В глубине садов

Ты всегда любил майские грозы. Наверное, поэтому мы всегда гуляли под хмурым небом. Я не любил сырость и холод. Но всегда любил тебя.

      С карниза капала вода. На небе пасмурно. На улице туманно. Мокрый каменный сад, влажный воздух заполнял лёгкие. Камисато Аято сидел на энгаве, любуясь очарованием погоды; Аратаки Итто сидел подле, любуясь очарованием Камисато Аято. — Пыль оседает, позволяя вдохнуть полной грудью и вкусить истинный аромат свежести. — Прикрыл глаза комиссар. У него природно длинные ресницы, тонкие брови, нежные черты лица и белоснежная кожа. Ни единого изъяна на поверхности того, что он позволяет увидеть миру. — Мгм. — В отличии от багрового о'ни. Он – слепок мужчины: острый нос, густота бровей, неровный ряд зубов с выпирающими клыками, и всю картину завершает его тело, покрытое порезами и впадинами шрамов. — Ты тоскуешь? — М? Нет, с чего бы. — Когда обеспокоен, смыкаешь зубы. — Указал комиссар на выпирающие желваки, приподнимая уголки губ в мягкой улыбке. — Расскажи мне о ноющей тоске твоего сердца. Краснорогий демон вскинул брови, в раздумьях уводя взгляд ниже. Итто не мог сказать. — Всё в порядке. — Соврал Аратаки. — Я просто не ел. — Голоден, значит. — Аято ещё раз вдохнул полной грудью прежде, чем встать. — Не против темпуры с морепродуктами? — О, звучит клёво, я за! — Я попрошу прислугу. Скоро вернусь. — Перед недолгим прощанием, он погладил краснорогого демона по копне пушистых, мягких волос.       Аратаки Итто остался один на один со своими мыслями. Эта погода вгоняла его в дурное состояние, заставляла думать о плохом: он неудачник, лодырь и его затея о совершенствовании мира в абсолютной степени глупа, а компанию Камисато он вовсе не заслуживает. — Почему ты не любишь грозы, Аратаки Итто? — Вернулся Аято, держа сложенный зонтик в руках. — Тяжело было выживать на улице в такую погоду. Это благо май, а осенью? Продрогнешь до костей. — Демон поднялся с колен, разминая плечи, и взял протянутую вещь. — У о'ни хороший иммунитет, ты говорил. — Припомнил комиссар, беря друга под изгиб локтя. — Прогуляемся? — Конечно. — Босс ханамидзакской банды раскрыл зонт, парни вышли на гравийную тропу. Она вела в раскидистый зелёный сад. Широкие листья цветов смотрелись особо сочно, будучи обнажены под плачем небес. — Красиво у вас здесь. Почти как в лесу. — Будь как дома. — Коротко хихикнул, сразу же извиняясь перед бугаем. — Ты замёрз, Итто? Руки холодные. — Комиссар повёл ладонью по предплечью до самой кисти багрового демона, мягко обхватил её пальцами. — Не... — Губы Аратаки застыли, он наблюдал за действием с особым интересом, подмечая, что руки Камисато Аято такие же грубые, как и у него. Может, поэтому он прячет их под перчатками? — Шершавые. — Какие они могут быть? Я не только глава комиссии, но и воин. — Ты слишком нежный, я вечно забываю об этом. — Какой смысл ты вкладываешь в слово «Нежный»? — Слабо улыбнулся комиссар, сплетая их пальцы в очаровательный замок. — У тебя женское лицо... То есть, не женское, а очень мягкое! Ну, то есть, ты весь такой, как девушка... Не в плане, что ты не мужчина, я вижу, что у тебя нет сисек. Ну, то есть, есть, но они стальные, понимаешь? Хоть и талия точёная, да, талия у тебя змеиная, я бы даже так сказал. О чём мы? А, нежность... — То, как распинался перед ним багровый демон, позабавило главу клана, но он с особым вниманием слушал каждое слово, ни разу не перебив. — Ты очень миленький, сечёшь? Словно тебя холили, лелеяли, держали в молоке и выпустили в мир только вчера. — Кормили свежесобранным пчелиным мёдом... — Задумчиво взялся за собственный подбородок светловолосый. — Поэтому я такой сладкий. — Нарочито сконфузил Итто, чтобы после посмеяться. — Пойдём, я кое-что покажу тебе.       