stay magic

      

Глава 1

      Сокджин, резко вздрогнув всем телом, распахивает глаза и порывисто садится в кровати. Через открытое окно его маленькой, но уютной спальни виднеется блеклое, словно выцветшее предрассветное небо и погруженные в сон дома и улицы города, непривычно безмолвные и спокойные, но Сокджин не в состоянии сейчас это заметить, так же, как и осознать до конца, что именно произошло и заставило его проснуться.       Спросонья мысли в его голове двигаются заторможено и очень неохотно, диссонируя с той искрящейся энергией, что мгновенно волнами разливается по его телу. Он ошарашено таращится на свои чуть подрагивающие скрюченные пальцы, часто и загнанно дышит, его грудная клетка быстро поднимается и опускается, сердце оглушительно громко стучит в ушах, как после нескольких минут интенсивного бега. Воздух кажется горячим, и он так быстро покидает легкие Джина, будто боится задержаться в них хоть на секунду дольше. Сокджин просто не успевает вдыхать кислород, потому что он тут же со свистом вырывается из него. Это почти больно и почти заставляет Джина испугаться, поэтому первым делом он заставляет себя проморгаться и собрать в кучу разбредающиеся мысли, чтобы понять, что же именно так грубо выбросило его из сновидений.       Сокджин старается выровнять дыхание и потому делает медленные размеренные вдохи, он едва не давится на первых двух выдохах, воздух комом застревает где-то в горле, но его попытки довольно быстро приносят свои плоды, и его сердце начинает стучать уже не так быстро и испуганно, как несколько мгновений назад. Джин осторожно сглатывает и вновь опускает глаза на собственные дрожащие руки.       На мгновение Джину кажется, что с кончиков его пальцев вот-вот сорвутся искры, которые тревожно пульсируют под кожей и невидимыми разрядами пробегают по кровотоку, прошивая все его тело мелкими, но неприятными импульсами. Однако ничего не происходит. Его магия нервно всколыхнулась внутри, истерично заметалась в телесной оболочке, а затем также быстро улеглась, настороженно и выжидающе затихнув, заставляя Сокджина в растерянности сжимать и разжимать кулаки, судорожно глотая воздух.       Это странно. Это неправильно. Сокджину очень не нравится это ощущение, потому что магия не волнуется без серьезной на то причины. По крайней мере, не так сильно и ощутимо, если это никак не связано с эмоциональным состоянием самого мага. Сокджин, определенно, спал несколько мгновений назад и не мог пережить сильное потрясение, которое могло бы настолько вывести его из равновесия. Так что у Сокджина только одно предположение, что именно спровоцировало такую неожиданную и острую реакцию его сил.       Взрывная волна от магии.       Кто-то в городе, или не так далеко от него, каким-то образом высвободил за раз огромное количество энергии, и ударная волна распространилась на несколько километров, встряхивая магический фон всего города.       Сокджина невольно передергивает. Потрясающее начало дня, ничего не скажешь.       Он настороженно прислушивается к своим внутренним ощущениям, мысленно тянется к чуть успокоившейся, но все еще нервничающей магии в себе, пытаясь проверить, не было ли воздействие слишком сильным и не повредило ли оно ему или чему-то поблизости. Конечно, это очень маловероятно, в противном случае Сокджин сразу же это почувствовал бы, но все же осторожность не бывает излишней. Когда дело касается магии – нет почти ничего невозможного, поэтому необходимо быть максимально осмотрительным, особенно, если сам являешься частью магического мира. То, что Сокджин – волшебник, не только не защищает, но и, вопреки распространенному мнению, наоборот делает его более восприимчивым к магическому влиянию, чем любого обычного человека.       Убедившись, что его дар не пострадал, а защитные чары все также невидимым куполом накрывают его дом, Сокджин закрывает глаза и пытается прощупать общий магический фон города на предмет изменений. Он не знает, что именно произошло, такие масштабные всплески магии может вызвать уничтожение мощного артефакта, в котором было заключено изрядное количество энергии, или сорванный темный ритуал, требующий обильного вливания магии еще на этапе подготовки, или еще множество не сулящих ничего хорошего для всего волшебного сообщества событий, последствия которых невозможно с точностью предсказать. Сокджин уверен – даже Тэхен с его способностью к прорицанию не смог бы истолковать в таком случае будущее, даже если бы ему было даровано видение.       Сокджин чуть хмурится, не открывая глаз, пока тщательно просматривает округу внутренним взором. Магический фон, представший перед ним, чуть заметно дрожит и колеблется, но никаких ощутимых изменений или разрывов в нем Джин не замечает. По крайней мере, в том районе, который он может охватить. Все же Сокджин не самый одаренный маг в Сеуле и не может увидеть всего, поэтому реальное положение дел так и остается для него не до конца понятным. Но он хотя бы может сделать вывод, что источник проблемы находится довольно далеко и что какого-то катастрофического урона, на первый взгляд, нанесено не было. Об этом еще рано судить, но даже это заключение заставляет Сокджина с облегчением выдохнуть.       Маг глубоко вздыхает, открывает глаза, устало растирает руками лицо и взлохмачивает и без того спутанные после сна светло-каштановые волосы. Он нервно облизывает пухлые губы и пытается теперь сосредоточиться на более практических и насущных для себя вопросах.       Тревога и дурное предчувствие не оставляют его сознание, что неудивительно, нагрянув к Сокджину однажды, они обычно очень неохотно прощаются с ним. Джин знает, что теперь ближайшие несколько часов будет дерганным и рассеянным, и ничего хуже для его работы и не придумаешь. Он уже мысленно представляет себе очередь из страдающих от мигрени и разыгравшейся тревожности сверхъестественных созданий, что наводнят сегодня его магазин, и от одного этого Сокджину хочется выть в голос. Прикинув сколько в его кладовой осталось бутыльков с тонизирующими зельями со вчерашнего дня, Сокджин и в самом деле болезненно стонет и обессилено падает на собственную подушку, зарываясь в нее лицом.       Джин лежит в таком положении несколько долгих минут, просто потому что ему нужно морально собраться с силами перед этим, без сомнения, тяжелым днем. Сокджин по опыту знает, что день, начавшийся так тревожно и отвратительно, будет становиться только все хуже и хуже, и ему необходимо хоть как-то подготовиться к этому.       Наконец, с недовольным бурчанием он скатывается с кровати и плетется в ванную, с трудом переставляя заплетающиеся ноги. Сокджин мог бы воспользоваться магией, но она не помогает взбодриться так эффективно как простой душ и совершенно обычный, человеческий способ умывания. И Сокджин, честно, не может понять магов, растрачивающих магию на подобные тривиальные мелочи. У самого Джина не настолько много сил, чтобы он мог позволить себе так бездарно их разбазаривать.       Кинув взгляд на будильник у своего прикроватного столика, Джин едва сдерживает еще один измученный стон. Он проспал не больше четырех часов, потому что по привычке засиделся допоздна за приготовлением очередного заказа. Неудивительно, что чувствует он себя сейчас больше мертвым, чем живым. Какой смысл быть магом с десятилетиями опыта за плечами, если не можешь даже позволить себе нормально выспаться?       Вливая в себя вторую кружку до приторности сладкого чая с добавлением бодрящего зелья, придающего напитку кисловатый и неестественный привкус, к которому Сокджин, честно говоря, уже давно привык, Джин приходит к выводу, что уже не то чтобы ненавидит этот мир, по крайней мере, не так сильно как полчаса назад. Он сидит несколько долгих минут на своей маленькой, но светлой кухоньке и бессмысленно разглядывает светло-бежевую, выложенную плиткой стену перед собой, машинально постукивая пальцами по ободку керамической розовой кружки.       Сокджину нужно приготовить завтрак, быстро его съесть и спуститься в свою мастерскую, чтобы успеть сварить хотя бы одну партию тонизирующего зелья к открытию магазина, до которого остается не так уж много времени. Гораздо меньше, чем ему необходимо на подготовку, потому что одного тонизирующего явно будет мало для его посетителей.       Он должен позвонить Тэхену и попросить его прийти и помочь с магазином. Сокджин отлично понимает, что сегодня он не в лучшем состоянии и не сможет справиться со всем в одиночку. К тому же, скорее всего, ему придется варить зелье прямо во время работы, а значит ему нужно, чтобы кто-то стоял за кассой и обслуживал клиентов вместо него. Только представив себе всю эту нервотрепку, Сокджин морщится и делает еще один большой глоток бодрящего чая. У него появляется огромное искушение и вовсе не открываться сегодня. В Сеуле помимо него ведь еще много других магов, его услуги далеко не такие уж и уникальные на этом рынке. Он просто потеряет возможность собрать довольно приличную выручку, которая однозначно будет выше, чем в обычный для Сокджина будний день, из-за этого магического выброса.       Сокджин тяжело вздыхает и качает головой. Ему действительно нужно зарабатывать деньги. Потому что только в фильмах и книгах волшебники могут наколдовать себе из воздуха алмазы и слитки золота и больше ни о чем никогда не думать. В теории Сокджин может это сделать – сотворить деньги щелчком пальцев, но они не будут иметь никакой цены, потому что не будут настоящими. И почему то, что Сокджин является магом, никак не избавляет его от уплаты налогов? Джин обиженно дует губы. Еще пару десятков лет назад, когда технологии людей не были так развиты, и никто не наносил на банкноты водяные знаки и прочие отличительные и высокотехнологичные штуки, жизнь в этом плане была гораздо легче.       Сокджин вновь вздыхает, но на этот раз еще тяжелее. Он должен позвонить Хосоку и поинтересоваться, не известно ли тому что-нибудь о магической волне и том, что ее вызвало, чтобы Сокджин мог понять, стоит ли ему волноваться и дальше. Он и без того будет, но всегда безопаснее для собственной психики знать, насколько обоснованы твои тревоги, чем изводить себя предположениями и неизвестностью. Не факт, что Хосок, конечно, в курсе – подобное совсем не его профиль, но он гораздо теснее связан с магическим сообществом, чем Сокджин, что довольно иронично, ведь Хосок, в отличие от Джина, даже не обладает магией.       Сокджин много еще чего должен сделать, но он просто не может заставить себя сдвинуться с места. Он, на самом деле, не до конца уверен, с чем именно это связано: с недосыпом, который не может до конца развеять даже бодрящее зелье, со слабостью и растерянностью после магической волны или с дурным предчувствием, что все еще заставляет его пальцы напряженно подрагивать, а магию внутри Сокджина обеспокоенно вибрировать, будто ожидая внезапного нападения. Сокджин не знает, и от этого ему становится только еще больше не по себе. Неизвестность и неопределенность всегда нервировали Сокджина больше всего, возможно, поэтому предсказания никогда не были его сильной стороной. Потому что для Джина так сильно важны четкость и конкретика, которых не может быть в туманных видениях.       У каждого мага есть своя область, к которой он предрасположен и где его дар раскрывается наиболее эффективно. Для Сокджина таковой является зельеварение и создание артефактов, амулетов и других магических предметов. Эти очень точные процессы, зависящие не столько от способности верно следовать инструкциям и предписаниям, сколько от понимания магом принципов работы с ингредиентами, их сочетаемостью и реакциями друг на друга. Отчасти это похоже на готовку, а готовить Сокджин всегда умел и любил. Хотя и научился он этому гораздо позже, чем премудростям зельеварения.       А вот разбирать запутанные нити будущего у Джина никогда не выходило. Не у него одного, это довольно редкое умение даже среди магов, поэтому ничего необычного в отсутствии у него таланта к этому нет, и он сам никогда не переживал по данному поводу. Будущее всегда непостоянно и изменчиво. Любое действие, фраза искажают его самыми невероятными способами и, чтобы верно истолковать грядущее, необходимо быть либо математическим гением, что способен просчитать все вероятности и учесть все переменные и причинно-следственные связи, для того, чтобы сложить воедино картину возможного будущего, либо быть одаренным невероятно тонким интуитивным чутьем и восприятием, как, например, Тэхен. Ни тем, ни другим Сокджин не является, поэтому предсказания так и остались для него далекой и темной областью.       Однако бывают дни, когда Сокджину все же хочется иметь возможность заглянуть на час или два вперед, просто чтобы успокоить самого себя и убедиться, что ничего страшного не произойдет. Даже если на другом конце города случилось нечто, что всколыхнуло весь магический фон Сеула. Даже если у Сокджина есть все причины тревожиться и накручивать себя, потому что это совсем не рядовая ситуация.       