Джекилл и Хайд | Готический сборник

      Никто не знает, кто он. Только Джекиллу известно, кто скрывается глубоко внутри него. Или что? Хайд — зло во плоти, эгоистичный, импульсивный, не просто лишённый понятий о морали, а плюющий на них. Джекилл не мог и представить, что его эксперимент так сильно изменит его. Но никто никогда не понимал, чем он живёт, никто никогда и не стремился понять, что движет им, почему он так жаждет раскрыть тайну человеческой сущности, разобрать её на составляющие.       Никто не знает, кто она. Люси скрыта от обычного мира, она живёт в ночи. Клиенты таких, как она, стараются забыть о существовании тех, с кем забавлялись втайне от своих жён, семей, от всего высшего общества. Им безразличны её переживания, они думают лишь о собственных желаниях и проблемах, которые «приводят их сюда». Но разве много надо порочному человеку, чтобы погрязнуть во грехе? Лишь повод. Люси знает, она для них — только кукла, покорное существо, с которым можно безнаказанно творить всё, что угодно, которого можно обидеть, оскорбить и не мучиться потом за это совестью. Никто не знает, кто она. Да всем, в общем-то, плевать.       Джекилл понимает, что никогда не сумеет донести свои идеи до общества. Оно ими даже не интересуется. Оно их презирает, считает не богоугодными. Он знает, что только доказав свою теорию, он сможет что-то изменить. А пока изменения, которые в нём происходят, неведомы никому, даже Лисе. Никто не знает, что по-настоящему творится в его душе. А если б даже кто-нибудь и узнал, для Джекилла бы всё было кончено. Его мотивы не важны, его стремления, его цель, желание помочь отцу — это всё неважно, потому что он породил на свет монстра и жестоко за это расплачивается. Хайд больше не продукт его экспериментов, он — самостоятельная личность. И может делать всё, что хочет. И делает.       Люси понимает, что самой ей никогда не выбраться из этого места. Болото, в котором она увязала с самых юных лет, поглотило её навсегда. В этом царстве тьмы нет проблесков солнца. Как говорит Нелли — день никогда не будет светлым для них. Люси знает — ей некуда идти. Её нигде не примут, никуда не пустят. Несмотря на то, что куртизанок стыдятся и стараются игнорировать, каждый горожанин может с уверенностью назвать каждую — и никогда и ни за что не признается, откуда знает их в лицо. Она мечтает иногда — оказаться в месте, где её не знают не только как личность, но и как человека. В месте, где никто даже не подозревает о её существовании. Вот только это совершенно невозможно. Тех скудных денег, которые она здесь получает, ей никогда не хватит даже на поездку в другой квартал, а попытка побега закончится плачевно — попаданием в очередной бордель, убийством, смертью. Нет, для неё всё одно — мрак. И ничего больше.       Порой Джекилл спрашивает себя — как бы всё повернулось, не встреться он с Люси? Если бы она не показала ему, каким чистым может быть человек, находясь даже в самых грязных и ужасных условиях, предрасполагающих к полному моральному разложению — дошёл бы он до того, чтобы протестировать сыворотку на себе? Увидев её, он сразу понял, что она другая. Совершенно не подходящая месту и ситуации, в которой оказалась. Играющая роль проститутки, не будучи проституткой. Отдающая тело, но не душу. А душа её — сокрыта глубоко внутри, но искрится в её раскосых глазах. Она полна жизни, невысказанных чувств, нерастраченной любви. Эта женщина способна любить так, как мало кто умеет — беззаветно, глубоко, чувственно и при этом страстно. Но никому это не нужно. Даже ему, Джекиллу, не нужно. У него есть невеста. Любовь которой сродни любви Люси. И если в сердце куртизанки способны расцвести те же чувства, что и в сердце нетронутой девы — значит, её душа остаётся чиста, хотя тело и порочно.       