Камисато Аято вывел их к одинокой беседке, скрывающейся за пышными деревьями и кустами. Место выглядело комфортно: лавочка, множество подушек, кофейный столик с кучей книжек, наверняка, обыкновенные романы и парочка детективов. Сами балки снизу доверху украшали лозы, чего именно, Итто не ответит. — Очень уютно! — Отряхивая зонтик от капель воды, багровый о'ни отложил его в сторону, по привычке поправляя собственную причёску. — Кто здесь чаще зависает, ты или Аяка? — Моя дорогая сестрица днём, я же – поздними вечерами. Нахожу это место отличным пристанищем для дум и я рад, что ты оценил труды, вложенные в обстановку. Присаживайся. — Отвернулся от него Аято, заводя за ухо прядь выпавшей чёлки. Аратаки с грузным вздохом завалился на скамеечку, опрокидывая на спинку руки; та слегка скрипнула и прогнулась под его весом. — Я хочу кое-чем поделиться с тобой. Как я понял из нашего разговора, ты считаешь меня слепком скульптуры: идеальным, без каких-либо дефектов. Мне хочется показать себя настоящего, чтобы ты понял: Перед тобой – обычный человек... — Комиссар ненавязчиво поглядывал на друга, так и стоя к нему спиной. Его руки скользнули к поясу. Сейчас на нём надето традиционное японское кимоно, точнее, только одна его часть, лишь чтобы прикрыть наготу тела. Камисато Аято не стеснялся Аратаки Итто и потому ему не приходилось сильно заморачиваться над внешним видом перед гостем. Шёлковая ткань скользнула по покатым плечам, оголяя лопатки. — М? — Демон, недавно расслабленно отдыхающий на лавочке, сел поровнее, складывая руки вместе. Через секунду ткань, прикрывающая стан главы комиссии, оказалась на полу. Аратаки Итто спешно пробежался по силуэту, отворачивая голову. Чересчур неловко. — Пожалуйста, не уводи взгляд. — Заледеневшие пальцы комиссара мягко легли на линию челюсти багрового о'ни, поворачивая на себя. Аято тоже нервничает. По лицу так и не скажешь, но его выдаёт собственное тело: вздымающаяся грудь, подрагивание рук и... — Видишь? — Вижу. — Взгляд рогатого лёг на грудную клетку, покрытую множеством таких же шрамов, что у него. Некоторые – история давно минувших лет – зажитые, белее белоснежной кожи комиссара; другие – розовато-красные, совершенно свежие – им месяцев пять от силы. — Я не совершенен. — Улыбнулся Аято, задирая подбородок. Взгляд на Аратаки сверху вниз заставлял его чувствовать себя спокойно, словно всё, что происходит сейчас – под контролем. Включая чувства багрового о'ни. — Ты поэтому носишь столько одежд? — С его позволения, Итто плотно приложил ладонь к коже, и пусть рана сменялась очередной раной, бархат никуда не испарился. Камисато кивнул. — Ещё это последний писк моды, ха-ха...ах! — Лавандовый взор упал на огромную, когтистую руку демона, умостившуюся на груди. — Прости... — Комиссар накрыл своей поверх, не позволяя убежать. — Трогай меня...как захочешь. — Светловолосый вновь улыбнулся, когда его мягкую часть столь девственно смяли в руке. — Везде, где захочешь.       Перед собой Аратаки Итто видел только Камисато Аято, его стройную фигуру. Капли дождя на фоне тускнели под биением сердца. Краснорогий молча подмечал, как красиво смотрятся на талии комиссара его большие руки, и Камисато Аято молча соглашался с этим, зарываясь в пушистые волосы цвета первого снега. По телу пробежал табун мурашек, когда о'ни примкнул к коже припухлыми губами. Демон миловал его пресс, и Аято пришлось напрячь мышцы, словно нарочито подгоняя поцеловать каждый из шести кубиков. Внешний ветерок приятно играл холодом на тепло, исходящее от друга. Бесподобный контраст. Такой же бесподобный, как и их образовавшийся с Итто союз. — Я люблю тебя. — Аратаки притянул Камисато, усаживая на свои колени. Впервые он наблюдал на лице комиссара игру розоватых оттенков – смутился. — Я тоже тебя люблю. — Глава клана опрокинул голову, горячо