Сокджин тяжело вздыхает, задумчиво поджимает губы и покачивает головой. Тэхен, скорее всего, тоже всполошился, и, зная его, Джин предполагает, что парень первым делом попытается вызвать видение, чтобы понять, как именно им всем необходимо действовать. Беспокоить и прерывать младшего во время этого процесса чревато последствиями, поэтому Сокджин решает позвонить Тэхену немного позже. Вдруг парень действительно сможет что-нибудь увидеть.       Джин вздрагивает, когда в его спальне резко начинает звонить будильник, заведенный на семь утра. Сокджин ставит на стол свою кружку с изображением альпаки, которую, задумавшись, сжимал в руках уже порядка десяти минут, и неохотно бредет в собственную спальню. Он отключает противную трель взмахом руки, а затем заправляет постель, чуть проворачивая запястье в воздухе. Он также мог бы сделать это и без магии, но… Это одно из тех бытовых занятий, которые Сокджину просто лень делать самому. К таковым относятся, например, стирка и мытье полов, очищение склянок и бутыльков из-под зелий (у Сокджина их сотни, он тратил бы дни на возню с ними, если бы делал все вручную), сортировка товаров на полках в его кладовой и куча других процессов, которые сами по себе просто слишком муторны, и поэтому Сокджину легче потратить на них немного магии, чем делать самостоятельно.       Сокджин берет с прикроватного столика свой телефон, чтобы позвонить Хосоку, надеясь, что в семь часов утра его звонок окажется чуть более вежливым, чем на рассвете. Очень маловероятно, что Хосок спит, с его родом деятельности это даже было бы странно, но Сокджин - учтивый и благовоспитанный маг, даже если окружающие не всегда, отчего-то, с ним в этом согласны.       Джин удивленно вскидывает бровь, когда на экране телефона высвечивается 4 пропущенных звонка и 5 новых сообщений. Он не слышал, как ему звонили. Сокджин спешно проверяет настройки звука и раздраженно закатывает глаза. Ну конечно он ничего не слышал, он же перевел вчера телефон в беззвучный режим, потому что Чонгук весь день заваливал его сообщениями с мемами и отвлекал от работы в отместку за то, что Сокджин отказался провести с ним вечер.       То, что звонки и сообщения оказываются от Хосока и Тэхена, Джина, однако, совсем не удивляет. По сути, кто еще стал бы названивать ему в такой ранний час, учитывая, что произошло сегодня утром? Только те из его близких знакомых, кого случившееся касается самым прямым образом. Одного по роду службы, а второго – в силу непосредственной принадлежности к общине магов. Джин поспешно пролистывает сообщения, невольно хмурясь в процессе.       Тэтэ (6:30)       Хен, ты же тоже это почувствовал? Я не понял, что это было, попробую вызвать видение, может, узнаю что. Я позвоню тебе потом.       Хосок-и (6:45)       Хен, возьми трубку, мне нужна твоя помощь.       Хосок-и (6:48)       Джин-хен, я знаю, что ты, как маг, почувствовал ударную волну и тебе, скорее всего, сейчас не очень хорошо, но мне действительно нужно, чтобы ты приехал.       Хосок-и (6:50)       Я на том месте, где все произошло. Придурок пытался вызвать высшего демона с помощью какого-то артефакта. Демон вырвался. Возможно. Мы не знаем, но очень похоже на то.       Хосок-и (6:58)       Намджун уже здесь. Сказал, что демон точно вырвался.       Сокджин раздраженно выругивается себе под нос и устало запрокидывает голову. Этот день становится все лучше и лучше.       Он предполагал что-то подобное, но серьезно? Нужно быть либо откровенным идиотом, либо сумасшедшим, либо совсем зеленым новичком в магии, чтобы пытаться вызвать высшего демона, надеясь подчинить его с помощью какого-то артефакта. Способному магу даже обычного демона тяжело удержать, с высшим же мог бы справиться, пожалуй, разве что Главный маг города. Хотя Сокджин, зная уровень магического потенциала Ким Соджуна, очень сомневается, что нынешний Главный маг Сеула тоже на подобное способен.       Одно то, что Хосок первым делом позвонил Сокджину, владеющему всего лишь небольшим магазинчиком зелий, и Намджуну, в котором вообще нет ни капли магии, а не Главному магу Сеула, который и должен, по идее, разбираться с подобными катастрофами, уже о многом говорит. И не только о том, насколько у магов и охотников натянутые отношения, Хосок не стал бы приплетать личную неприязнь, в вопросах касающихся всеобщей безопасности.       Сокджин тяжело вздыхает, обреченно трет все еще тяжелые веки и расстроено мычит себе под нос. Он так надеялся, что ему не придется разгребать весь этот бардак, но когда Вселенная вообще была к нему милостива? Джин еще несколько раз демонстративно кряхтит для проформы и поспешно принимается переодеваться, попутно набирая Хосока и ставя звонок на громкую связь. Как бы ему ни претила сама мысль о том, чтобы тащиться в такую рань неизвестно куда и оставлять простаиваться свой магазин на целый день, отказать другу, да и тем более в таком серьезном деле, Сокджин просто не может. Если по улицам Сеула сейчас бродит нестабильный и потенциально опасный демон, очень сложно предсказать масштаб будущего бедствия и степень опасности для... для всех, на самом деле.       Сокджин по опыту знает, что демоны самая непредсказуемая раса из всех, с кем ему выпадала возможность пообщаться. И одна из самых противоречивых. Как и вся история взаимоотношений магов и демонов, если так подумать. Поэтому в вопросах, что хоть как-то касаются демонов нельзя быть небрежным, обычно такие ошибки более чем фатальны.       Хосок отвечает после третьего гудка.       - Хен, наконец-то, - всегда жизнерадостный, заставляющий улыбаться голос Хосока сейчас звучит напряженно и непривычно серьезно. Настолько, что Сокджин даже застывает посреди комнаты, неловко застряв головой в горловине своей розовой толстовки.       - Все настолько плохо? – спрашивает Сокджин, рывком натягивая одежду и невольно отбрасывая привычную для себя шутливую манеру разговора. Если уж Хосок такой напряженный, значит, сейчас не самое подходящее время для пустой болтовни и подколов.       Хосок тяжело вздыхает в трубку, Сокджин легко может вообразить, как он устало проводит рукой по лицу и расстроено взлохмачивает волосы в этот момент. Джин был уверен, что это у него сегодня не самое лучшее утро, но теперь ему приходит в голову мысль, что некоторым может быть гораздо тяжелее в этот момент. Например, тем, кому приходится разбираться со всем этим бардаком, что оставляют после себя нерадивые маги, которые не понимают, что делают.       - Я не маг, не могу оценить точно, но и того, что я вижу глазами, хватает, чтобы понять… масштабы. Демон вырвался и порвал пацана на куски, мы его вечность как пазл по этой поляне собирать будем, - Хосок горестно стонет, Сокджин невольно морщится. Возможно, хорошо, что он не успел еще позавтракать, разбросанные кишки и остатки мозга – не самое лучшее зрелище в начале дня.       - Вы звонили Соджуну, я точно там нужен? - Сокджин чуть кривится от того, как именно это прозвучало. Словно он пытается отвертеться, хотя, на самом деле, Джину просто хочется убедиться, что он не столкнется с Главным магом или его ближайшими подчиненными. Это утро и без того отвратительно, нет нужды возводить его в разряд невыносимых. Сокджину хочется хоть немного поберечь свое ментальное здоровье.       Хосок, однако, кажется, не видит в этом вопросе ничего странного, по крайней мере, очевидно, что он думает совсем о другом, когда отвечает:       - Звонили, все-таки это его юрисдикция и он должен этим заниматься, - в голосе Хосока отчетливо слышится ничем неприкрытое раздражение, разговор явно оказался не из приятных, Сокджин понятливо хмыкает, с Соджуном иначе и быть не может. – Он послал сюда Мунбёль.       Сокджин неловко замирает на мгновение, подумав, что, определенно, ослышался, но затем неодобрительно покачивает головой и раздраженно щелкает пальцами, сменяя свои пижамные штаны на черные джинсы. К черту эту одежду, судя по действиям Главного мага, Сокджину стоит поторопиться.       - Мунбёль? Одну? Она специализируется совсем на другой области. Что она сможет сделать с демоном высшего уровня? О чем Соджун вообще думает? – возмущенно тараторит Сокджин, спешно вытаскивая из шкафа свою довольно пухлую на вид сумку для экстренных ситуаций, подобной этой.       Сокджин открывает ее и пристально осматривает содержимое, проверяя наличие самых базовых и необходимых зелий. Обычно он старается следить за тем, чтобы эта сумка всегда была должным образом укомплектована, но проверить еще раз – никогда не бывает лишним. Сокджин задумчиво закусывает щеку изнутри, кажется, ему стоит взять с собой как можно больше бодрящего зелья. Утро действительно выдавалось тяжелым для всех, он уверен, что оно определенно понадобится.       - Знаешь, Главный маг как-то не очень-то посвящал меня в подробности своего «гениального» плана по урегулированию этой ситуации. Он почему-то явно не горел желанием признавать, что один из магов под его покровительством, устроил темномагический ритуал, выжег половину лесопарка и выпустил на свободу высшего демона, который, черт его знает, где теперь шляется, - возмущенно бухтит Хосок и пренебрежительно фыркает, он, как всегда, когда взволнован, неосознанно повышает голос. Сокджин уверен, что парень сейчас еще и активно машет руками и хмурит брови. - Он вообще никого не хотел посылать. Мне пришлось едва ли не уговаривать его. Действительно, зачем магам разбираться с проблемами, которые можно решить только магией? - эмоционально восклицает Хосок, но под конец фразы вновь устало вздыхает, словно этот небольшой эмоциональный взрыв лишает его остатков сил и терпения. После недолгой паузы, он все же продолжает, но уже гораздо спокойнее и тише: – Прости, хен, сейчас всего лишь семь утра, и я с отрядом всю ночь бегал по лесам, ловя взбесившегося вепря. Я просто...       - Не переживай, Хосок-а. Все нормально. Уверяю, стоит тебе увидеть мое великолепное личико, и все твои тревоги развеются. Нет лучшего лекарства, чем твой любимый Джин-хен, - Сокджин старается произнести это как можно беспечнее, чтобы успокоить друга и поднять ему настроение. Судя по тому, как хмыкает Хосок, ему это хоть немного, но удается. – Сейчас я приеду, напою тебя своими зельями, и мы все вместе разберемся со всем этим бедламом, Хосок-а, - мягко и успокаивающе заверяет Джин, мысленно в это время подсчитывая количество пузырьков с бодрящим в своей сумке. Он чуть хмурится, когда насчитывает меньше, чем ожидал увидеть. Когда он вообще успел их потратить?       - Ладно… ладно, хорошо. Спасибо, хен. Это… да, спасибо, - голос Хосока становится немного тише, он явно чуть успокаивается. Сокджин слышит, как парень неловко откашливается и с некоторым облегчением выдыхает, но уже через мгновение вновь проговаривает серьезным тоном: – Соджун, определенно, не хочет решать эту проблему, хоть он и сказал, что займется этим, но... – Хосок берет выразительную паузу, и Сокджин согласно хмыкает. Это верно, если бы Главный маг действительно собирался взять все под свой контроль, Хосок и его подчиненные сейчас, скорее всего, были бы в своих постелях и видели десятый сон, не подозревая, что что-то вообще произошло. – Ладно, плевать. Намджун тут все осматривает, он вроде еще не закончил, сказал, что ему нужно время, чтобы определить, какой именно ритуал проводился. А еще мы не знаем имени демона, ублюдок стер его с пентаграммы, чтобы мы не смогли его отследить. Намджун также не может сказать, что за артефакт использовался, он оплавился, когда демон вырвался на свободу. Я сейчас пришлю тебе адрес этого места, хен.       Сокджин задумчиво мычит себе под нос, прикидывая будущий фронт работ. Действовать нужно быстро, демон, наверняка, уже успел наворотить дел, и это в лучшем случае. Высшие демоны, по большей своей части, отбитые садисты с манией величия и отсутствием представления о человеческих моральных принципах и ценностях. Для демонов жизнь стоит ровно столько, сколько энергии они могут из нее извлечь, поэтому люди ими рассматриваются, как правило, только в качестве пищи. Кем-то в переносном, а некоторыми и в прямом смысле.       Сокджин знает, что такими являются не все демоны, но многие. Джин лично был знаком с представителями демонической расы, которые не причиняли людям вреда, просто из-за того, что легко могли кого-то убить. Но в то же время, Сокджин видел немало демонов, убивавших только ради веселья, только по той причине, что они получали от этого удовольствие, только потому что для них это было так же просто, как для Сокджина щелчком пальцев сменить себе одежду.       Менталитет демонов, однозначно, кардинально отличается от человеческого, но это как-то слабо оправдывает все то количество смертей, что они оставляют после себя. Так, что нет ничего удивительно в «немного» предвзятом отношении к ним, учитывая, что демоны, питающиеся исключительно эмоциями, желаниями людей или вообще только самой магией, а не жизненной энергией, скорее считались вегетарианцами от мира демонов. И рассчитывать, что сегодняшний гость, расчленивший своего горе-призывника, из их числа, явно не стоило.

