобы поделиться с ним этим новым чувством, которое крепнет в ней. Сейчас он словно читает мантру: слова любви, обещания, и он двигается все быстрее, увлекая ее за собой. Она чуть приподнимает ноги, чтобы усилить соприкосновение и остроту ощущений. Он стонет, почувствовав новый угол проникновения, и это - стон-предупреждение. Она смотрит на него: его лицо исказилось от наслаждения. Одной мысли о том, что это - из-за нее, достаточно, чтобы подтолкнуть ее к самой грани. Он шепчет, что любит ее, любит, любит, любит, и она знает, что это - правда, знает, что это - навсегда. А потом она чувствует жар, когда этот жар прорывается наружу белой, сверкающей вспышкой. Как будто издалека, она слышит, как он тоже стонет и взрывается, еще один взрыв внутри нее. Когда она открывает глаза, она видит, что он смотрит на нее. Прикоснувшись ладонью к ее щеке, он целует ее. На глазах у него - слезы, но он улыбается, смесь гордости и благоговения на лице. Он любит ее, она чувствует это каждой свой клеточкой. Он все еще опирается на локти, руки его дрожат от напряжения, и она притягивает его к себе, обхватив его руками и ногами. Она хочет, чтобы он почувствовал это, хочет, чтобы он ощущал ее повсюду, когда она скажет слова. Она чувствует, как он улыбается в ее шею, и она говорит, что любит его, и обещает, что будет любить всегда. Становится прохладно, и до нее доходит, что одеяло - под ними. Он - приятная, теплая тяжесть на ней, его дыхание - спокойное и ровное. Она проводит ладонью по его спине, чтобы разбудить его, задремавшего после оргазма. Он целует ее, и они размыкают объятия. Они вновь встречаются под одеялом, она целует его в грудь и, повернувшись, ложится на свою сторону. Он прижимается к ней, одной рукой обняв ее за талию, а другую засунув под подушку, которую они делят одну на двоих. Она засыпает, а он легко целует ее шею. Ей снится, что он занимается с ней любовью, его руки и его рот нанизывают крохотные звезды, так, что они излучают свет прямо сквозь ее кожу. И отныне ей будет всегда тепло. --------------------------------------- Послесловие Пепел рассеивается, в медленном вальсе кружась перед скалами. Некоторые пылинки долетят до моря. Многие осядут там, далеко внизу, на скалах, одиноко стоящих, словно часовые в ожидании бурного прилива. Внезапно у него возникает желание зашвырнуть и саму урну в море, подальше от берега, но он сдерживает этот порыв. Он и так растерял слишком много времени на бесплодную ярость. Он заглядывает в урну. Бог с ней. Это - всего лишь сосуд скудельный, зачем он ему. Она смотрит на него, будто сомневаясь в чем-то, будто она не уверена в том, что делать дальше. Он отпустил ее руку, чтобы развеять пепел. И теперь, глядя на то, как прах разлетается на воющем ветру, он снова берет ее за руку. Он смотрит на нее, а она смотрит на вечно изменчивое море. Его путь к семье был долог. Годы странствий позади, наконец он пришел домой. Конец