Тебе от этого не сбежать

— Красиво здесь, да? Итэр присел на крышу и начал разглядывать красивый вид, который практически никак не отзывался в сердце. Ветер дул ему прямо в лицо. Тут было совсем не жарко, ведь недавно здесь прошел сильный ливень, который поймал их по пути на банкет, когда они догоняли Дайнслейфа. Тот ушел вперед, едва уговорив отпустить его воинов у ворот. Ведь его должны были официально представить гостям, и это пропускать было никак нельзя, чтобы не испортить мнение о себе еще в самом начале такой мелочью. Теперь Итэр вспомнил об этом. Дайнслейфу стоило бы перестать думать о таких глупостях. — Выглядит... Хорошо, — неуверенно произнес Итэр, не сумев изобразить какой-либо восторг на лице. Может, отключатся от мира он и умел, но подделывать эмоции был не способен. — Я знаю, что сможет поднять тебе настроение, — Аяка указала рукой, в которой держала веер; в Мондштадте он был ей не нужен, но она все равно взяла его с собой. — Посмотри вон туда. Там вдали винокурня "Рассвет". Именно на ней делали вино, что ты любишь. Коджи просил тебе показать ее, прежде чем вернуться в Инадзуму. Итэр даже слишком резко посмотрел в ту сторону, видя здания в той стороне. Он надеялся, что люди, желающие это вино, живы, и с ними все в порядке. Слабая улыбка тронула его лицо, когда он вспомнил о вкусе того вина и спокойных разговорах с Коджи и его заверениях в том, что это пройденный этап его жизни. Что ему стоит жить настоящим, и если он не захочет возвращаться в прошлое, то оно никогда и не настигнет его. — Я же говорила, что тебе это поднимет это настроение, — Аяка тоже улыбнулась, а потом, немного погодя, спросила: — Я хотела узнать твое мнение. Что ты думаешь об этом союзе? Та девушка, Синьора, показала себя вполне как хорошего дипломата. Все может получиться. — У твоей семьи есть какое-то дело к ней? — Возможно, — Аяка улыбнулась снова, на этот раз догадливости Итэра. — Братец Аято занимается таким вопросами. А в последняя время он делится своими планами больше с Томой, чем со мной. — Уверен, тебе кажется. Аято очень дорожит тобой. Аяка кивнула благодарно за его поддержку и вечную доброту и посмотрела на ночное небо, полное звезд. Пока она смотрела вверх, Итэр смотрел вниз на то, что их окружало там, внизу. Город был словно мертвый. Свет не горел нигде, ни единой живой души. Многие окна были закрыты шторами, ставнями или даже шкафами. Люди прятались от тех, кто громил дома. А выбитые двери и окна тут были. Итэр просто не хотел их замечать, чтобы не искушать себя мыслями, сможет ли он пройти мимо и в этот раз. — Давай вернемся. Нас могут начать искать. — Я хочу еще немного побыть здесь. — Хорошо. Но будь осторожен, Итэр. Аяка ушла, спустившись вниз, аккуратно прыгая со стены на крыши. Итэр тяжело вздохнул, поглядев в сторону винокурни, и прикрыл глаза, жалея, что рядом с ним не было вина. Прием ведь только начался, а он уже так устал. Возвращаться туда не особо хотелось. Он еще долго просидел бы здесь, но услышал звук переговаривающихся воинов где-то недалеко от себя по улице. Итэр спрятался и подождал, пока они уйдут, но после принял решение все же пересилить себя и вернуться на прием. Что же он делал на приеме? В основном пил вино. Старался выпивать столько, чтобы хоть более менее напоминать приемлемого собеседника. Возможно, он бы выпил даже слишком много для такого, если бы только не все та же Аяка. Девушка подошла к нему и заняла его беседой, в ходе которой ловко забрала у него вино из виду. Радовало лишь то, что завтра, возможно, у него будет выходной. Может, обойдется без новых знакомств и нехороших вещей. Только разбирательство с тем, где они на время, что будут в Мондштадте, останутся жить и определение с тем, что делать дальше. А можно ли это правда считать выходным? — Аяка, мне нужно отойти, — сказал он девушке перед тем, как вновь покинуть зал и двинуться к месту, где он мог бы умыться и чуть прийти в себя. Видимо его организм недостаточно крепкий, раз с ним это случилось даже после своеобразного спасения во благо от младшей Камисато. Вот только в итоге он начал бесцельно блуждать по коридорам дворца. Что же случилось? Он заблудился. Такое