выдыхая, когда нежную кожицу на шее прикусили. Кадык остро торчал, бегал то вверх, то вниз, выдавая в нём то изящное от мужчины, и Аратаки не мог оставить беспокойную часть без внимая, широко проходя языком. — А меня-то за что? — Как понимать «За что»? — Рука главы клана уместилась по центру груди, прямо на кругловатый алый рисунок (походящий больше на мишень для лучников), скорее жалеюче, чем с намерением взволновать. — У тебя интересные взгляды на мир и благородные цели. Также ты безумно красив, и будь я женщиной, захотел выносить тебе двенадцать маленьких демонят. — Лукаво улыбнулся комиссар. Итто словно воды в рот набрал. Ну как так можно? Вот так спокойно! Как?!       Камисато Аято положил свои руки краснорогому о'ни на лицо, пальцами мягко потирая мочки и без того покрасневших ушей. Аратаки Итто под его взглядом чувствовал себя самым желанным мужчиной на свете, словно не существует больше во всём Тейвате никого, кто смог бы ублажить сердце главы комиссии Ясиро. И ведь так оно и было. — Что мне сделать? Точнее...что мне можно сделать? — В горле словно ком, с таким трудом проглатывается вязкая слюна. Это всё нервы. — А что ты хочешь? — Совершенно спокойно игрался с длинной чёлкой комиссар, накручивая маленькие прядки на тонкий палец. — Я не могу сказать вслух! — Так покажи. — Паршивец... Противозаконно быть таким сексуальным! Камисато Аято ощутил концентрат жара в промежности, слышно вздыхая – в нос ударил влажный аромат непогоды. Ладонь Аратаки Итто так правильно улеглась на пах, словно они вовсе были созданы друг для друга. — Это...нормально? — Неуверенно повёл бровью багровый демон, с особой нежностью поглаживая причинное место. Суставы пальцев словно окаменели, ведь он не знал, какое наслаждение испытывает Аято. И тот охотно ему продемонстрирует. — Ох, Итто... Да! — Комиссар плавно толкается тазом, трётся о ладонь. — Давай, мой мальчик, смелее. — Глава клана закусывает губу, протяжно стонет, когда его просьбу послушно выполняют. Аято приобнимает своего бугая за шею, ёрзает на его коленях в попытке возбудить, пока собственный член постепенно наливается кровью. — Тебе удобно? — Взволнованно спрашивает Аратаки, от нескончаемого трения невольно напрягая мышцы, толкаясь своим возбуждением в Аято. Тот едва слышно шикает от неприятно грубой ткани. — Да, у тебя прекрасные бёдра. — Искренне честно: широкие, сочные – Аято всегда хотел потрогать их, а оседлать – верх любых сладких мечт, которые тот себе мог позволить. — Вот бы вдолбился ими в меня-А! Стой, не так быстро! — Всё самодовольство сошло с лица в один миг. Аратаки спешно надрачивал товарищу, крепко сжимал кольцо пальцев на стволе, надавливая на выпирающие венки, и сразу же размазывал смазку по головке, доводя до характерного хлюпающего звука. Пульсация била в голову, тело бросало в жар. Камисато втянул живот, слегка откидывая торс назад, окунаясь в это наслаждение с головой. Нечасто на его долю выпадает такая радость... Глава комиссии резко повернул голову на непонятный звук со двора. — Там что-то... — Просто дождь. — Уверил Аратаки, поворачивая его обратно за подбородок, мягко целуя в родинку под губой. — Или, хочешь сказать, сюда часто заглядывает стража? — Нет, совершенно, ты прав. Никто сюда не приходит. — Горячо выдохнул в губы напротив, хлопая своими длинными ресницами. — Просто дождь. — Комиссар завлёк багрового демона в поцелуй, практически сразу углубляя его: слышно чмокая, словно смакует свои любимые пельмени с креветкой, проходится по кромке зубов, кончиком языка щекочет нёбо и, наконец, сплетает их вместе. Где-то снизу послышался щелчок бляхи ремня, и он засуетился. Так волнующе. — Подожди... — Когтистые пальцы трясутся в обуявшем сомнении: сопротивляться или нет? Аято столь нагло, крепко ухватился за его орган. — Тебе