***

      Сокджин прощается с Хосоком, заверяя, что приедет как можно скорее и недовольно хмурится, увидев геолокацию лесопарка, которую ему скидывает друг. Это место оказывается на противоположном конце города. Слишком далеко от хорошо знакомых Сокджину мест, чтобы он мог создать прямой портал, а тратить силы на «пересадки» Джину совсем не хочется, неизвестно, сколько магии ему сегодня может еще понадобиться. Если им «посчастливилось», и к ним, в самом деле, нагрянул в гости высший демон, Сокджину необходимы все его внутренние ресурсы, иначе он будет не в состоянии даже просто защитить себя и окружающих. Поэтому Сокджин обреченно вздыхает и вызывает себе такси.       Он накидывает на плечи куртку, рассовывает по карманам ключи от квартиры и бумажник, проверяет еще раз все ли на месте в его огромной сумке, перемещает в нее легким, почти автоматическим взмахом руки еще около десятка маленьких пузырьков с бодрящим зельем и несколько с тонизирующим из своей кладовой на первом этаже, поспешно перекидывает длинную лямку через плечо, и рассеянно обводит собственную гостиную взглядом, чтобы удостовериться, что точно ничего не забыл. Плохое предчувствие и тревога никуда не исчезли, они все еще стягивают его легкие тугой удавкой, все еще противно скребутся где-то под ребрами, заставляя Сокджина зябко поводить плечами, словно, пытаясь сбросить это назойливое ощущение. И Сокджин не уверен, связано ли это с колебанием магического фона, с темной магией, вызвавшей весь этот бардак или наличием неизвестного демона, что прямо в этот самый момент свободно бродит по улицам города.       Джин рассеянно закусывает губу и вытягивает телефон из кармана куртки. Он набирает номер Тэхена, просто потому что ему нужно сейчас немного отвлечься. К тому же, Сокджину действительно любопытно, смог ли младший увидеть будущее или хотя бы его обрывки. Сейчас Сокджину не помешала бы любая информация, чтобы наметить хотя бы примерный план действий.       Сокджин до сих пор не перестает удивляться, как же часто ему в действительности хочется, чтобы Тэхен ничего не видел.       Не все, что видит Тэхен – плохие предзнаменования, не все его видения – пророчества, которые сбудутся несмотря ни на что, не все, что ему удается выхватить из потока разрозненных картин – важные и судьбоносные моменты. Однако, часто самое лучшее видение это то, которое не приходит к Тэхену. Потому что обычно именно это является добрым предзнаменованием, сулящим спокойствие и отсутствие перемен и потрясений в ближайшее время. Сокджин действительно не любит потрясения, в его довольно насыщенной жизни этого и без того с избытком.       Тэхен берет трубку только после третьего звонка, когда Сокджин уже начинает обеспокоенно хмуриться и взволнованно притопывать ногой.       - О, хен, это ты, - немного безучастным, заторможенным голосом произносит парень, еще до того, как Сокджин успевает что-либо сказать, кажется, обеспокоенного выдоха, что невольно срывается с губ Джина вполне достаточно для парня, чтобы узнать голос старшего. Тэхен всегда немного дезориентирован после того, как вводит себя в транс, пытаясь проскользнуть в другое измерение, где понятие времени гораздо более относительно, чем в том, что способен воспринять обычный человек, так что нет ничего удивительного, что сейчас младший так рассеян.       Сам Тэхен иногда описывал это состояние как нечто близкое к осознанному сновидению. Некоторые видения приходят к нему в виде застывших картин, но чаще всего они видятся настолько смазанными, что он может лишь улавливать отдельные отрывки или бессвязные детали, которые не в силах собрать воедино, потому что они являются ему без какого-либо контекста. Это все равно что собирать огромный пазл, не имея перед глазами итоговой картины. На удивление четкие фрагменты будущего приходят к Тэхену очень редко, но они уже не раз помогали Хосоку и Намджуну в их опасных рабочих буднях.       Сокджину за всю его долгую (по человеческим, а не магическим меркам) жизнь редко приходилось встречать мага, способного видеть будущее даже в таких объемах. Он был знаком со многими колдунами, что могли читать судьбу по линиям рук, картам, потрохам, костям и прочему. Он слышал о великих оракулах и провидцах прошлого, способных изрекать пророчества, которые больше напоминали проклятия неизбежностью своего исполнения. Джин и сам при определенном усилии мог раскинуть карты или попытаться что-то рассмотреть во снах. Но все это были бы бытовые предсказания на ближайшее будущее, не более, и то, скорее всего, неверные. Тэхен же порой отчетливо видел судьбоносные моменты, что могли произойти и через десятки лет и через день, а такое под силу далеко не каждому волшебнику. Единицам, на самом деле.       Именно Тэхен в свое время предсказал, что на Хосока однажды нападет молодой оборотень, потерявший над собой контроль при первом обращении. Это видение пришло к нему на второй день после его знакомства с охотником. Это оказалось одно из редких для Тэхена подробных и четких видений, которое даже самого провидца не на шутку удивило и испугало. Он не знал, когда именно и при каких обстоятельствах это произойдет, поэтому сильно переживал за Хосока, заставлял его постоянно носить с собой серебряную цепочку, которую Сокджин напитал своей защитной магией, и собственноручно каждую неделю рассовывал новые мешочки с сушеным аконитом по карманам охотника.       Предсказание сбылось только через три года, когда Хосок и думать забыл про него. Но цепочка и аконит, который Тэхен упрямо продолжал подсовывать ему, защитили охотника, и Хосок сумел отделаться легким испугом и вместе со своей командой скрутить обезумевшего оборотня. После того, как миновало полнолуние, перед Хосоком и другими охотниками предстал совсем еще мальчишка с круглыми перепуганными глазами и невинной, похожей на кроличью мордашкой, который начал в ужасе трястись, увидев, собственные окровавленные руки. Все же какого-то мелкого зверька новоявленный волчонок успел уже на тот момент загрызть.       Как выяснилось, парень даже не знал, что его за две недели до этого укусил оборотень. Ни родных, ни близких у него не оказалось, и он понятия не имел, как ему жить дальше и что делать с этой новой, дикой для него реальностью. Хосок, направил его к местной стае оборотней, как ему и предписано делать в таких ситуациях, там парнишку должны были приютить и научить жить с новой ипостасью. Однако мальчишка, по имени Чонгук, так привязался к охотникам и Намджуну, что повадился постоянно сбегать к ним. И вскоре, никто даже не заметил как, он стал почти что полноценной частью охотников. Сокджин и сам быстро прикипел к дерзкому, но отзывчивому волчонку и теперь боялся даже представлять, что было бы, если бы не Тэхен и его видение. Возможно, ни Хосока, ни Чонгука сейчас не было бы в его жизни. Возможно, их обоих вообще не было бы в живых.       Однако эта магия забирала у Тэхена много сил и энергии, гораздо больше, чем он получал взамен, поэтому Сокджину не нравилось желание младшего практиковаться в провидении как можно чаще. Все-таки прорицание – не та магия, что покоряется практике, и отчасти по этой причине Сокджин никогда не мог сколько-нибудь сносно ею овладеть. Но Тэхен, на самом деле, очень своенравный, Сокджин знает, что парень считает, будто только так может помочь другим, поэтому старается стать лучше, даже в ущерб себе. Сокджин не одобряет, но понимает, действительно понимает Тэхена. Он сам готов на многое, лишь бы защитить дорогих ему людей.       Поэтому, услышав тон младшего, Сокджин хмурится, но решает не проводить воспитательных бесед сейчас, не тогда, когда голос Тэхена так слаб и нетверд, так что Джин просто включает привычное для себя притворное возмущение, чтобы немного подбодрить парнишку.       - Йа! Ким Тэхен! Вот так ты меня приветствуешь! Так ты любишь своего хена! Я оскорблен и ранен в самое сердце! – Сокджин драматично вздыхает и охает, и даже прижимает руку к груди, забыв, что собеседник его вообще-то не видит. Тэхен все еще заторможено мычит что-то неразборчивое себе под нос и тяжело выдыхает, на слух получается нечто среднее между смешком и фырканьем.       - Хен, ты вытащил меня из видения на самом важном моменте. Это я здесь ранен, - бормочет парень недовольно, на том конце трубки слышится приглушенный звук откручивающейся крышки и негромкое бульканье. На Тэхена нападает дикая жажда после транса, и он всегда заранее оставляет рядом с собой воду перед тем, как начать сеанс. Потому что после, у него не будет достаточно сил даже на то, чтобы просто встать на ноги.       - Ты что-то видел? - невольно понизив голос, настороженно спрашивает Сокджин, тут же серьезнея и отбрасывая шутливый тон.       - Кое-что, но немного. Я же сказал, ты меня вытащил, хен, - уже более привычным, бархатистым, не таким хриплым, как мгновение назад, голосом отвечает Тэхен. В его тоне нет реального упрека, скорее парень звучит задумчиво и немного растерянно, словно Тэхен что-то тщательно обдумывает в это мгновение. И это не может не насторожить Сокджина, потому что Тэхен обычно говорит все в лицо, даже когда в этом вообще нет никакой необходимости.       - Это касается того, что произошло сегодня? Или того, что произойдет потом? – будто бы небрежно интересуется старший.       - И да, и нет, - неопределенно произносит провидец. Он медленно мычит, будто прикидывая и просчитывая в голове варианты. – Я не видел полной картины, но мне кажется, будто то, что произойдет сегодня, напрямую повлияет на то, что произойдет потом.       - Ну, знаешь, обычно все так и работает. Все эти штуки с настоящим и будущим. Говорят, это называется причинно-следственная связь, - не сможет не съехидничать Сокджин, на что Тэхен отрывисто и как-то рассеянно хмыкает, он явно все еще слишком погружен в собственные мысли и видение, которое только что увидел, и еще не до конца вернулся в реальный мир.       - Ты понял, что я имел в виду, хен.       - Вообще нет, потому что ты так ничего и не сказал, Тэхен-а, кроме того, что сегодня произойдет что-то важное.       - Я не знаю, должен ли говорить это, хен, - произносит Тэхен, каким-то странным, неуверенным голосом, который кажется совсем уж несвойственным для него. Сокджина передергивает от его звучания, настолько непривычным и неестественным оно кажется на слух. Этот день однозначно становится все хуже и хуже.       - Это касается меня? Или какого-то из ребят? – напряженнее, чем ему хотелось бы, допытывается Джин. Тревога еще сильнее и настойчивее впивается в его душу, сжимает ее своей острой зубатой пастью. Это неприятное ощущение, которое заставляется Сокджина поморщиться.       - Тебя, хен, в большей степени, чем остальных, - спустя несколько секунд молчания все же отвечает Тэхен, явно не очень охотно. Сокджин кивает на это. У Тэхена прежде всего пару раз случались видения о нем, но они все оказывались, мягко говоря, не очень хорошими. Поэтому тревожное и неприятное ощущение настойчиво стягивает горло Сокджина, как бы он ни пытался отогнать его. Однако понимание того, что Тэхен никогда не скрыл бы от него, угрожай Джину реальная опасность, немного успокаивает. Сокджин поспешно облизывает губы и кивает собственным мыслям.       - Хорошо, я буду осторожен. Надеюсь, ничего очень уж экстремального? Я не могу допустить, чтобы с моим очаровательным лицом что-либо произошло. Люди меня не простят, - патетично восклицает Сокджин, пытаясь хоть как-то разрядить атмосферу.       - Ага, аджуммы, что бесплатно дают тебе еду в ларьках, будут очень расстроены, - соглашается Тэхен предельно серьезным тоном. И действительно невозможно определить, шутит он, или нет, поэтому Сокджин не может понять возмущаться ему или смеяться, в конце концов, он просто выбирает третье:       - Вот именно, я не могу лишить мир такого сокровища! – Тэхен в ответ хмыкает, а затем немного неловко откашливается.       - И хен… Надень то кольцо, что оставил тебе учитель, - он молчит с мгновение, словно обдумывая что-то, а затем все же продолжает, при этом Тэхен звучит так, словно все еще не уверен до конца, стоит ему это говорить или нет: – Ну, знаешь… на всякий случай. И не снимай его… день или два. Просто… не снимай.       Сокджин непонимающе хмурится, он кидает поспешный взгляд на дверь своей спальни, за которой в специальном тайнике хранится кольцо, доставшееся ему в наследство от учителя. Джин закусывает губу и неловко поводит плечами. Это довольно простой артефакт, и хоть он и защищает от магии высшего порядка, но не является особенно сильным. Тонкая на вид разноцветная цепочка, которую Сокджин сплавил из разнородных заговоренных металлов, что сейчас обхватывает его запястье, служит и то более эффективной защитой. Но и помимо нее при Сокджине еще несколько неплохих амулетов, один, в виде миленькой альпаки, например, покачивается как брелок на лямке его сумки. Все-таки обереги и амулеты – одна из основных специальностей Сокджина. Это его хлеб, этим он зарабатывает на жизнь, и было бы странно, если он и все близкие для него люди не были бы обвешаны ими с ног до головы.       Так что это кольцо, по большей части, просто дань памяти его учителю, которым Сокджин совсем не пользуется. Наставник Сокджина дорожил им, несмотря на то, что и для него самого это кольцо служило больше как украшение, а не артефакт, каким и является, по сути.       - Эмм… ладно, Тэхен-а. Если ты так говоришь… – Сокджин не в силах приглушить нотки сомнения, что отчетливо звучат в его голосе, но он верит, что у Тэхена, определенно, есть веская причина просить его о чем-то подобном, а у Сокджина нет никаких причин не доверять своему младшему.       Тэхен с явным облечением выдыхает, и Джин, возможно, мог бы проявить больше настойчивости, больше надавить и расспросить подробнее, но… это ведь видение Тэхена и только он сам должен решать, как ему распоряжаться знаниями, которые получил, пусть даже эти самые знания напрямую касаются Сокджина. Джин мало что понимает в прорицании, так что Тэхену лучше знать, когда ему следует говорить, а когда нет.       Поэтому Джин поспешно прощается с парнем, вешает трубку, осторожно снимает с плеча сумку, ставит ее на пол и проходит в собственную спальню, чтобы достать из тайника кольцо. Он не надевал его уже больше десятка лет, поэтому, когда простой, лишенный узоров широкий серебряный обруч опоясывает его безымянный палец, Сокджин невольно поджимает губы. Он и забыл, насколько тяжелым может быть это кольцо, насколько сильно оно сжимает палец, как странно холодит серебро кожу. Этот артефакт всегда ему не нравился, потому что он всегда вызывал у Сокджина странное, беспокоящее его ощущение, а также пробуждал воспоминания, которые Джин всеми силами старался похоронить в себе так глубоко, насколько это только возможно.       Сокджин, честно, не хотел вновь вспоминать все то, с чем это кольцо у него ассоциируется.

***

      По дороге в лесопарк, сидя в такси, Сокджин невольно продолжает прокручивать в голове слова Тэхена. Провидец только навел туману, но при этом не сказал ничего конкретного и толкового, что было совершенно не в его духе.       Тэхена порой бывало сложно понять, иногда его логика работала по своим, одному ему очевидным, правилам, возможно, именно это и помогало парню на стезе ясновидения - нестандартное мышление и умение верить собственному чутью. Однако это видение, о чем бы оно ни было, казалось, оставило Тэхена растерянным. Впервые Сокджин услышал от него фразу «не знаю, должен ли говорить». Это может значить только то, что Тэхен, увидел что-то, но не может понять, необходимо ли это менять. И эта мысль заставляет Сокджина тревожно сжимать руки в кулаки и бросать время от времени задумчивый взгляд на непривычно холодящее кожу кольцо. Дурное предчувствие еще сильнее обвивает сердце Джина своими склизкими щупальцами, пальцы его чуть подрагивают, а под кожей вновь начинают болезненно щелкать разряды, встревоженной его переживаниями магии. Сокджину все это не нравится.       Сокджин подъезжает все ближе к месту происшествия, ему не обязательно смотреть в окно, чтобы осознавать это, потому что он отчетливо ощущает разлившуюся на километры темную энергию, к которой с каждым мгновением приближается все ближе и ближе. И от этого удушливого ощущения у него невольно встают дыбом волоски на руках, а его собственная магия взволнованно и настороженно начинает бурлить в жилах в ответ на повышенную концентрацию враждебной силы в воздухе. В этой энергии есть нечто первобытное, тяжелое, давящее и в то же время опьяняющее, и Сокджин знает, что это энергия утекающей жизни и крови, Сокджин знает - это энергия смерти, усиленная во много раз разорвавшимся артефактом и сорванным ритуалом.       Обычно смерть не бывает настолько ощутимой, при обычных обстоятельствах Сокджин не смог бы даже ее почувствовать, но, видимо, демон, которого пытались призвать, действительно силен, раз смог высвободить столько энергии за раз. И даже не поглощая эту силу, просто приближаясь к месту ее скопления, Сокджин чувствует ее сладковато-гнилостный запах и то, как она медленно, но упрямо пропитывает его душу. Ему придется потом долго пить очищающие зелья, чтобы отделаться от ее тягостного аромата.       Вопреки всем его стараниям, дорога занимает больше получаса. Выйдя из такси у входа в пустой в такое ранее утро лесопарк, Сокджин глубоко вдыхает через рот, стараясь хоть немного абстрагироваться от темной энергии, вибрирующей в окружающем его воздухе, и оглядывается по сторонам.       Он сразу же замечает Субина, парнишку из отряда Хосока, который явно, судя по серьезному и важному виду, что смотрится довольно комично и мило на его совсем юном личике, охраняет главный вход, чтобы не дать обычным людям забрести ненароком на место происшествия. На нем форма полицейского, что, конечно, придает ему куда больше авторитета и, по идее, должно отметать все вопросы у ненароком оказавшихся в этой глуши людей. Если бы Субин не выглядел как мальчишка, напяливший рабочую форму отца, может это даже и казалось бы правдоподобным. Правда, Джину совсем не хочется говорить парню об этом. Он же не монстр какой, в самом деле.       Маг поправляет оттягивающую плечо сумку и подходит к витиеватым воротам парка. Субин, завидев его и явно узнав, приветливо кивает, глаза его усталые и сонные, но легкая и искренняя улыбка все равно озаряет на мгновение юное лицо. Сокджин, в который уже раз про себя убеждается, что это очень вежливый и приятный ребенок.       - Сокджин-ши, здравствуйте, - громко приветствует его парень, явно стараясь изобразить на лице не такое измученное усталостью выражение, что не очень хорошо получается. Джин как можно ободряюще улыбается парнишке в ответ.       - Не скажу, что утро доброе, но рад тебя видеть, Субин-а. Ну, что совсем рано вас подняли? – он мягко усмехается и вытягивает из внешнего кармана сумки маленький бутылек с бледно-зеленоватым зельем бодрящего, который протягивает парню. Субин тут же широко улыбается, а глаза его загораются искренней благодарностью. Он вежливо кланяется, принимая гостинец.       - Вы мой спаситель, Сокджин-ши. Мы всю ночь ловили взбесившегося фамильяра-вепря, который успел задрать двух человек, а после сразу приехали сюда. Просто дикая ночь, - жалуется он, чуть надув губы, но затем, будто спохватившись, поспешно моргает, смущенно краснеет и прикрывает рот рукой. Среди охотников не принято вот так откровенно жаловаться.       Сокджин сочувственно кивает и делает себе мысленную пометку спросить у Хосока, кто же из его собратьев-магов умудрился потерять контроль над собственным фамильяром. В его сфере о таком лучше знать, чтобы понимать с кем можно вести дела, а с кем нет. Не то чтобы у Сокджина вообще есть намерение в ближайшее время связываться со своими «коллегами», но мало ли.       Фамильярами обычно становятся демоны низшего порядка, способные принимать простые формы животных. Если магическое существо достаточно разумно, то, как правило, они с магом могут заключить контракт, позволяющий обеим сторонам обмениваться энергией на добровольной основе. В случае, если существо недостаточно развито или просто слабее, волшебник способен силой подчинить его себе, превратив в фамильяра, что гораздо проще и безопаснее для мага, так как, по факту, фамильяр мало чем отличается от домашнего питомца. Разве что расширяет магические возможности своего хозяина и выступает для него своеобразным магическим портативным зарядным устройством.       