Мегуми ни на мгновение не переставал бояться, что разбудит Годжо своими украденными без разрешения прикосновениями.

― Любишь женщин или мужчин? Фушигуро замолк в недоумении. Должно быть, вопрос не из легких, но он запнулся не потому что ещё не определился, а потому что ещё не любил. Ни тех, ни других, не пытался и не пробовал, и, что самое главное ― не хотел.

— Мы не будем заниматься сексом, пока ты в таком состоянии. Я не сплю с пьяными девушками, — он осторожно тронул большим пальцем её шрам под глазом, говоря с ней ласковым убаюкивающим голосом. — Зато ты успешно засовываешь им в рот свой язык. — В виде исключения.

На берегу, ехидно ухмыляясь и сложив руки на груди, стоял Годжо собственной персоной. Его расстёгнутое длинное хаори лениво трепыхалось под воздействием тёплого ветра, светлые волосы серебрились в лунном свете, а ясные голубые глаза хитро поблескивали, не предвещая ничего хорошего. Утахиме, проклиная себя, вдруг почувствовала, как снова сладко заныло в сердце.

Поначалу Годжо думал, что эта проблема вовсе не то, что должно заботить тридцатилетнего мужчину, на плечах которого и без того было полно ответственности и забот. Возможно, так на нём сказывались недосыпание и усталость из-за многочисленных миссий, возможно, что-то другое. Но ему абсолютно точно не было безразлично то, что внимание его милой ученицы не принадлежит отныне ему одному и он так же с небольшой неохотой признал, что чувства, беспокоящие его, являются ревностью и… любовью.