Исповедь перед чёртом

«Воскресенье — день везенья.» Вот только, чьего в поговорке не сказано. Но, Алексей, кажется, заранее знает ответ. Хоть сегодня и суббота только. Кирилл до невозможности навязчив и доставуч, ко всему прочему, этот сгусток отрицательности всего бытия раскрепощён и меры в своих приставаниях не знает. Слава Богу, что у Алексея сегодня выходной и никто к нему в кабинет с просьбами и мольбами подходить не будет. Ловля демонов это конечно хорошо, но отдых по расписанию. В России всё так и происходит. Лёша сидит за своим рабочим столом, пока вокруг него парит Кирилл. Заняться нечисти вообще нечем. Кирилл перебирает паутину на потолке с помощью хвоста, руками водит по стенам, а рогами лезет Алексею в лицо. Вы спросите: «В чём же проблема Кирилла из кабинета прогнать?», так дело в том, что Кириллу, будучи демону, не составит труда потом вернуться. Лёша это уже проверял. Но всё имеет свой предел, как и нервы Макарова, который встаёт со своего места и сильно дёргает Кирилла за одежду, чтобы он спустился на пол. Хотелось бы, конечно, чтобы он на пол упал. Кирилл выполняет немую просьбу, садится на стул Лёши и внимательно на него смотрит. — Что-то не так, милый? — спрашивает Кирилл. — Довольно. — ответил, прямо как выплюнул, Алексей. Он прикрывает глаза, трёт переносицу и хмурится. От этого демона одна головная боль… — Всё, не мешай мне, я работаю. — говорит Макаров и открывает глаза, злобно глядя на Гречкина. Хвостатый немного помолчал, закинул правую ногу себе на плечо и зевнул. Такая пластичность временами пугала Макарова, но Кириллу испуганное лицо Лёши доставляло лишь удовольствие. — У тебя выходной. — напоминает Кирилл, отбрасывая ногу назад. Лёша выдыхает: — Ты уже моё расписание запомнил? Кирилл улыбается в ответ, встаёт со стула и плавно, паря над полом, надвигается в сторону мужчины. — Угу. — мычит Гречкин, довольно ухмыляясь. Лёша лезет в свой карман, дабы найти там хоть одну сигарету, но всё тщетно. Кирилл забрал весь табак ещё на прошлой неделе, сказал, что «его человек» не должен губить своё шаткое здоровье. Смешно, ведь Макаров, должно быть, умрёт скорее от сердечного приступа (Кирилл слишком часто появляется ночью над его кроватью), нежели от выкуренной сигары. Кирилл позволяет себе чересчур многое, холодной ладонью проводит по мокрой от пота щеке Алексея и тот час получает оплеуху. — Руки не распускай. — отмечает Макаров и хватает Кирилла за подставленные ненароком рога. Тело демона будто бы током ударило, оно тут же обмякло, а Кирилл испуганно ойкнул и его ноги начали сами собой подкашиваться. Бледное как у смерти (иронично, да, Кирилл?) лицо Гречкина начало рдеть, окрасилось в ярко-розовый, а голос у Кирилла задрожал. — От-тпусти. — заикнулся он и охватил своей ладонью руку Макарова. Лёша изменился в лице, приподнял вопросительно бровь и ухмыльнулся. И тут мы возвращаемся к цитате: «Воскресенье — день везенья.» Лёше несомненно повезло, он нашёл ту самую слабую точку у непобедимого демона! Неужели теперь молодой священник и высокопоставленный экзорцист сможет дёргать за ниточки этого нечестивого?! Алексею сначала казалось именно так. Пока Кирилл не издал свой первый стон, и далеко не стон боли, а наслаждения. Лёша одёрнул руку от рогов Кирилла, прижал свои ладони к груди и выражение его лица сталось настолько испуганным, что даже смешно. Кирилл сгорбился, своё красное лицо спрятал под воротом чёрной рубашки, застёгнутой на одну-две пуговицы и исчез в тёмной дымке. Кабинет Алексея практически опустел, а от демона осталось лишь послание в голову Макарова: «Так больше не делай, милый. Не торопи события».