удобно с таким ходить? — Намекал на внушительные размеры. Комиссар провёл пару раз вверх и вниз, выпуская капельку смазки. — Ты ведь возбудил меня, вот он и... — Я тебя возбудил... — Улыбнулся Камисато – как бальзам на сердце. Член Аратаки Итто уникален своим рисунком: его алые татуировки шли вдоль всего тела и не обошли стороной даже интимное место – достаточно забавно и оригинально. Аято слез с бёдер Итто, и демону стало даже как-то тоскливо без семидесятикилограммового груза, к которому он уже успел привыкнуть. Комиссар не расстраивал босса банды слишком долго, разводя его колени в стороны ровно настолько, насколько пролезает собственный стан. — Это за хорошее поведение. — Камисато Аято безумно хотел сделать Аратаки Итто приятно. Потому, без сомнений – он вобрал головку; багровый о'ни почувствовал влажный жар его рта. Сиреневый цвет глаз бессовестно смотрел в алые сверху, Итто чуть дух не испустил – какой пошлый вид. — Не пялься так... Иначе я кончу! — Сердце его взаправду готово выскочить из груди, кровь закипает от одного самодовольного взгляда комиссара; пальцы цвета слоновой кости, так бесстыдно гуляют по длине ствола, пока самый кончик с дичайшим аппетитом вылизывается. Камисато Аято причмокивал нарочито слышно, в удовольствии своём мычал, постепенно насаживаясь на член. И всё это он делал так томительно долго. Когтистая рука уместилась на макушку, слабо сжимая светлые волосы в кулаке – Итто помогал ему не сбивать темп. Одним взглядом Аято словно спрашивал: «Нравится?». — Да-да... Какой ты молодец! Я обожаю твой ротик, детка. — Спешно облизывая пересохшие губы. Итто двинулся тазом, проехавшись по нёбу, и горячо выдохнул, когда его плоть конвульсивно сжали стенки горла. Раздался хлопок по бедру. — Прости... — Аято неспешно надрачивал и себе в том числе. Его до ужаса волновали обстоятельства: осознание того, где они находятся, каков риск внезапного романа. Камисато Аято был не менее азартным игроком, чем Аратаки Итто. У Аято не было опыта, он практически не знал, как делать минет правильно, но старался взять как можно глубже, то хлюпая, то издавая характерные кряхтящие звуки. Это...достаточно мило, сказал бы Итто. Светловолосый глава клана отстранился, за ним ниточками потянулась вязкая слюна вперемешку с природной смазкой. Тыльной стороной руки он вытер свой подбородок. — Итто, давай... — На покрасневших глазах выступали слёзы, он аккуратно лез обратно на бёдра багрового о'ни. — Давай подрочим друг другу? Вместе. Вдвоём. Я хорошо тебя смочил, должно быть приятно... — Аратаки согласно кивнул, укладывая руки на песочную талию комиссара, вовлекая того в поцелуй. На языке играл терпкий привкус собственного хуя. — Давай подрочим друг другу, пупсик. — Хрипловато повторил демон. Сердце Аято практически остановилось. Камисато не хотел никого хотя бы в малой доли так, как этого экстраординарного чёрта. А Аратаки только о нём и мечтал. Комиссар ухватился за два члена, но не смог сомкнуть пальцы; своей большой, грубой ладонью, Итто практически полностью покрыл чужую кисть. Очаровательное зрелище. Оба парня начали своё движение, порой Аратаки сжимал слишком сильно, отчего Аято, да и сам краснорогий демон, не могли лишний раз не вздохнуть. Как приятно головки тёрлись друг о друга, их смазка смешивалась во что-то единое, липкое и тягучее, словно слизь, обволакивающая и соединяющая их плоти. Грудь главы комиссии развратно вздымалась, привлекала внимание багрового демона. Так хотелось её искусать, не оставить и места живого. Аято словно на подсознательном уровне прочёл желания Итто, прогибаясь в пояснице, придерживаясь за его мощное плечо свободной от дел рукой. Аратаки незамедлительно впился в чарующий бюст главы комиссии Ясиро, провёл по затвердевшему от внешнего холода и плотских утех соску языком, а после укусил, оставляя по краям ореола ямочки собственного прикуса клыков. Багровый о'ни смело заявил бы, как привлекательно они дополняют общую картину величия прошлых сражений. — Итто... Я не могу больше, Итто... — Протяжно стонал Аято, порой жмурясь, мило морщив нос. Даже слепой заметит, как его тело с нарастающей силой трясёт: как подрагиваются бёдра и вырисовывается чёткая линия мышц, как напрягается низ его живота. — Мне так хорошо с тобой! Я так тебя люблю, Итто...