Люси не спрашивает себя — что было бы, если?.. Если бы она была другим человеком, если бы он полюбил её — если бы хоть что-то в этой истории было по-другому!.. В этом нет смысла. Однажды он подарил ей мечту — когда она пришла к нему промозглой ночью, продрогшая, измученная, нуждающаяся в нежности. Хоть в капле её. Тогда, опьянённая его заботой и лаской, она даже подумала, что имеет право на него. Может схватить его в объятия, поцеловать… Его нереагирующие губы, застывшая фигура — всё это вернуло её к реальности. Он не потребовал «награды» за помощь, не ответил на её отчаянную ласку. Он был настоящим, благородным джентльменом. Таким, о которых наивным девицам рассказывают сказки. Он был настоящим мужчиной, но она была его недостойна. И всё же, он подарил ей мечту. Он отнёсся к ней, как к человеку, а не бездушному инструменту для удовольствия. Он показал ей, что её можно уважать. Он назвал её леди. Самой необычной, какую он когда-либо видел. А он был для неё самым прекрасным джентльменом, какого когда-либо видела она. И если бы кто-то… такой, как он… если бы кто-то полюбил её, всё было бы совершенно иначе. Он знает, кто она — она почувствовала, что он всё знает и видит.       И Джекилл действительно знает и видит её. Он видит хрупкую, добрую девушку, которой необходимо освобождение. Он видит в ней свет. И ведь она тоже знает его — и Джекилла, и Хайда. Только не понимает, что они — из одной плоти. Она знает, но этот факт не приносит Джекиллу облегчения. Ведь ей грозит опасность, а он не хочет, чтобы его разрушительный эксперимент навредил и ей. Только не ей. Кто угодно, но только не она — и не Лиса. Но пути назад нет. Он знает, что должен раскрыться ей, сказать всё как есть, предупредить об опасности, помочь спастись. Он должен прервать своё заточение и немедленно посетить бордель — совсем не за тем, за чем его обычно посещают. И плевать, что об этом скажут другие. Если он не спасёт этот лучик света, эту невинную душу — он погибнет тоже. Джекилл готов пойти на что угодно, чтобы помочь ей. Но мир стремительно сходит с ума…       Люси действительно знает его. Генри Джекилла и Эдварда Хайда. Мужчину, которого любит, и мужчину, которого ненавидит. Обоих по отдельности, не подозревая, что они — непримиримое единство, две воинствующих противоположности. Она пытается объяснить, открыться Нелли, но та — слишком приземлённая, слишком прагматичная — думает только о том, как прокормить себя и ребёнка. Мечтать не вредно лишь тогда, когда грёзы не угрожают затуманить разум, завести во тьму и погубить. А такие, как они, мечтать даже не имеют права — иначе не выжить. Люси знает, что мечтать нельзя. Но как по-другому сохранить себя в этом беспроглядном мраке?! Никто не знает её, никто. Она повторяет это постоянно, чтобы не забывать, чтобы не тешить себя иллюзиями. Ведь...       — Никто не знает — даже ты. Никто не знает, кто я…       Она не слышала, как чьи-то шаги раздались и смолкли со стороны лестницы уже с минуту назад. Взгляд Нелли остановился где-то поверх её плеча, глаза расширились, лицо исказилось в тревоге и страхе. Люси не заметила и этого, но услышала за спиной:       — Я знаю, кто ты, моя дорогая.       На мгновение этот голос кажется таким близким, таким знакомым, таким… любимым! Она понимает ведь, что это совершенно невозможно, и тем не менее восторженный вздох срывается с её губ, когда она оборачивается, огонь загорается в глазах — но тут же исчезает, встретившись с адским пламенем напротив. Это не он. Это тот, другой… Тот, кого она меньше всего хочет сейчас видеть. Тот, кого видеть вообще никогда не хочется. Она знает, что то, что она хочет сказать, ему не понравится. И тем не менее колющая боль слишком невыносима, требует выхода:       — На мгновение я решила, что это кто-то другой…       Он усмехается едва заметно и вкрадчиво, урчаще отвечает:       — На мгновение — так оно и было.