Сменка

Всё началось вообще-то из-за сменки. Не потеряй Руслан мешок с формой, ничего этого не было бы. Но он потерял и во всём случившемся мог винить только самого себя. Сам мешок пришлось заменить пакетом, утерянную форму — футболкой и трикотажными шортами, а вот запасной пары спортивной обуви у Руслана не оказалось. Мама порывалась сбегать и купить, но Вадим не дал, заявил, что человек должен отвечать за свои поступки. Если кто-то считает, что можно разбрасываться сменкой, пусть этот кто-то теперь обходится без нее. Мама улучила момент и шепнула, что купит новую обувь, как только всё немного забудется. Руслан тогда только пожал плечами. Не самый плохой исход, даже без порки обошлось. Так и вышло, что эстафету Руслан бежал в одних носках, так и вышло, что не смог притормозить и впечатался в стенку, подмяв под себя инстинктивно выброшенную вперед руку. Болью обожгло локоть и лицо, в ушах запульсировали стократно усиленные звуки спортзала: эхо криков, гулкий топот, свистки, стук мяча. Слёзы покатились градом, но инстинкт самосохранения уже заработал, заставил отлепиться от стены, передать эстафету следующему и спрятаться за отодвинутыми к стенке воротами. Урок физкультуры — последний. Если физручка заметит, что Руслан ушибся, обязательно вызовет скорую, она на любой чих вызывает. Если придется ждать скорую, Руслан опоздает домой. Если Руслан опоздает, будет плохо: Вадим сегодня выходной. До конца урока оставалось минут десять. Эстафета потихоньку превращалась в балаган. Одна из девчонок визжала, требуя, чтобы ее перестали лапать, парни дружно гоготали, физручка суетилась и причитала. Всё это означало, что после звонка класс просто выбежит из спортзала. Никакого построения в конце, то есть можно улизнуть. Руслан так и сделал, прижимая левую руку к груди. Локоть больше не разгибался, и это, наверное, было плохо. Но закинуть рюкзак на правое плечо вышло, кое-как умыться в туалете — тоже, а значит, шансы оставались. Почему-то казалось, что всё зря, что сейчас кто-нибудь обязательно вмешается, но Руслана не остановили ни в коридоре, ни в раздевалке, ни на выходе. Он благополучно покинул школу и на автопилоте поплелся домой. Сознание сузилось до размытого болью пятна, в котором бестолково мелькали фрагменты сетчатого забора, чахлые ветки и растресканный асфальт. Вадим сидел на кухне, и Руслан попытался проскользнуть мимо, не привлекая внимания, но всё же дав о себе знать. Сбросил кроссовки, ногой отодвинул их в угол, чтобы не нагибаться лишний раз. — Что-то ты рано сегодня, — заметил Вадим. — Прогуливаешь? — Среда же, шесть уроков. Голос у Руслана дрогнул, будто Вадим поймал его на лжи, хотя всё было чистой правдой. Ну, может, он и прогулял последние пять минут физкультуры, но это же не считается? — Да? — недоверчиво протянул Вадим. — Ну, смотри. Руслан закусил губу, стараясь придать жестам естественность. Можно попробовать не отвечать ничего и просто уйти к себе. Вот так, с рюкзаком на плече, будто бы поправляя здоровой рукой волосы, будто бы глядя в зеркало, а на самом деле отворачиваясь от Вадима. Он на секунду встретился взглядом с отражением Вадима и почти бегом кинулся в коридор. Локоть вспыхнул болью, но ожидание погони было страшнее. Вадим не пришел. Руслан закрыл дверь, осторожно сгрузил на пол рюкзак и выдохнул. Теперь, когда опасность была позади, он осознал, насколько близок был к провалу. Вадим ведь мог пристать из-за кроссовок, которые вообще-то надо было поставить на полку, мог заметить, что Руслан так и не переоделся после физкультуры, мог, наконец, увидеть гримасу боли на лице и неестественно прижатую к груди руку. Этого Руслан отчаянно боялся, хотя и не смог бы толком объяснить причину. В травме не было его вины, а значит, и наказывать его не за что — вроде бы. Боль не проходила и даже не ослабевала, рука отказывалась слушаться, а вдобавок Руслана стала бить крупная дрожь. От слёз, наверное. Руслан попытался сесть, потом — лечь, потом встал и привалился спиной к стене, баюкая больную руку. Стоять было, кажется, не так больно, но тут накатила тошнота и чернота с мушками. Руслан еле успел сесть на кровать, наклонился вперед — и пришел в себя от боли. С этим надо было что-то делать. Вот если бы намазать вольтареном… Наверняка станет лучше. Ну, уж хуже-то точно не станет, а значит, надо попробовать. Руслан отчетливо помнил, что в тумбочке с полотенцами есть початый тюбик вольтарена. Всегда натыкался на него, когда лез за новой зубной щеткой или пастой. Значит, надо просто добраться дотуда. Подышать ровно, собраться с силами, встать, пережить вспышку боли, открыть дверь, выйти в коридор и… Вадим стоял прямо перед