я безумно люблю тебя! — Чуть ли не плача, выпалил покрасневший комиссар. Он излился тотчас, прямиком в собственную ладонь. Но кто сказал, что на этом пора остановиться? Вообще-то, Итто не закончил. Хоть и сконфузился, не понимая, что делать дальше. — Продолжай... Сейчас будет ещё лучше, тебе будет приятно. — Зарылся в копну белоснежных волос, и несмотря на чрезмерную чувствительность, продолжил дрочить в том же бешеном темпе. Аято хмурил брови, смыкал челюсти до скрипа зубов – его тело предельно распалено, а низ – крайне раздражён. Но рычащий над ухом Итто стоил всех жертв. То, что Аратаки приятно, выдавал сам Аратаки: сминая ягодицы, проводя когтями ниже по бедру; закатывая глаза так по-мужски чарующе; грузно дышал, не находя места ни себе, ни своим бёдрам, пытающихся вдолбиться в руку комиссара. — Кончи для меня, любимый... — Из последних сил просил Аято, устало усмехаясь. Его тонкие губы накрыли пухлые, мягкие пельмехи Аратаки Итто. Он покусывал их своими острыми клычками, смаковал, и делал это в выражение своей непомерной симпатии, нет, абсолютной привязанности к главе комиссии Ясиро – Камисато Аято. Багровый демон прорычал прямо в губы, когда и сам подошёл к своему очевидному заключению – до звёзд перед глазами.       Комиссар ещё немного подразнил о'ни, трогая предельно чувствительную головку, когда они нежились в объятиях друг друга, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Бесподобно. — Даже удивительно, как мало ты говорил во время...секса? — Словно неуверенный в подобранном словосочетании, поднимал кимоно комиссар, накидывая на свои плечи. Внутренней стороной ткани он благородно вытер и свой, и чужой животы, попутно пошутив, что на кубиках Аратаки Итто можно стирать одежду. — Позволительно ли так выразиться, если не было проникновения? — Это исправимо. — Кокетливо подмигнул краснорогий демон, своими когтистыми пальцами поправляя взъерошенные волосы Аято. — М-м, тогда жду тебя в среду следующей недели в своих покоях. Часам так к...десяти? Думаю, я успею закончить с работой. — Окей, забились! Так, стоп, а кто кого нанизывать будет, а? — Эмоционально играл бровями Аратаки, следуя за Аято к выходу из беседки. Комиссар вытянул руку, смотря на чистое небо над головой. — Дождь кончился. — Обхватив обеими руками зонтик, оглянулся на демона с интересной улыбкой. — А ты знаешь, как проходит соитие между двумя мужчинами? — Естественно знаю! Нет ничего, что Аратаки Гений Итто бы не знал... — Вытянул губы, опрокидывая руки за голову. — Но книжкой лучше поделиться. Так, освежить память... — Камисато коротко посмеялся в кулак. Забавный он. — Хорошо. Обговорим это позже. — Ближе к поместью, Аято, заприметив светловолосую макушку цвета ржи, нежно похлопал Итто по спине, как бы говоря ему идти вперёд. — Тома. — Это был их Модштадский друг, что трудился в саду, выковыривая сорняки. — Господин Аято, ваша темпура с морепродуктами готова, она стоит в обеденном на улице. — Спасибо. — Он сделал шаг вперёд, но, не поворачивая торс, оглянулся на юношу сбоку. — Как давно? — Ну, э... — Почесал загривок, после сминая шею сзади. — Минут пятнадцать назад? — Аято, забавляясь, слегка даже рот приоткрыл, вскинув брови: «Господи правый, — думал он, смотря на алые кончики ушей управляющего клана Камисато, — ты всё видел».