бывает, когда гуляешь по незнакомым помещениям в одиночку. Он приоткрывал слегка все двери и едва заглядывал в них, чтобы понять, что за ними находится, и старался никого случайно этим не потревожить. Большая часть из них оказалась заперта. Это могло бы еще долго продолжается, если бы не встретил Итэр в коридоре юношу. Уж больно молодо он выглядел, но Итэр не исключал того, что на его восприятие возраста повлиял его низкий рост. У него были короткие темно-синие волосы и на голове его была странная шляпа с черной вуалью сзади, разделенной надвое. — Что ты здесь делаешь? — голос был сдержанным и спокойным. Итэру показалось, что юноша будто бы знал его. Он смотрел с заметным интересом и чем-то скрытым для понимания блондина. — Воды, мне нужно немного воды. — До конца коридора, направо, затем налево и вторая дверь слева будет кухня. Сможешь найти сам? — юноша даже доброжелательно поинтересовался сможет ли не совсем трезвый Итэр найти сам и не запутаться. А блондин легко поверил в эту маску. — Нет, я смогу дойти сам, — отказался Итэр. Он нормально мог идти самостоятельно, вполне мог соображать. Ему лишь слегка было плохо, только и всего. Справится. — Уточни у слуг, если все таки заблудешься. Кажется, ты один из тех, кто приехал с покупателями этих земель. Хорошая сделка получилась, приятно иметь с вами дело. Я Скарамучча, один из Предвесников, — юноша вежливо слегка поклонился. Итэр не знал, что еще недавно тот как мог осуждал выбор Царицы и Синьоры в грубой форме. Скарамучча был невыносим для своих и двулик, если ему это нужно для чужих. — Я Итэр. Спасибо за вашу работу, — он тоже поклонился. Они обменялись этими не совсем искренними словами. Итэр, осуждающий действия Фатуи, и Скарамучча, который никогда не добр с окружающими просто так. — Иди. Направо до конца, налево и вторая дверь. — Спасибо. Итэр кивнул головой и уже собрался было уходить, но кое-что ему помешало. Дело в том, что Скарамучча держал его за запястье, а Итэр, будучи не особо испытывающим интерес к этому разговору, снова на какие-то многновения потерялся в задворках своего разума. В недоумении и с вопросом блондин посмотрел на их руки, чувствуя легкое болезненное покалывание в руке от такой хватки. Поймав его взгляд, Скарамучча отпустил его и, мило улыбнувшись, просто ушел. Даже не из-за того, что он был слегка пьян, Итэр не испытал ни тревогу, ни волнение от такого грубого вторжения в его личное пространство. Наверное, он просто привык к тому, что в его жизни слишком много людей, которые считают такое в отношении других само собой разумеющимся. Или Итэр настолько был сейчас уставшим от жизни, настолько его душа была замучена депрессией, что он предпочел засунуть все свои чувства подальше и испытывал лишь безразличие к таким контактам, не понимая, что они чаще всего и оборачиваются серьезными неприятностями. Но Итэр уже и забыл о том, что вообще видел Скарамуччу, и что во время разговора с ним было. Стоило только найти бадью с водой в комнате прислуги, что была следующей дверью после кухни, всполоснуть лицо и выпить воду. Когда он вошел, внутри никого не было. Все были наверняка отправлены на прием. На который Итэру не особо и хотелось-то возвращаться. Лучшей идеей было найти Дайнслейфа и узнать, что там было насчет жилья, и уже ложится спать. В коридорах же замка было все также немноголюдно. Итэр и не встречал особо больше никого. Он шел и пытался вспомнить, где был банкетный зал, но услышал, как двое впереди разговаривали друг с другом. И, судя по тону, разговор был серьезным. Итэр замедлился и решил не мешать, подождать, пока они уйдут. Подслушивать он не собирался. Просто прижаться к стене и вновь отключить от реальности. Это он хотел сделать, если бы не понял в один момент, что один из голосов был слишком знаком. Почти до боли в руках и зубах от силы сжатия при звуке этого голоса. — Нам нужно разорвать эту сделку. Или по крайней мере проверить их еще раз. Поверь мне на слово, так ты послужишь нашему общему делу куда лучше, чем закрывая на мои слова глаза. — Это исключено. Хватит меня этим донимать и ходить по кругу. Нашему делу ты только мешаешь сейчас, Чайльд. Успокойся и выполняй