С разумными фамильярами иметь дело гораздо сложнее, и вовсе не потому что их непросто подчинить своей воле, тяжелее всего удержать этих существ под контролем в дальнейшем. Однако некоторые маги заводят подобных фамильяров только для поддержания статуса и демонстрации собственной силы. С точки зрения престижа, это очень даже действенный способ, потому что действительно лишь единицы могут такое себе позволить. Однако, маг, потерявший контроль над своим фамильяром, считается либо самонадеянным болваном, переоценившим свои способности, либо небрежным и безалаберным бездарем, который не способен должным образом контролировать собственные силы. И то, и то – не самые лучшие качества для ведения дел в магическом мире.       Сокджин узнает у Субина, куда ему нужно идти, и поспешно направляется вглубь парка. Пройдя несколько метров, он понимает, что спрашивать направление, в общем-то, было совершенно не обязательно, он и по магической энергии вокруг мог бы найти путь. В ответ на всполохи темной магии с кончиков пальцев Джина все же срывается несколько золотистых искр, но он тут же мысленно приказывает себе успокоиться, засовывает кулаки поглубже в карманы куртки и старается дышать больше ртом, а не носом. У темной энергии нет физического запаха, но она словно оставляет нечто похожее на тонкий невидимый налет на коже, который настойчиво липнет к ней, запутывается в волосах и пытается пробраться к магии Сокджина. Так что Джин не знает, почему вообще старается дышать через рот, когда в этом совершенно нет смысла, возможно, это просто то бесполезное и бессознательное действие, которое помогает Сокджину держать себя в руках и немного отгородиться от чужеродной и тяжелой энергии.       Массивные и высокие деревья тянутся по обе стороны от неширокой асфальтированной дорожки, запутываясь между собой кронами над головой Сокджина. Джин улавливает энергетику леса и следы пребывания природных духов в глубине парка, что когда-то десятки лет назад, видимо, был настоящим древним лесом. Сейчас он, конечно, таковым не является и духи уже давно в нем не живут, но остатки их положительной энергетики испуганно попрятались от чужеродной темной силы, напитавшей и отравившей воздух. Джин тяжело вздыхает. По хорошему, лесопарк следовало бы магически очистить, но он не знает ни одного стоящего природного мага в Сеуле, а вмешательство несведущего в природные процессы может привести только к ухудшению ситуации. Так что, скорее всего, это место теперь на очень долгое время останется в таком плачевном состоянии.       Вскоре, следуя зову темной энергии, Сокджин сходит с широкой дороги, проложенной людьми, и углубляется в лес, где петляет по узкой, едва заметной тропинке между деревьями. Он невольно отшатывается и испуганно вскрикивает, когда перед ним из ниоткуда, возникает высокий молодой человек с темной шевелюрой, цепким взглядом и дерзкой кроличьей ухмылкой на губах. Парень нахально улыбается еще шире, явно довольный его яркой реакцией.       - Йа! Чон Чонгук, сколько раз говорил тебе, не появляться так внезапно! – возмущенно кричит Сокджин, демонстративно прижимая ладонь к сердцу и переводя дух. Чонгук лишь довольно скалится и невозмутимо засовывает руки в карманы своих темных, рваных на коленях джинсов и небрежно перекатывается с пятки на носок и обратно.       - Я не виноват, хен, что на старость лет ты так легко пугаешься, - Сокджин давится воздухом от такой откровенной наглости.        - И вот твоя благодарность за то, что я ращу тебя, кормлю и делаю для тебя зелья к полнолунию, - Джин всплескивает руками и обиженно надувает губы. – Может мне больше не стоит играть с тобой в Mario Kart, раз уж я так стар, Чонгук-а?       - Ты все равно постоянно проигрываешь, - спокойно пожимает плечами парнишка, вызывая еще один недовольный вопль у Сокджина. – Но, если серьезно, Хосок-хен уже весь извелся, пока ждал тебя, а Намджун-хен успел обзвонить всех знакомых оккультистов и демонологов и теперь двадцать минут что-то вычитывает на своем телефоне, - Чонгук делает огромные, испуганные глаза и заканчивает драматичным шепотом: – И это явно не на корейском и даже не английском языке.       - Тогда я действительно вам тут нужен, - хмыкает Сокджин, он похлопывает младшего по плечу, молча призывая вести его к злополучному месту. Чонгук понятливо хмыкает, разворачивается и направляется вглубь леса, предусмотрительно придерживая перед Сокджином многочисленные ветки каких-то колючих кустов, через которые они ломятся. Они явно могли выбрать другой, нормальный путь, но это же Чонгук, который обычно просто прет напрямик, не обращая внимания на преграды на своем пути, поэтому Сокджин даже не собирается тратить время на жалобы и препирательства, что непременно сделал бы в любое другое время. Сейчас им действительно нужно поскорее добраться до места происшествия.       - Опять сбежал от стаи, Гук-и? – спустя несколько секунд молчания, спрашивает Джин, стараясь хоть как-то отвлечься от неприятно окутывающей и давящей магии, что с каждым шагом все плотнее сгущается в воздухе вокруг него. Младший неловко передергивает плечами и упрямо поджимает губы, определенно, эта тема вызывает у него дискомфорт.       - Ниоткуда я не сбегал. Я просто помогаю Хосок-хену и Намджун-хену, что в этом плохого? Я постоянно это делаю, – защищается парень, он хмурится и чуть горбится, как делает всегда, когда ощущает чрезмерное давление. Сложно в этот момент представить, что перед Сокджином настоящий оборотень, а не обыкновенный надутый трудный подросток. Джин чуть усмехается и покачивает головой.       - Конечно, в этом нет ничего плохого. Хосок, Намджун, Тэхен и я – все мы всегда рады тебя видеть, Гук-и, - спокойно проговаривает Сокджин, продираясь за парнем сквозь кусты. По напряженной спине оборотня, очевидно, как сильно его напрягает этот разговор. Чонгук дерзкий и смелый малый, но в такие моменты Джин как никогда ясно видит, что этот парнишка обратился совсем недавно, не успев даже университет закончить. Чонгук просто одинокий парень, у которого никогда прежде не было ни семьи, ни близких, и он до сих пор сбит с толку изменениями, произошедшими в его жизни, пусть и старается этого не показывать. - Но для оборотней стая – очень важный аспект жизни, не стоит ею пренебрегать, - осторожно пытается донести Сокджин свою мысль.       - Они не станут мне родными, только потому что такие же оборотни, как и я, - непривычно твердо и непреклонно произносит Чонгук, на мгновение выбивая Сокджина этим тоном из колеи, потому что Чонгук может и отгрызается для виду и поддразнивает его, но никогда по-настоящему не пререкается, видимо, эта тема действительно нервирует его. Джин моргает несколько раз, а затем медленно вздыхает. Он и забыл, как порой бывает тяжело с некоторыми детьми.       - Да, не станут, но они могут научить тебя тому, чему не сможет никто из нас четверых. Например, как лучше контролировать себя во время обращений, - Сокджин успокаивающе сжимает плечо парня, который чуть вздрагивает под этим прикосновением, но вскоре задумчиво хмурится в ответ на его слова. – Ты не обязан становиться частью их семьи, если ты этого не хочешь, Чонгук. Но эти знания могут однажды спасти жизнь тебе или кому-то из нас, понимаешь?       И это работает, Сокджин отчетливо видит, как чуть загорается взгляд парнишки. Чонгук останавливается на месте и поджимает губы. Он хмурится еще сильнее и немного нерешительно поглядывает на Сокджина, а затем тут же отводит взор в сторону. Он размышляет с мгновение, но все же, очень неохотно скривившись, отрывисто кивает, давая понять, что принял эту информацию к сведению. Сокджин с облегчением выдыхает, ободряюще улыбается младшему и чуть сильнее сжимает его плечо. Джин не хочет давить еще больше, так что этого кивка вполне достаточно, чтобы он мог оставить пока эту тему.       Более чем очевидно, что у младшего натянутые отношения с местной стаей оборотней. Чонгук сам по себе довольно замкнутый и упрямый юноша и вполне естественно, что ему пришелся совершенно не по нраву подход главаря сеульской стаи, который требует от своих собратьев беспрекословного повиновения. У мальчишки довольно быстро вошло в привычку постоянно сбегать из общины и проводить целые недели, а иногда и месяцы то у охотников, то в магазине Сокджина, то в заставленной книгами квартирке Намджуна. За это время Чонгук, который все быстро схватывает на лету, научился премудростям работы охотников и теперь мог спокойно ходить с ними на рейды, отлично начал ориентироваться в мастерской Сокджина и иногда помогал ему в приготовлении простых зелий и обслуживании клиентов, даже знал, благодаря Намджуну, базу оккультных практик и пару раз ассистировал ему на сеансах.       Чонгук словно стал их общим ребенком, вобравшим в себя частицу каждого из них. Однако его контроль над своей волчьей сущностью все еще остается очень слаб из-за того, что он не уделяет должного внимания этой части своей жизни. Сокджин знает, чем именно чревато отрицание своей сути, и меньше всего ему хочется, чтобы младший проходил через что-то подобное.       Возможно, Джин не может понять младшего в полной мере, все-таки Сокджин родился магом, он с самого рождения ощущал в себе магию, которая всегда являлась естественной частью его сути. Сокджин просто не способен представить себя без своей магии, также как и не может представить, каково быть смертным и не ощущать энергии и силы, пронизывающих все живое в этом мире. Поэтому Сокджин не способен вообразить, насколько это сложно – полностью перестраивать свою жизнь и учиться не быть человеком.       Однако Сокджин отлично знает, что молодому оборотню очень опасно отдаляться от стаи и сородичей. Будь Чонгук опытным волком, он бы легко смог жить в качестве одиночки, но не тогда, когда он так мало знает о самом себе и своих новых способностях и все еще не смирился до конца с тем, кем является. Сейчас Чонгук, скорее всего, не понимает этого и думает, что способен сам со всем разобраться и справиться, как он делал на протяжении всей своей человеческой жизни, но это не так. Есть вещи, которые можно узнать только от других. И Сокджин на собственном горьком опыте убедился, насколько тяжело в магическом мире выжить в одиночку, без поддержки и помощи своих сородичей. Так что последнее, чего Сокджин хочет – чтобы Чонгук проходил через что-то подобное.