дверью. Взгляд его из спокойно-насмешливого стал внимательным. Блеклые глаза впитали в себя всего Руслана в целом, пробежались по деталям, прищурились. — Ничего себе. Кто это тебя? — Никто, я сам, — быстро ответил Руслан, снова борясь с нелепым ощущением, будто врет. — Мы просто на физкультуре эстафету бежали, я поскользнулся. Вадим прищурился еще сильнее, кажется, решая про себя, верить ли сказанному, и спросил: — Врача вызывали? Руслан мотнул головой. — Почему? — Не знаю. Физручка не заметила, — прошептал Руслан, чувствуя себя последним трусом. Это же не физручка не заметила, это он сам сознательно скрыл! Но разве скажешь об этом Вадиму? — Ну-ка пошли. И молись, чтобы эта дура была на месте. Она была. Физручка работала в обе смены, и Вадим просто выдернул ее из спортзала посреди урока. — Я могу вам чем-то… Договорить она не успела. — Послушай, ты, сопля зеленая, — понизив голос до свистящего полушепота, начал Вадим. — Ты башкой своей соображаешь? Ты в тюрьму захотела? Руслан беспомощно стоял позади него и пытался сосредоточиться на происходящем, чтобы не уплыть со следующей волной боли. После поездки на машине рука заболела еще отчаяннее — наверное, из-за того, что Вадим ненароком задел ее, помогая Руслану пристегнуться. Сосредоточиться не получалось, и Руслан бестолково хватался за куски реальности: пятно пота на физручкиной футболке; ее испуганно округлившиеся глаза; растянутая резинка на левой косичке; грубо нарисованный член на стене за ее спиной; сам Руслан — перепуганный, бледный, со скрюченной рукой и свежими синяками на лбу и скуле — в зеркале над умывальниками; забытая кофта на полу. — Смотри сюда, сикля, — продолжал тем временем Вадим, нависая над физручкой, — ты у меня под суд пойдешь за халатность, поняла? Физручка только раскрывала и закрывала рот, как мультяшная рыбка. Пятно пота на ее обтягивающей белой футболке росло на глазах, постепенно проявляя цвет спортивного лифчика — оранжевый. — Я не понимаю, — пролепетала она наконец. — Нет, красавица, это я не понимаю, — почти нежно сказал Вадим и вдруг схватил Руслана за плечо, выволок вперед. — Вот это как понимать? Что еще за эстафеты со смертельным исходом ты устраиваешь? Ты почему врача не вызвала, сука?! Он резко перешел на крик, заставив вздрогнуть и физручку, и привыкшего к такой стратегии Руслана. Даже если знать, что будет, всё равно страшно. — Я же… Я всегда… — лепетала физручка. Руслану было ее ужасно жалко, но в то же время он испытывал трусливое облегчение. Ее Вадим не убьет, даже если и сердится, так что пусть лучше виноватой будет она. — Слушай сюда, — снова понизил голос Вадим. — Это тебе не подиум, это школа. Тебе платят не за то, чтобы ты тут всем показывала мокрые сиськи. Ты за детей головой отвечаешь. Они у тебя на уроках должны учиться, а не ломать руки. Бедная физручка съежилась еще сильнее, обхватила себя руками, прикрывая грудь. — Как ты такое допустила? — уже почти дружелюбно спросил Вадим. — Тебе не стыдно? — Извините, пожалуйста, — пискнула физручка. Руслан опустил глаза. Ему было стыдно и неловко, но в то же время… В то же время он понимал, что Вадим заступается за него, и это было ценно, хотя Руслан и предпочел бы, чтобы всей этой ситуации никогда не было. — Учти, мы сейчас едем в травму, — сказал Вадим. — Если он останется калекой, ты сядешь. — Я не хотела, — прошептала физручка, жалобно скривив губы, и Руслан только сейчас заметил, насколько она молодая. — Не хотела она, — фыркнул Вадим. — Из-за тебя пацан вон сколько мучается, ни врача, ни обезбола. Руслан чуть снова не заплакал от острой жалости к себе. Если уж даже Вадима проняло, значит, дело плохо. — В общем, топай, — сказал Вадим. — Пиши там докладную или что у вас полагается. Во всех подробностях и с полным признанием вины, поняла? — Поняла, — пролепетала физручка и попятилась к лестнице. — Пошли, — сказал Вадим. Он повел Руслана к выходу, придерживая за правое плечо и не давая упасть. Боль, уже не перекрываемая другими переживаниями, снова дала о себе знать, и Руслан стиснул зубы. Ничего, сейчас Вадим отвезет его в травмпункт, скоро всё пройдет… Машина была припаркована совсем близко, но Вадим не спешил. Он остановился, отпустил Руслана, прислонился спиной к столбику школьного забора, вынул сигарету и добродушно усмехнулся: — Что, Русик, думал посадить меня? А не выйдет. Сейчас твоя сикля всё напишет и с работы вылетит, если я захочу. Мне вот только интересно, это ты заранее спланировал? Земля под ногами странно качнулась. Руслан вцепился здоровой рукой в березу и прошептал: — У меня правда болит… — Да я знаю, — добродушно отмахнулся Вадим. — Щас поедем в травму, только покурю.