приказы. Это сделку контролировала лично Царица. Я не командную здесь и не мне принимать такие решения, если тебе станет легче. Да и поздно уже об этом думать. Сделка уже практически завершена. Они уплатили свою часть, по-твоему, получится за пару дней повернуть назад? Или проверить людей, которых если и проверяли, то не мы, и все результаты конфиденциальны? Включи голову и подумай. Это тебе не сражения на поле боя. — Значит тебе придется взять за это ответственность и сделать уже хоть что-то. Я у тебя не прошу, я говорю, как надо сделать. Свяжись хотя бы с Царицей и донеси о моих опасениях. Это ты хотя бы сделать можешь? — Знай свое место, Чайльд. Это уже слишком. Ставить под сомнения приказы, когда поклялся служить ей — это измена. Я не буду отвлекать ее по пустякам, тебе это ясно? — Ты, видимо, оглохла за время сражений. Я говорю, что от них будут проблемы! — Чайльд терял терпение и уже был раздражен в крайней степени. Тогда он бы и не подумал в такой агрессивной манере спорить с Синьорой, но после воздействия Глаза Порчи в напряженных моментов не только здравый рассудок исчезал во тьме. — Я тебя предупреждаю Чайльд. Продолжишь этот разговор и получишь за неподчинение уже официальное наказание. — Ладно, Синьора, — Аякс отступил, но вот его голос был полон плохо подавляемой злобы. — Когда-нибудь ты уже не будешь руководить нами, и когда-то наступит такой момент, когда никакие приказы тебе не помогут. Тот фальшивый лед, что тебя окружает, рано или поздно треснет и ты ошибешься. — Если ты не сгоришь изнутри от своей злобы и безумия раньше. Обменявшись взаимными угрозами и "хорошими" пожеланиями друг другу, они, видимо, разошлись, так как Итэру послышались шаги. Те начали расходится, наверняка повернув в противоположные друг другу стороны, даже если им обоим нужно было в одну. Уж слишком было сильно напряжение от ссоры, чтобы идти куда-то вместе. — Только не прибегай потом приказыват. мне решить проблемы, которые от них появятся. Будешь решать сама, раз это не мое дело, — было брошено одному из собеседников вслед. Вдруг шаги послышались совсем близко с ним, и Итэр слишком поздно понял, что обладатель этого знакомого голоса идет в его сторону. Он дернулся было в сторону ближайший комнаты, чтобы спрятаться там, да не успел. Держась за ручку двери Итэр тяжело и даже нервно, почти на грани паники вздохнул, слыша, что шаги приближающиеся к нему, прекратились. Как же давно он не испытывал такой спектр эмоций. Из-за депрессии вся жизнь его потеряла яркость красок. Но не сейчас, только не сейчас. Итэр вздохнул еще раз. Набрал побольше воздуха в легкие и выдохнул, выдахая не только кислород, но и все эмоции, поворачиваясь с безразличным выражением лица и мертвыми золотистыми глазами рыбы. — Серьезно? Ты до сих пор думаешь, что сможешь меня обмануть? Я столько тебя знаю, что могу различить по-твоему выражению лица, когда ты меня обманываешь, а когда правда не в себе. Все тело вздрогнуло от этого голоса. Итэр посмотрел прямо в лицо того, чей разговор с Синьорой он подслушивал. В голубые глаза бесконечных вод океана, где он постоянно тонул. Он сам определяет, какое его будущее, да? Прошлое уже закончилось и больше не догонит его? Итэру хотелось верить в эти слова Коджи, но, смотря в эти глаза, он осознавал, что прошлое — его неизбежное проклятие, что всегда догонит, где бы он ни был. — Аякс, — позвал его по имени Итэр с уже не с безналичным, а серьезным выражением лица. — Давно не виделись Итэр. Значит Аякс с Фатуи. Чайльд, Тарталья, Предвестник, о котором он краем уха слышал от Дайнслейфа, когда они только ехали сюда, и Аякс из его прошлого — одно лицо. Если бы он знал об этом, то отказался бы идти в Мондштадт. Наверняка Аякс был с Фатуи еще во время их встречи. Просто Чайльд много хочет знать об Итэре, но о себе говорит крайне мало. Все, что он знал тогда, что Тарталья связан с плохими ребятами, и ему среди них самое место. Потому что он кто угодно, но не хороший парень точно. Чем же может закончиться их встреча? Неужели все повторится опять? Итэр был не готов проживать даже воспоминания через себя, не то, что пополнять свою жизнь новыми тяжелыми событиями.