***

      Оставшиеся несколько минут пути они преодолевают в молчании, младший явно не горит желанием больше разговаривать, а Сокджин полностью сосредотачивается на том, чтобы отгородиться от влияния темной энергии. Они выходят на небольшую, окруженную лесом поляну, по которой деловито снуют охотники, подгоняемые звучными выкриками Хосока, активно размахивающего руками и раздающего указания с середины поляны.       Джин невольно давится резким металлическим запахом, мгновенно забивающим ему нос, и разлившейся в воздухе магией. Посреди поляны отчетливо выделяется ровный выжженный до черной земли круг диаметром в 5-6 метров. Он бросается в глаза даже сильнее, чем брызги крови, застывшие на зеленой, влажной от росы траве, чем ошметки человеческой плоти раскиданные то там, то тут, за которые невольно цепляется взгляд Сокджина. Растений и других признаков жизни внутри круга нет, и даже с расстояния от него веет подавляющей, неприятной темной энергетикой. Ее так много, и она настолько напористая и давящая, что Сокджину приходится застыть на мгновение на месте, чтобы успокоить собственную оборонительно встрепенувшуюся магию и привести разбежавшиеся мысли в порядок.       Первая лихорадочная мысль - убежать от этого места как можно дальше, но Джин быстро отгоняет ее, проводит ладонью по лицу и судорожно выдыхает. Это одна из множества причин, почему сеульские маги в действительности не горят желанием разбираться с этим бардаком. Помимо необходимости иметь дело с демоном высшего порядка, просто находиться рядом с подобными местами тяжело для того, кто не имеет дело с энергетикой смерти на постоянной основе. Сокджин не один из этих «счастливчиков», поэтому для него в этом также очень мало приятного, но Джин уже здесь и он не может теперь просто взять и уехать домой, оставив взволнованного и растерянного Хосока совсем без поддержки.       Сокджин успокаивающе улыбается Чонгуку, который с беспокойством в глазах разглядывает его, заметив, как резко старший замер. Оборотень, явно неубежденный, чуть хмурится и немного неловко сжимает плечо Джина, а затем кивает на Хосока, который, заметив их, активно начинает махать им руками, и на Намджуна, который стоит рядом с охотником и увлеченно говорит по телефону в этот момент. Судя по отрывистым фразам, что долетают до Сокджина, на испанском.       Сокджин, осторожно переставляя ноги и стараясь не наступить ненароком на внутренности, или то, что от них осталось, своего неудачливого собрата, подходит к кругу и друзьям, собравшимся около него. Хосок, очень уставший и помятый на вид, блекло и чуть нервно улыбается ему краем губ, глаза охотника поблескивают явным облегчением, пока он быстро разглядывает мага. Сокджину одного этого хватает, чтобы понять – парень растерян и сбит с толку больше, чем показывает, и даже больше, чем предполагал Сокджин. Намджун хмурится, слушая своего собеседника по телефону, но приветливо кивает ему, его напряженные до этого плечи, едва заметно расслабляются. Когда в деле замешан демон, всегда безопаснее иметь под рукой мага. Будь ты хоть самым бесстрашным в мире, против демона ты мало что сможешь сделать, будучи простым смертным.       - Хен! Слава высшим силам! Тут такой бардак, - выдыхает Хосок и эмоционально всплескивает руками. Его рыжие волосы растрепаны, под глазами залегли усталые тени, темная кожаная куртка вся в пыли и засохшей грязи. Судя по бледному и встревоженному лицу, парень совсем сегодня не спал.       Хосока только временно назначили главным, пока лидер сеульских охотников, Джиён, уехал на встречу с главами кланов других провинций в Пусане. Обычно такие собрания проводились раз в пять-шесть лет, и должно же было Хосоку настолько повезти, чтобы подобная проблема произошла аккурат во время его временного лидерства. Роль лидера не является совсем уж непривычной для Хосока, он числится замом Главного охотника Сеула уже несколько лет и довольно давно руководит собственным отрядом, но этот инцидент - самый крупный и серьезный за последние пару лет, так что вполне естественно, что он сейчас сам не свой от волнения.       Сокджин улыбается ему как можно более обнадеживающе. Все-таки нервный Хосок – это чересчур эмоциональный и взволнованный Хосок, что не всегда хорошо, так что первостепенная задача для Джина сейчас – успокоить друга.       - Да, вижу. Здесь явно отрывались по полной, - выразительно оглядывая палец почившего мага рядом со своим ботинком, отвечает Сокджин, чем зарабатывает немного нервный хмык от Хосока и молчаливую усмешку Намджуна. – Мунбёль еще не приехала? Или кто-то из людей Соджуна?       Хосок дергано качает головой и недовольно скрещивает руки на груди, а Намджун красноречиво морщится и что-то тараторит по-испански в трубку, явно перебивая своего собеседника.       Сокджин вздыхает, вытаскивает из своей сумки два пузырька с бодрящим и протягивает их друзьям. Намджун благодарно улыбается, принимая зелье, а Хосок, кажется, настолько тронут, что готов прослезиться, он поспешно вливает зеленоватый напиток в себя, морщится и порывисто сжимает руку Джина.       - Спасибо, хен. Ты самый лучший. Я бы тебя обнял, но я весь в грязи после этого вепря, - быстро проговаривает охотник, радостно поблескивая глазами. Сейчас, когда после зелья его лицо немного разглаживается, Хосок становится больше похожим на себя прежнего, он все еще фонтанирует безудержной и нервной энергией, но уже явно в силах немного сосредоточиться. Глаза его принимают серьезное выражение. - Нас вызвали сюда примерно в 6 утра. Маг, который живет в нескольких минутах от парка, сказал, что почувствовал мощный магический импульс. Думаю, все маги почувствовали, но ему досталось больше всех. Он послал сообщение Главному магу, но не получил ответа или распоряжений, поэтому решил привлечь нас. Сомневаюсь, что Соджун погладит его за это по головке, - Сокджин на это только согласно кивает.       Колдуны - не самое открытое магическое сообщество в мире, они предпочитают решать свои проблемы, не вынося их на всеобщее обозрение. Даже если эти проблемы напрямую влияют на всех представителей сверхъестественного мира. Магам легче скрыть вину собрата, чем допустить возможность подрыва своего авторитета среди остальных магических созданий или просто разбираться с последствиями. Ведь, как правило, последствия магических ошибок слишком серьезны, чтобы их можно было решить щелчком пальцев. Возможно, даже сегодня, если бы Хосок не прибыл так быстро на место происшествия, маги просто зачистили бы поляну и еще неизвестно, стали бы они ловить сбежавшего демона или просто заверили бы всех, что ничего особенного не произошло. На памяти Сокджина, это был бы далеко не первый подобный прецедент.       Сокджин опускается на корточки, внимательно разглядывая едва угадываемые линии бывшей пентаграммы в выжженном круге. Видно, что демон постарался на славу, пытаясь стереть их, чтобы невозможно было понять, какой ритуал проводился, и какого именно демона вызывали. В середине круга расположился расплавившийся и скукожившийся предмет, изначальную форму которого не представляется возможности сейчас определить.       - Я попытался узнать, кем был этот призывальщик-суицидник, не было ли у него сообщников и прочее, но Соджун не предоставил мне никакой информации. Сказал, что сам разберется со своими людьми, и охотники не имеют право вмешиваться в дела магов, - проговаривает Хосок, неодобрительно скрестив руки на груди и нахмурившись, отчего его лицо капризно кривится. – Конечно, ведь у него так хорошо до этого получалось разбираться со своими людьми. И именно поэтому мы сейчас здесь, - с откровенным сарказмом тянет он, раздраженно передергивая плечами.       - Сейчас это не самое важное, Хоба, - негромко произносит Джин, осторожно касаясь кончиками пальцев черной земли и тут же поспешно одергивая руку, которую простреливает остаточным огненным заклинанием и темной энергией. Хосок обеспокоенно сжимает его плечо, но маг лишь ободряюще улыбается парню краем губ. Сокджин поспешно прокручивает на пальце серебряное кольцо, сбрасывая в артефакт чужую магию и собственную боль. Это не столько болезненное, сколько просто неприятное мимолетное ощущение, нет никаких причин для беспокойства.       Джин чуть вздрагивает и поспешно поворачивает голову в сторону, когда слышит, как Намджун усаживается рядом с ним. Парень убирает телефон в карман и протягивает старшему руку, наконец, как следует, улыбнувшись и показав свои очаровательные ямочки на щеках. Сокджин улыбается в ответ и приветливо пожимает широкую ладонь.       - Привет, хен. Рад тебя видеть, - говорит парень, и по его лицу, определенно, видно, что это действительно правда.       Намджун, однозначно, странное существо. Сокджин точно знает, что в парне нет ни крупинки магии, но ему постоянно приходится себе об этом напоминать, потому что о волшебстве, его законах и, в целом, о магическом мире Намджун осведомлен едва ли не так же хорошо, как и сам Сокджин.       Намджун обладает Видением, как и Хосок и любой из охотников. Такие люди могут видеть и ощущать сверхъестественное, но не способны создавать магию самостоятельно. Однако это никак не мешает пытливому уму Намджуна изучать все, что касается волшебства, и Сокджин, честно, не в силах понять, как за нескольких коротких человеческих лет возможно осмыслить столетия развития магического мира в достаточной мере, чтобы считаться сейчас экспертом в этом. Иногда, наблюдая за успехами Намджуна, Сокджин невольно задумывается, не слишком ли он сам ленив, но он быстро отбрасывает подобные странные мысли. Джин и без таких выдающихся умственных способностей достаточно невероятен. Он, честно, не знает, зачем ему становиться еще большим совершенством.       Несмотря на то, что Намджун эрудирован во многих магических областях, сам он всегда больше склонялся к тому, что у людей именовалось «оккультизмом», хотя ничем темным или связанным с Дьяволом там и не пахнет. Намджун изучает демонов, способы их призывов, культуру и особенности мышления. Он настаивает, что демоны - невероятно мало изученная магическая раса, к тому же единственная, живущая в другом измерении, скрытом от человеческого сознания и потому совершенно ему неизвестного. Демоны по своей сути - скопления чистой магической энергии, обладающей самосознанием, об их жизни и о них самих действительно мало что известно, помимо того, что они, мягко говоря, не самые милые и дружелюбные создания в любом из измерений.       Однако Намджун довольно настойчивый малый, а также настоящий исследователь по натуре, а потому достиг определенного мастерства в искусстве призыва, для самых простых форм которого, как удобно, не обязательно обладать магическими способностями. И, несмотря на то, что несколько раз Сокджину с Тэхеном приходилось спасать его от вырвавшегося демона и лечить от последствий такого тесного общения с представителями других миров, это никак не умеряло научного энтузиазма парня.       В отличие от Хосока, Намджун сейчас кажется предельно собранным и спокойным, глаза его горят уже привычным для Сокджина исследовательским интересом, утренний ветер лишь слегка растрепал короткие светлые волосы и полы его длинного темно-бежевого пальто. Порой Джин завидовал способности этого человека абстрагироваться от эмоций и полностью погружаться в интересующий его вопрос.       Намджун вынимает из кармана небольшой блокнот, с изображением забавной коалы на обложке, открывает его на одной из последних страниц и протягивает Сокджину. Тот берет блокнот и смотрит на рисунок пентаграммы, расписанной множеством символов. Джин чуть хмурится и тщательно сличает изображение со следами, оставшимися на выжженной земле. Отдельные руны и знаки намертво въелись в почву, но большинство либо частично, либо полностью стерты. Однако рисунок Намджуна вполне точно восстанавливает их, Сокджин более чем уверен, что пентаграмма друга нарисована даже точнее, чем та, что вывел на земле почивший горе-заклинатель.       - Так как, половина символов стерта, у меня было несколько вариантов, призывающей пентаграммы, которую он мог использовать, - начинает Намджун, немного небрежно взмахнув рукой в воздухе. – Мне пришлось выяснять методом исключения, и, на мой взгляд, эта самая вероятная. Пентаграмма Сибилисса.       Сокджин мысленно присвистывает, он даже предполагать не будет, как именно Намджун смог за такое короткое время из более чем сотни обрядов найти нужный, Джин просто благодарен парню за сэкономленные часы. Это заметно упрощает дело. И в то же время усложняет его.       Потому что Пентаграмму Сибилисса используют для вызова демонов 6 порядка. Самого могущественного из зафиксированных вызванных демонов относили к 9 порядку. В магических кругах ему приписывают события, которые люди называют «десятью казнями египетскими», которые так удачно потом вплели в библейский сюжет. Но Сокджин сомневается в правдивости этой истории, она всегда казалась ему байкой, придуманной, чтобы пугать молодых магов и отбивать у них желание вызывать сильных демонов, с которыми они не в силах справиться. Видимо, далеко не на всех эти рассказы работают.       - Видишь подчиняющую руну? – Намджун, не жалея своих брюк, бухается на землю и указывает пальцем в левый верхний угол пентаграммы на частично стертый символ, который для непосвященного человека показался бы не более чем кривой загогулиной. Сокджин согласно кивает. Парень перемещается к правому верхнему углу пентаграммы. – А эти руны призыва?       Глаза Джина раскрываются шире, и он невольно ахает, когда до него доходит.       - Он вызывал демона огненной стихии. Теперь понятно, как именно демон вырвался, - проговаривает Сокджин, ударяя кулаком по собственной ладони, Намджун на это согласно кивает.       - Мне вот не очень понятно, - подает голос над ними Хосок, из-за чего Сокджин и Намджун синхронно поднимают головы и смотрят на нахмурившегося охотника.       Как обычно, бесшумно материализовавшийся рядом Чонгук, которому, конечно же, просто жизненно необходимо быть в курсе всего, поспешно кивает, давая понять, что тоже ничего не понял. Сокджин тяжело вздыхает, уже зная, что последует далее. Нельзя говорить такие слова в присутствии Намджуна. Конечно же, не успевает Сокджин заверить, что объяснит все потом, потому что сейчас у них не так много времени, как Намджун принимается говорить с искренним воодушевлением в голосе:       - Когда маг хочет призвать демона, он делает это с помощью специальной пентаграммы. Чем сильнее демон, тем сложнее ее рисунок, потому что в него вписывается больше защитных и сдерживающих рун. Так же в пентаграмму вписывают сразу и цель призыва: одноразовый контракт, установление связи, подчинение и другие. Наш покойный маг хотел подчинить этого демона, но видимо прежде он никогда не рисовал пентаграммы для вызова демона выше 4 порядка. Дело в том, что демонов ниже этого уровня можно подчинить своей воле, запечатав их разум, для этого нужно поставить соответствующую руну в левом верхнем углу рисунка, символизирующего ум. Но существа выше 4 уровня обладают сформированным самосознанием и четкой способностью делать логические умозаключения, поэтому пентаграмма не сможет запечатать их разум, они просто ментально сильнее ее воздействия. Единственный способ подчинить их своей воле – запечатать их природные силы, обозначение которых ставится в левом нижнем углу рисунка. Наш виновник торжества либо не знал этого, либо просто нарисовал руну там, где привык. Вот демон, ничем не сдерживаемый, и вырвался на свободу, - закончив, Намджун удовлетворенно кивает собственным словам. Чонгук удивленно присвистывает.       - Надо же это… довольно глупая смерть, - бормочет младший, за что получает подзатыльник от Хосока. Чонгук возмущенно ойкает и хмуро потирает поврежденный затылок.       - Тут повсюду останки этого бедняги, имей уважение, Чонгук, - строго журит охотник, на что парнишка недовольно надувает губы.       - Это магия, Гук-а. Она убивает и за более нелепые ошибки, - Сокджин пожимает плечами и подходит к покореженному неопознанному предмету в центре пентаграммы. - Единственное, что можно сказать наверняка в магическом ремесле, это то, что нельзя быть беспечным, когда творишь волшебство. Магия не прощает пренебрежения к себе.       Джин склоняется над предметом и проводит над ним рукой, пытаясь нащупать его магическое поле и по нему определить, чем этот артефакт был раньше. Вибрация темной магии, энергии убийства и сорванного ритуала мешают ему сосредоточиться и сконцентрироваться на нужном объекте, что заставляет Сокджина раздраженно закусить губу. Слишком много отвлекающих факторов.       - Ты сможешь понять, что это был за предмет, хен? – спрашивает Намджун, обращаясь к нему. Парень мнется на месте мгновение, но затем все же добавляет: – Я не знаю, как нам достать имя демона, подумал, что артефакт поможет сузить круг поисков.       - И ты сможешь вычислить демона по силе, которая требуется для его вызова и его природной стихии? Это невозможно, Намджун, учитывая, что этот идиот вообще мог вызвать просто случайного демона, - Сокджин качает головой, но Намджун лишь несогласно поводит плечами.       - Парень использовал стандартную пентаграмму из учебника по демонологии, которому уже пара сотен лет, да еще и действительно думал, что сможет подчинить себе демона 6 порядка, - Намджун пренебрежительно морщится, даже ему, человеку, вызывающему демонов просто для того, чтобы поболтать с ними, это кажется несусветной глупостью. – У него не хватило бы фантазии на что-то оригинальнее имени из списка. Тем более все знают, что нельзя подчинить демона, не зная его имени.       Сокджин обдумывает эту мысль мгновение, и, в конце концов, все же кивает. Ничто не мешает им попробовать поискать в этом направлении. Если парень был достаточно глуп, чтобы вообще вызывать высшего демона, он мог быть и достаточно туп, чтобы использовать одного из старейших демонов. Других предположений у них все равно пока нет.       Джин вновь пытается отделить ауру артефакта от общего магического фона, нервно вибрирующего в этом месте. Действие, которое при обычных обстоятельствах не сложнее щелчка, сейчас никак не дается ему. Понятное дело, что в таких условиях нечего и думать о том, чтобы попытаться отследить демона, ублюдок специально наследил так сильно, что любой магический поисковик просто сошел бы с ума и вел бы себя как собака в парфюмерной лавке.       Сокджин медленно выдыхает и заставляет себя сконцентрироваться и максимально сосредоточиться на этом странном оплавленном предмете. Джин абстрагируется от окружающих звуков и шумов: от переговаривающихся между собой охотников, от их шагов, приглушенных травой, от колыхающего ветви деревьев ветра, от негромкого шепота Намджуна, что-то обсуждающего с Хосоком. Неохотно перед его внутренним взором предстает зыбкий голубоватый фантом предмета, очертания чего-то отдаленно похожего на старинный кубок. Сокджин проводит кончиками пальцев по призраку предмета, пытаясь уловить затихающие отголоски его магии. Однако он не может ничего почувствовать, скорее всего, из артефакта все выпили во время призыва. Сокджин раздраженно цыкает себе под нос и открывает глаза.       Намджун вопросительно поднимает бровь, глядя на старшего, на что Сокджин просто мотает головой и молча протягивает руку за его блокнотом. Маг поспешно переворачивает страницу с изображением пентаграммы и, взяв ручку, которую немного удивленно подает ему Намджун, принимается рисовать. Джин никогда не был потрясающим художником, но для того, чтобы вывести простой на вид кубок, безвкусно инкрустированный несколькими большими камнями, не нужно быть живописцем. По крайней мере, он на это надеется.       Закончив через несколько минут, Сокджин поднимает голову и видит, что кроме Намджуна, терпеливо стоящего рядом с ним, никого поблизости уже нет. Чонгук как обычно бесшумно и неожиданно испарился, охотники Хосока рассредоточились по поляне, собирая ошметки мага руками в медицинских перчатках, сам Хосок стоит у самой кромки поляны, переговариваясь с двумя новоприбывшими, которых Джин не то чтобы совсем не ожидал встретить здесь, но очень надеялся этой встречи избежать. Сокджин чуть удивленно переводит взгляд на Намджуна, который только пожимает плечами в ответ.       Сокджин тяжело вздыхает и поднимается на ноги, отдавая блокнот младшему.       - Я смог увидеть только внешний облик, в нем уже не осталось ничего магического, - проговаривает Джин, внимательно вглядываясь в людей, с которыми беседует Хосок.       - Ничего страшного, хен. Уверен в какой-нибудь энциклопедии или на нашем форуме есть что-нибудь об этой вещичке.       - Форуме? – Сокджин поворачивается к Намджуну, который невозмутимо кивает ему.       - Ну, знаешь, это такое место в Интернете, где…       - Я знаю, что такое форум, - перебивает его Джин, возмущенно надув пухлые губы. – Я не настолько стар, Джун-а. Просто никак не привыкну к тому, что сейчас полно заколдованных сайтов.       Сокджин отводит глаза и устало выдыхает. Он чувствует на себе внимательный взгляд Намджуна, и для того, чтобы понять, что парень скажет далее, Джину не нужна даже никакая магия.       - Хен, тебе не обязательно говорить с ними, - произносит Намджун своим глубоким, немного обеспокоенным голосом. В такие моменты его звучание напоминает Сокджину успокаивающий плеск морских волн лунной ночью.       Когда-то давно, задолго до знакомства с Намджуном, Сокджин прожил в захолустной деревушке недалеко от Йосу в домике у самого берега моря несколько лет, только ради того, чтобы слушать песнь этих волн целыми днями, рыбачить и смотреть на звезды. Возможно именно поэтому в последние годы, когда ему грустно, он чаще всего звонит именно Намджуну? Потому что его голос напоминает Сокджину те времена, когда в его жизни не было ничего надежнее этого неотвратимого и неукоснительного плеска волн?       Сокджин встречается глазами с младшим, в которых очень очевидно отражается легкое беспокойство за него. Сокджин хмыкает. Словно его проблемы сейчас имеют хоть какое-то значение, когда у них по городу разгуливает демон 6 порядка. Личные драмы совсем не то, чем они должны сейчас заниматься и о чем им стоит беспокоиться.       - Да, я знаю. Но мне и не обязательно их избегать, - он пожимает своими широкими плечами и спокойно направляется на другую сторону поляны. Джин слышит, как Намджун тяжко вздыхает, но бредет за ним следом.       Мужчина и девушка, стоящие перед Хосоком, замечают Сокджина еще издали, когда их взгляды встречаются, Сокджин не может сделать вид, что не замирает настороженно на мгновение, пытаясь предугадать их реакцию на свое появление. Брови девушки в явном удивлении приподнимаются, а затем она опускает глаза и смущенно закусывает губу, осторожно и вопросительно поглядывая на своего спутника. Мужчина долгие секунды пристально смотрит на Сокджина, но, в конце концов, вновь переводит взгляд на Хосока, сосредотачивая внимание на нем, Джин не успевает прочитать, какие именно эмоции мелькают в этом взгляде и были ли они вообще. Охотник тоже оглядывается, услышав их с Намджуном шаги, он чуть хмурится и поспешно возвращается к прерванному на мгновение разговору.       - …Это касается не только магов, не ведите себя так, будто это ваше личное дело, - заканчивает он, обращаясь к своим собеседникам. Мужчина перед ним сохраняет невозмутимое выражение лица, лишь немного приподнимает бровь, выражая свое удивление.       - Не понимаю сути вашей претензии, Хосок-ши. Мы, наоборот, пытаемся облегчить вам жизнь и избавить от лишних хлопот. К тому же таким образом мы берем на себя всю ответственность за случившееся, ведь именно представитель нашего сообщества учинил эту катастрофу, - говорит он размеренным, спокойным голосом, а затем неожиданно переводит взгляд на Сокджина и коротко кивает ему в знак приветствия. Лицо его при этом остается все также непроницаемо. – Сокджин, и ты здесь.       - Здравствуй, Джехван, - отвечает Джин, невольно отмечая про себя, что мужчина совсем не изменился. Хотя в случае с магами человеческие годы не имеют никакого значения, Джехван мог действительно заметно измениться только в том случае, если бы с их последней встречи прошли столетия. И хоть Сокджину и кажется, будто так оно и есть, это не правда. Сокджин поворачивается к светловолосой, хрупкой на вид девушке рядом с мужчиной и приветливо улыбается ей. – Мунбёль, как поживаешь?       Мунбёль чуть улыбается краем губ и поспешно заправляет за ухо прядь осветленных волос, и только этот жест и радостный блеск в глазах подсказывают Сокджину, что волшебница чувствует на самом деле, в остальном выражение ее лица остается вежливо-нейтральным. Джин не может мысленно не похвалить ее, за прошедшее время она явно научилась лучше собой владеть. Очень полезный навык для мага, возможно, даже жизненно необходимый.       - Все хорошо, оппа. Рада тебя видеть. Ты стал еще краше, - девушка едва заметно усмехается, и Сокджин не может не улыбнуться в ответ, получается даже почти не напряженно и искренне, что удивительно.       - Эх, что поделать, это мой тяжкий крест – становиться все красивее с каждым днем, - драматично вздыхает он, скорбно прижимая ладонь к груди.       - Ты как-нибудь с этим справишься, - невозмутимо произносит Джехван со знакомой Сокджину саркастичной интонацией, которая заставляет Сокджина удивленно посмотреть на него. Однако Джехван невозмутимо переключает все свое внимание обратно на Хосока, будто и вовсе ничего не говорил, что заставляет Сокджина недоуменно склонить голову набок. – Соджун-ним очень хочет разобраться в этой ситуации. К тому же это дело касается магического воздействия и вызова демона. Вы не сможете справиться с этим делом, не обладая магией, - с нажимом подчеркивает Джехван, вперившись холодным взглядом в Хосока.       Руки Сокджина сами собой сжимаются в кулаки, когда он улавливает пренебрежительные нотки в голосе мага. Возможно, и не прошли столетия с тех пор, как они виделись в последний раз, но все же что-то, видимо, изменилось. Потому что Джехван, которого Сокджин знал прежде, вряд ли стал бы разговаривать так. Тот Джехван, которого он знал, никогда не ставил себя выше кого бы то ни было и не относился так высокомерно к людям, только потому что они не наделены магическим даром.       Хосок раздраженно скрипит зубами, но глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки.       - По этой причине я и попросил о содействии еще два часа назад. Удивительно, что вы прибыли только сейчас, - Хосок красноречиво молчит с мгновение и продолжает: - Объединив усилия, мы могли бы куда быстрее разобраться…       - Ох, и чем бы вы могли помочь в борьбе с демоном? – перебивает его Джехван и прежде чем Хосок успевает ответить, поднимает руку в воздух, лишая его такой возможности. – Да, я знаю, что у вас свои методы, но согласитесь, все они и в половину не так эффективны, как вмешательство лишь одного мага. Так что куда быстрее мы разберемся с этим, если вы позволите нам решить эту проблему самостоятельно. Поверьте, мы действуем, прежде всего, в интересах всего магического мира.       Хосок несогласно хмурится и явно собирается возразить, и его можно понять. После всех его попыток достучаться до Главного мага, после того, как он притащил сюда всех своих людей и потратил часы в попытках навести здесь порядок, какие-то волшебники высокомерно заявляют ему, чтобы он просто шел домой, потому что его усилия не стоят и ломаного гроша. Это довольно типичное поведение для магов, но от этого мириться с подобным не становится легче. Хосок чуть вздрагивает, когда Намджун успокаивающе, но в то же время настойчиво сжимает его плечо. Охотник оборачивается к нему и непонимающе смотрит на друга.       - Думаю, в ваших словах есть зерно истины. Вы гораздо лучше разбираетесь в подобных вопросах и сможете решить это дело куда быстрее. Мы просто не хотели, чтобы кто-нибудь пострадал из-за небольшого промедления, но теперь, подозреваю, у нас нет причин волноваться об этом, - Намджун спокойно улыбается Джехвану и без сомнений и стеснения смотрит ему прямо в глаза. Волшебник осматривает его цепким внимательным взглядом, но все же, спустя несколько мгновений, отвечает вежливой, но холодной и безликой улыбкой. Сокджин невольно поджимает губы, когда видит ее, потому что слишком хорошо знает – такое неживое выражение появляется на лице Джехвана, когда он притворяется. – Как считаешь, хен, не будет ли лучше доверить это дело волшебникам? – Намджун поворачивает голову в сторону Джина и смотрит на него все с той же спокойной улыбкой, которая, однако, совсем не отображается в его глазах и не показывает очаровательных ямочек на щеках парня. Сокджин терпеть ее не может.       Сокджин задумчиво склоняет голову набок, будто действительно раздумывая над этим вопросом, и внимательно осматривает двух магов перед собой, прежде чем ответить. Мунбёль опускает глаза и закусывает губу, когда он смотрит на нее, Джехван бесстрастно встречается с ним взглядом.       - Думаю… - наконец, произносит Сокджин, чуть выпрямляясь. – Если Главный маг так сильно желает разобраться с этим делом, оно будет решено уже к обеду, - он торжественно кивает и смотрит на Намджуна с Хосоком. Оккультист согласно покачивает головой, а охотник хмурится еще сильнее, но не возражает.       - Что ж раз мы все решили, не могли бы вы отозвать своих людей и дать нам пространство? – обращается Джехван к Хосоку, он не дожидается ответа, словно он и вовсе не интересовал его, а сразу же поворачивается к Сокджину. – Это было неожиданно. Увидеть тебя, Сокджин.       Мужчина кивает на прощание, спешно проходит мимо и направляется к пентаграмме посреди поляны. Мунбёль откидывает с плеча длинные волосы, немного виновато смотрит на Сокджина, но вновь отводит глаза, когда их взгляды пересекаются.       - Было приятно узнать, что у тебя все хорошо. Береги себя, оппа, - вполне искреннее прощается она и следует за своим спутником. Сокджин провожает их обоих задумчивым взглядом, испытывая довольно противоречивые эмоции после этой встречи. Он знает, что время и обстоятельства сильно меняют людей, но сейчас он не может точно сказать, насколько сильно это затронуло этих конкретных людей.       Хосок резко скидывает с плеча руку Намджуна и разворачивается к нему лицом, на котором отражается расстроенное и непонимающее выражение, заставляющее его рот сложиться в форму перевернутого, грустного треугольника.       - Это что сейчас было? – требовательно произносит он, скрещивая руки на груди и переводя взгляд с одного друга на другого. Сокджин с Намджуном переглядываются.       - В том-то и дело, что не понятно, что это было, - отвечает Намджун, чуть нахмурившись, Хосок лишь вопросительно выгибает брови, ожидая пояснений. – Сначала маги и близко не хотят подходить к этому месту, что странно, но это вполне привычное для них поведение – оставлять после себя беспорядок и ожидать, что кто-то другой уберет за ними. Без обид, хен, - поспешно добавляет парень, посмотрев в сторону Сокджина. Тот в ответ комично прижимает руку к груди и возмущенно открывает рот, изображая шок. Намджун хмыкает, но спокойно продолжает: - И вот теперь они заявляются и требуют нас убраться отсюда. Как-то очень странно и подозрительно, не находишь? Что могло так сильно измениться за два часа, раз они резко воспылали таким энтузиазмом относительно этого дела? – Хосок все еще недовольно хмурится, но задумчиво поджимает губы, явно обдумывая его слова. Намджун молчит мгновение, а затем неохотно покачивает головой. – К тому же они кое в чем правы. Мы все равно пока ничего не можем здесь сделать. У нас сейчас есть только две зацепки.       - Две? – тут же переключается Хосок, он встряхивается всем телом и напрягается, словно ищейка, взявшая след. Намджун кивает.       - Можно попробовать идентифицировать тело погибшего мага или вытянуть у кого-нибудь из волшебников, не пропал ли у них кто. Магическая община в Сеуле не такая уж и большая и не каждый в ней беспрекословно подчиняется Соджуну, - Намджун красноречиво смотрит на Сокджина, но тут же поспешно отводит взгляд. Старший едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, порой Намджун бывает даже чересчур тактичным. Джин небрежно машет рукой.       - Я попрошу Тэхена порасспрашивать вокруг, но не советую вам особо надеяться на что-то. Магов немного, это да, но мы, по большей части, живем обособленно.       - Так обособленно, что у кого-то даже свой магазин, - хмыкает Хосок, Сокджин лишь небрежно поводит плечами.       - Я не имел в виду от людей. Маги живут обособленно друг от друга.       Хосок немного неловко взлохмачивает свои рыжие волосы, явно почувствовав себя неуютно после этих слов. Для охотников, чьи кланы живут почти что семьями, слышать подобное, скорее всего, может быть даже дико. Намджун поспешно откашливается.       - Так вот… вторая зацепка – этот кубок, - он показывает Хосоку рисунок, нарисованный Сокджином, охотник моргает несколько раз, глядя на него, а затем очень скептично выгибает бровь.       - Ты уверен, что это кубок? Просто по рисунку и не скажешь… - начинает Хосок, но Сокджин возмущенно хлопает его по плечу.       - Йа!       - Я постараюсь найти этот артефакт и узнать, какой силой он обладал. Так мы сможем составить примерный список тех демонов, которых наш маг мог вызвать, - не обращая на их перепалку внимания, невозмутимо продолжает Намджун. – С помощью кубка можно попробовать узнать личность умершего, он мог быть его владельцем, мог его украсть, одолжить…       - Этот вариант кажется как-то немного более обнадеживающим, - кивает Хосок.       - Ну, есть еще один вариант, - подает голос Сокджин и оба друга выжидающе поворачиваются к нему. – Мы можем просто подождать, пока демон не убьет кого-нибудь, и после уже отследить его.       Хосок несколько мгновений, не моргая, смотрит на него, затем поджимает губы, задумчиво и серьезно мычит себе под нос.       - Хотелось бы, чтобы до этого не дошло. Но это действительно было бы проще и быстрее всего. Глядя на эту лужайку, я, если честно, удивлен, что он до сих пор не учинил массовую бойню за ближайшим поворотом.       - Не все демоны такие, - морщится Намджун, Хосок, не глядя на него, хмыкает.       - Ага, но большинство. Ты же не общался с по-настоящему сильными, Джун, и никогда не был связан с демоном магически.       - Как и ты.       Хосок фыркает и отворачивается. Их мнения относительно этого вопроса слишком сильно разнятся и, по большей части, в этом повинны специфики их работ. Хосок обязан защищать обычных людей и других представителей магического мира от сверхъестественных созданий, представляющих угрозу для жизни окружающих, Намджун же старается изучать подобных существ. Их позиции можно сравнить с воззрениями полицейского и психиатра по отношению к преступникам. Хосоку некогда вдаваться в мотивы и причины совершения магических преступлений, потому что его главная задача – предотвращать их, в то время, как Намджун очень редко сталкивается лицом к лицу с последствиями этих преступлений.       Сокджин тяжело вздыхает и, прищурившись, смотрит на Мунбёль и Джехвана, кружащих вокруг выжженной пентаграммы в центре поляны. Он знает, что они ничего не найдут, и Джин более чем уверен, что они тоже об этом осведомлены, поэтому даже и не пытаются ничего искать. Тогда возникает закономерный вопрос: что же они на самом деле здесь делают?       Он крепче сжимает руки в кулаки, глядя на пустое кукольное личико Мунбёль и на напряженно сжатые челюсти Джехвана. Кажется все это дело куда сложнее и интереснее, чем Сокджину казалось изначально.