Случай на горячих источниках

***

      — Ты как? — спросила осторожно Сёко, достав пачку сигарет.       — Нормально, спасибо, — кивнула Утахиме, стараясь забыть о сегодняшнем инциденте. — Только не дыми здесь.       — Прости, я целый день сдерживалась.       — Обещала же, что бросишь.       — Когда-нибудь этот день настанет. Утахиме укоризненно покачала головой, но больше ничего говорить не стала, снисходительно улыбнувшись. Сёко мягко улыбнулась в ответ. Когда-то давно она убедила её в том, что обратная техника действует и на её физическое здоровье тоже, если периодически её применять, единственное, правда, над чем не была властна эта техника, так это над естественным процессом старения, во всём остальном ей равных не было. Иори, конечно, поверила, но позволить себе не волноваться не могла.       — Я знаю, что Годжо бывает заносчив и невыносим, но он хороший парень, что бы ты о нём не думала, — произнесла серьёзно девушка, выпустив клубок дыма. Утахиме и не думает, с чего бы вдруг? Просто смотрит. Самую малость! На Годжо иногда приятно смотреть, только и всего. Но сегодня он явно переборщил. Поначалу она думала, что эта проблема вовсе не то, что должно заботить двадцатилетнюю девушку, без пяти минут которая наконец-то закончила обучение, получив второй ранг в классификации шаманов; возможно, так сказывались на ней постоянные адреналиновые вспышки и недосыпание из-за многочисленных миссий, но, в один момент переключив своё внимание с проблем о работе на другую, тревожащую её, как оказалось, немного больше, она просто была не в состоянии выбросить из головы Годжо и все его поступки. Утахиме с большой неохотой признавала и не могла, сколько бы не хотела, отрицать, что этот двухметровый шут её волнует. И даже более чем.       — Ты его выгораживаешь?       — Его никто не любит и не терпит, кроме нас с Гето. Должен же его кто-то защитить, как думаешь?       — Он поступил некрасиво, — фыркнула Утахиме, не собираясь его так просто прощать. Она сердито нахмурилась, от воспоминаний о сегодняшней выходке Годжо её окатило горячей волной раздражения. И хватило же ему наглости и смелости? Подумать только! Они только вчера приехали на горячие источники, чтобы отпраздновать выпуск Утахиме и её группы, и, разумеется, из-за тесной связи и дружбы двух колледжей на торжество собрались студенты не только из Киото, но и из Токио. Планировался небольшой отдых в курортной зоне Сендая, здесь они отдыхали группами не впервые, так что в пригородном отеле их приняли с большим гостеприимством, как уже почти постоянных посетителей. И всё было тихо и гладко, пока Годжо не решил, что спокойный отдых то ещё гадство и не нашёл себе развлечение получше, как донимать отдыхавших своими выкрутасами.       — Знаю. Но в какой-то мере он тебя и защитил тоже.       — Как? Оскорбив? Утахиме была в состоянии понять множество вещей, но это — нет. К ней впервые за долгое время подошёл парень, чтобы помочь и, как следствие, познакомиться. Он был весьма мил и симпатичен, всё время улыбался ей и не сводил с неё глаз. В какой-то момент она даже застеснялась от такого пристального внимания к себе, тоже улыбнулась ему и даже приняла небольшой презент в виде цветка. И всё у них было вполне замечательно и перспективно, пока на горизонте не объявился Годжо Сатору.       — Он на глазах у этого парня, да что там, на глазах у всех унизил меня. Сёко внимательно посмотрела на неё, на то, как обидчиво поджались чужие губы и понимающе улыбнулась. Эти двое стоили друг друга, сомнений нет.       — Защищают не так, Иери, — выпалила она в сердцах.       — Ты обижена, понимаю, — девушка незаметно подошла ближе и взяла её за руку. — Но постарайся посмотреть на это с другой стороны.       — С какой ещё стороны? Разве поведение Годжо поддаётся анализу?       — Он ничего просто так никогда не делает. Утахиме в это с трудом верилось. Этот безалаберный парень, у которого на уме всегда творилось непонятно что не мог делать что-то не просто так. В её глазах он никогда не был расчётливым и рассудительным, разве что импульсивным и глупым, но точно не таким. Хотя, откуда ей об этом знать — все её разговоры с Годжо всегда сводились к непрекращающимся стычкам и издёвкам. Поначалу, может, Утахиме такой расклад и устраивал, но со временем она перестала понимать, почему её совсем не радует то, к чему приводили эти постоянные разногласия. Она не хотела бы придавать этому особого значения, поскольку так происходило с самого начала их знакомства и продолжалось до сих пор — но теперь, когда и как бы Годжо о ней не высказывался, она всегда внимала его словам и, сама того не осознавая, принимала их слишком близко к сердцу.       — В любом случае, присмотрись к нему получше, ладно?       — Не буду я на него смотреть, — вспыхнула Иори, отвернувшись. — Всё, не будем о Годжо, — она сжала пальцами ноющие виски, массируя. — У меня от дискуссий о нём только настроение ухудшается. Понимая, что этим разговором и собственными мыслями она ничего не добьётся, кроме очередной головной боли, Утахиме прекратила заниматься критикой. Решив, что поведение Годжо всё же не поддается никакому анализу, она произнесла:       — Пойду к себе, доброй ночи.       — Доброй, — Сёко потушила сигарету, проводив её взглядом. Что ж, всё, что было в её силах она сделала. Всё остальное оставалось в руках Годжо. Свернув с назначенного маршрута, Утахиме приостановилась и задумалась, решив пойти к небольшому озеру, которое скрывалось среди старых ив на территории отеля. Она прогулялась вдоль берега, стараясь ни о чём не думать, полюбовалась звёздами и всей грудью вдохнула свежесть ночного воздуха. Это озеро девушка приметила уже давно, ещё с прошлого раза, когда они сюда приезжали на каникулы и была в полнейшем восторге, потому что вода в нём оставалась всегда освежающе прохладной и кристально-чистой. Идея зародилась очень быстро и безоговорочно, но Утахиме всё равно воровато огляделась по сторонам, опасаясь быть пойманной на месте свершения самого недостойного в своей жизни поступка, и быстро разделась догола. Педантично сложив свою юкату и оставив её на берегу, девушка разогналась и, весело улыбнувшись, прыгнула в озеро, скрывшись под водой. Сделав несколько мощных гребков, она вынырнула на поверхность, смахнула волосы со лба и ещё шире улыбнулась. Увидь её кто-нибудь сейчас такой, точно бы не поверил своим глазам и поднял на смех. Впрочем, этот кто-то бы имел на это полное право, поскольку так себя Утахиме никогда бы не повела, если бы её сегодня не довёл до белой горячки один очень заносчивый парень. Солнце уже давно закатилось за горизонт, а на небе ярко выделялся большой полумесяц. Атмосфера была очень приятной и располагающей, долгожданный покой грел душу и, любуясь ночным небом, девушка легла на спину и неспешно поплыла вперёд, отдаляясь от берега.       — Ты что сегодня устроил? — послышался вдруг недовольный голос. Утахиме едва не ушла под воду с головой от неожиданности, чудом выровнявшись и оглянувшись. Освещённые лунным светом, на берегу озера стояли две фигуры. Присмотревшись, она узнала в говоривших Годжо и Гето. Последний был явно чем-то недоволен, она бы даже сказала, что раздражён. Очень редкое явление для спокойного Сугуру — Утахиме заинтересовалась. Но ещё больше, конечно, удивил Сатору, виновато потупивший взгляд и разглядывающий траву у своих ног. С того места, где стояли парни девушку не было видно, так как плотно растущие камыши и ветки ивы надежно скрывали её, поэтому, подплыв к берегу немного ближе, чтобы спрятаться наверняка, Утахиме прислушалась к разговору.       — Зачем ты так поступил? — недоумевал Сугуру.       — Ты знаешь зачем, не спрашивай меня. С некоторым удивлением она сообразила, что они говорят о том же инциденте, что и они с Сёко совсем недавно.       — Ты идиот, Сатору.       — Вот только давай без твоих нравоучений, а? — взмахнул рукой Годжо. — Я знаю, что напортачил, но она тоже хороша. Зачем она была так мила с тем флористом? Ты хоть раз видел её такой? — он оскорблённо сложил руки на груди, надувшись, словно маленький ребёнок. Утахиме едва сдержала смешок. Годжо считает её милой? Серьёзно, что ли? Она про себя рассмеялась, но улыбка моментально сползла с лица от посетившей её недоброй догадки. Разумеется, Иори и предположить не могла, что Сатору мог её элементарно ревновать. Такой вариант совсем не укладывался в её голове, вызывал удивление и трепет, но, как бы то ни было, это нисколько его не оправдывало, назад сказанное всё равно не вернуть и она всё ещё была глубоко обижена.       — Ты безнадёжен, — покачал головой Гето.       — Она влепила мне пощёчину! Утахиме раздражённо цокнула языком и закатила глаза — он получил за свою выходку всё, что заслуживал и она ни на секунду не пожалела о том, что так сделала. Нечего было выставлять её непривлекательной и говорить, что связываться с ней — себе дороже.       — И правильно сделала! — встал на её защиту Сугуру. Утахиме мысленно его отблагодарила и поддержала. — Господи, да что с тобой? Не знаешь как по-другому привлечь её внимание? Зачем ты её постоянно обижаешь? Она же хорошая девушка.       — Знаю, что хорошая, — ответил он серьёзно. — Даже очень. Но меня убивает, что она такая со всеми, кроме меня. Утахиме внимательно присмотрелась к его лицу, не прикрытого очками, прислушалась к выражению, с которым это было сказано и почувствовала, как вопреки её воле сердечный ритм сбивается, разгоняя кровь по венам. Услышать такое от Годжо дорогого стоило. Скорее всего он и не планировал никогда показывать свою ревность, но был не в состоянии игнорировать свой внутренний голос, упрямо призывающий предъявить на Утахиме свои права, пока не стало слишком поздно.       — Может, она такая, потому что ты себя ведёшь с ней, как придурок?       — Сугуру, — мрачно протянул Сатору.       — Ладно, понял, — поднял он руки в примирительном жесте. — Делай, что хочешь и как считаешь нужным. Я пойду спать. Спокойной ночи.       — Спокойной. Гето ушёл первым, а Годжо, сказав несколько неприличных слов, скрылся в противоположной стороне в тени деревьев. Поняв, что больше ничего интересного не будет, Утахиме вновь окунулась с головой в воду и поплыла к берегу. Правда, её моментально настигло жестокое разочарование, когда она поняла, что потеряла место, откуда начала свой заплыв. Крепко выругавшись, девушка беспомощно огляделась вокруг, всматриваясь в местность. От неминуемого позора её спасла наступившая ночь, за завесой которой не было ничего видно, поэтому, осторожно согнувшись, она вылезла из воды и начала обходить озеро, зорко вглядываясь в траву и не забывая при этом ругаться и сыпать проклятиями всё на свете.       — Утахиме? Это ты, что ли? — послышался вдруг за спиной насмешливый голос. От неожиданности девушка вздрогнула и, поскользнувшись на мокрой траве, ухнула обратно в озеро, подняв кучу брызг. Должно быть, ругалась она очень громко, раз привлекла чьё-то внимание, но это волновало сейчас в последнюю очередь. Вода тут же хлынула в нос и в горло, поэтому, когда она вынырнула на поверхность, то была ещё злее, чем до этого. Отплёвываясь, девушка сердито повернула голову туда, откуда послышался голос, и стремительно залилась румянцем. На берегу, ехидно ухмыляясь и сложив руки на груди, стоял Годжо собственной персоной. Его расстёгнутое длинное хаори лениво трепыхалось под воздействием тёплого ветра, светлые волосы серебрились в лунном свете, а ясные голубые глаза хитро поблескивали, не предвещая ничего хорошего. Утахиме, проклиная себя, вдруг почувствовала, как снова сладко заныло в сердце.       — Ты решила соблазнить лягушек? — поинтересовался Годжо, склонив голову набок.       — А ты решил подсмотреть за невинной девушкой? — хмыкнула Иори и ещё глубже погрузилась в воду. Парень вспыхнул и смущённо отвернулся, однако вспомнив, что он тут вообще-то великий и выдающийся гений Годжо Сатору, вновь взглянул на неё.       — Было бы желание, — фыркнул он.       — Ну-ну, — она хмыкнула и принялась преувеличено заинтересовано разглядывать ночное озеро. Время шло, девушка потихоньку мёрзла, но парень и не думал уходить. Наоборот, он с удовольствием уселся на толстый ствол поваленной ивы, вытянул ноги и перевёл на неё изучающий взгляд. Утахиме сложила руки на груди, стоя по плечи в воде, и постаралась скрыть удушающее смущение. Тело начинало заледеневать, всё-таки вода была слишком прохладной для долгого купания, её губы посинели, зубы начали отбивать чёткую дробь, но она по-прежнему делала вид, что увлечена рассматриваем местных красот, чтобы не ударить в грязь лицом. Не хватало ей пережить ещё один позор. И перед кем? Опять перед ним? Первым не выдержал Годжо.       — Ты не замёрзла? — рокочущим голосом спросил он, подложив ладонь под щёку.       — Что т-ты, — проговорила она дрожащим голосом. — В с-самый р-раз.       — А мне кажется, что тебе холодно. Его губы растянулись в лукавой улыбке, а Утахиме в очередной раз прокляла себя за дурацкое волнение, которое он вызывал в её душе.       — Когда кажется — креститься надо, — она сделала над собой громадное усилие, прекратив стучать зубами. — Тебе, кстати, никуда не нужно идти? Спать, например?       — Да нет, — Годжо пожал плечами. — А что?       — А ты сходи, прогуляйся, — кивнула девушка. — Может, понравится. Господи, какой стыд. И дёрнул же её чёрт купаться в этом озере.       — Да мне и тут замечательно, — продолжал издеваться над ней парень. — Погода отличная. Утахиме досадно и тихо зарычала, подняв глаза к небу. Он ведь прекрасно знал, что она не может вылезти, потому что наверняка успел заметить её в неглиже и продолжал нагло скалиться, словно не понимал ничего. Тяжело вздохнув и сделав над собой ещё одно громадное усилие, она решилась на очередной сумасшедший поступок в своей жизни. Раз Годжо ничего не стыдился и был вполне себе спокоен, значит и ей не нужно было переживать. Чтобы он там не говорил о ней и её внешности, тело у неё было стройное и ухоженное, грамотно и красиво сформированное, так что стесняться ей было нечего. И скрывать тоже. Успокоившись и глубоко вздохнув, девушка решительно и медленно вышла из воды, не удосужившись прикрыть себя даже рукой. Годжо, выпучив свои чудные глаза, завис с открытым ртом, глядя на неё, как на чудо заморское. Утахиме впервые видела его таким растерянным. Сдержав победную ухмылку, она с независимым и гордым видом прошла мимо, соблазнительно покачивая красивыми бёдрами. Для пущей демонстрации даже потянулась всем телом и, лёгким изящным движением руки откинув длинные волосы за спину, направилась вперёд с самым величественным видом, на которое только была способна. Так-то, пусть этот выскочка Годжо поймёт, на что не должен был покушаться. Не ему судить её привлекательность и не ему указывать на её недостатки. Она чертовски хороша такой, какая есть. Сатору хватило ровно на три минуты. Не успела Иори пересечь линию старых ив, как на её плечи опустилось что-то тяжелое и тёплое, насквозь пропахшее свежим, чуть сладковатым запахом. Запахом Годжо. Она подавила смешок и попыталась как можно незаметнее втянуть этот аромат, показавшимся самым вкусным на свете, после чего сделала удивлённое лицо и повернула голову.       — Прошу прощения? Годжо был пунцовый, как варёный рак, его грудь тяжело вздымалась, а пальцы, лежащие на её плечах, сильно дрожали. Утахиме опустила взгляд и увидела, что он укрыл её своим тёмным хаори.       — Ты что творишь? — спросил он хриплым голосом, уставившись на неё, как на безумную. Иори ожидала увидеть любую реакцию, но только не такую. Сатору умел и не переставал удивлять.       — Направляюсь в свою комнату, — ответила она невозмутимо. — Но вот ты мне немного мешаешь. Не мог бы ты убрать руки? Словно опомнившись, Годжо разжал руки и отошёл от неё на шаг, но как только девушка попыталась сбросить накидку, он сжал её в крепких объятиях, надёжно зафиксировав руки, и опять замотал в хаори. От Утахиме остался торчать только нос. Она совсем глупо улыбнулась, переступила с ноги на ногу и, подавив улыбку, вновь уставилась на него.       — Что ты делаешь, Годжо? Я хочу пойти спать, сними с меня это хаори.       — Ты собралась в таком виде разгуливать по отелю? — удивился Сатору, опаляя горячим дыханием её макушку. Он скользнул руками по плечам, недвусмысленно сжал их, не желая отпускать от себя, а Утахиме вновь едва не покраснела. Прикосновения не были ей неприятны. Наоборот, ладони у Годжо были горячие, большие и сильные, совсем не как у мальчишки и ей всем сердцем хотелось прижаться ещё ближе спиной к его груди.       — А что? — она деланно приподняла тонкие брови.       — А если тебя Сугуру или Нанами увидят?       — Ты же увидел, — она продолжала делать вид, что её совершенно ничего не смущает. — Пусть и они посмотрят.       — Не хочу… Такой тихий шепот явно не предназначался для ушей Утахиме, и было видно, что Годжо очень раздосадован тем, что не сдержал подобных слов.       — Что, прости?       — Я сказал, что не хочу, чтобы тебя кто-то увидел в таком виде.       — И почему же? Разве ты сам не сказал сегодня, что я непривлекательная?       — Я соврал.       — Соврал? — вспыхнула от раздражения Утахиме. Она совсем перестала его понимать. Он то всячески высказывает ей своё презрение, смешанное с откровенной издёвкой, то защищает от ухажеров флористов, а теперь укрывает её своим хаори, заявляя, что не хочет, чтобы её видел кто-то из других парней. Утахиме не могла и не хотела больше подобное терпеть. Хватит с неё этих метаний вокруг да около и глупых разногласий на почве наигранной ненависти. Сейчас она устроит Годжо такую взбучку, что учитель Яга ему милым ангелом покажется. Всё, как на духу ему выскажет, устроит такую сладкую жизнь, что…       — Да, я соврал. Прости меня, Утахиме. Девушка застыла и вся сжалась — слова так и застряли в горле невысказанными. Она не ослышалась? Годжо попросил прощения?       — Ты явно не в себе, — она тяжело выдохнула и, дёрнув плечами, чтобы освободиться от волнующих объятий, сделала шаг впёред.       — Постой, — он мягко её остановил, снова обхватив за плечи. — Я правда не хотел тебя обидеть, — его брови свелись в печали. — Просто я…       — Что «просто я»? Но Годжо лишь тяжело и горячо выдохнул, развернув её к себе лицом. Утахиме замерла под его взглядом, жадным и кротким, и упустила момент, когда его лицо оказались слишком близко, чтобы успеть увернуться от нежного поцелуя. Казалось бы, Сатору не сделал ничего необычного или особенного, природа вокруг них не замерла от трепета, распустив листья ивы, вода не зажурчала и птицы не запели сладкую песнь, но внутри неё всё запорхало бабочкой от невероятных и волшебных ощущений. Почти болезненно хотелось поддаться навстречу и приоткрыть губы, позволить скользнуть по ним горячим влажным языком, но парень медленно отстранился от неё, с некоторой опаской заглянув в глаза.       — Теперь поняла?       — Не поняла, — девушка тоже отстранилась и посмотрела ему в глаза снизу вверх — требовательно и почти сердито. — Объясни ещё раз. Годжо моментально расплылся в дурацкой счастливой улыбке, закусил губу и поцеловал её ещё раз — ненасытнее, крепче и дольше, приласкав широкой ладью по горячей щеке, а другой вплетаясь пальцами в влажные волосы. Сейчас он отчетливо осязал долгожданное тепло и приятную тяжесть чужого тела, прислонившегося к нему. Не заметил, правда, когда они успели не только сдвинуться теснее, но и как-то совершенно интимно прижаться один к другому, но это уже было не столь важно. Утахиме тоже не ожидала подобного, но ей нравилась вот такая спонтанная близость, почти безобидная, не перешедшая пока что грань возбуждения и не обязывающая ни одного из них ни к чему предосудительному, если они сами того не захотят.       — Это не значит, что я тебя простила, — она отстранилась первой, на этот раз не стараясь скрыть смущение.       — Конечно, — кивнул он, любопытно разглядывая её из-под ресниц. — Я и не рассчитывал, что ты меня так просто простишь. Утахиме показушно фыркнула, а Годжо весело хихикнул и вдруг подхватил её на руки, бережно прижав к себе.       — Ты что делаешь? — удивилась девушка, почувствовав, как ноги отрываются от земли.       — Несу тебя в номер, чтобы ты ещё куда не влезла, — Сатору казался совершенно невозмутимым, без малейшего напряжения неся её на руках. — Зачем ты вообще полезла в это озеро? Не хватает острых ощущений?       — Мне с тобой вполне хватает острых ощущений. Как бы Утахиме не сердилась на него, пришлось обхватить парня руками за шею для безопасности. Сатору как-то хитро покосился на неё, однако ничего не сказал.       — Не смотри, — она неловко прикрыла грудь и ноги, когда он снова посмотрел на неё.       — Я уже всё видел, глупышка Химе. У Годжо мелькнула в голове звенящая, бессовестная мысль о том, что ему не терпится поскорее распробовать эту девушку на вкус везде, куда ему только позволят дотянуться, но, если судить по заострившимся чертам лица Утахиме, все его желания будут воплощены ещё не скоро. Сегодняшний случай, конечно, не в счет — это был его случайный счастливый билет на приватное представление. Однако, впрочем, Годжо был совсем не против ещё раз заявить свои права на Утахиме и остаться рядом с ней. И не только на одну ночь, но и на множество дней и ночей после.