Мгновения

– Мой господин. Вы довольны? – Я запретил тебе так меня называть. – Не уверен, что вы можете. Это практически равносильно приказу о казни. Если я не могу называть вас «мой господин», то любое мое обращение будет, знаете ли, звучать непочтительно, а всем известно, чем это кончается. Так вы довольны? – Нет, – говорит Ичиро и наблюдает, как лицо Натаниэля вытягивается. – И что не так? Вся расслабленно-почтительная наигранность – которую никто в здравом уме не принял бы за чистую монету, но многие все-таки принимали, что наводило на выводы, – слетает с него в мгновение. Взгляд становится жадным и сосредоточенным. Мокрая челка. Чистая – и по-прежнему рыжая – футболка, перетянутые черными повязками руки. Весь состоит из сувениров из прошлой жизни. До сих пор. Ичиро молчит, наливая в до скрипа чистый стакан пряный виски. Покачивает в руке, спиной чувствуя, как растет в мальчишке нетерпение. – Так что вас не устраивает? Недостаточный отрыв в счете? Недостаточно сиятельно размахивали клюшками? Ностальгия по сектантскому духу? На этот счет можно не переживать, ребятам пришла в голову мысль сочинить гимн Гнезда и исполнять его перед журналистами… Ичиро делает глоток и медленно подходит к Натаниэлю. К Нилу Джостену. Футболка с лисьей лапой, повязки. Это Нил. – Это, – негромко говорит Ичиро и спокойно сжимает его запястье, поднимая повыше. Под повязками не скрывается оружие, это просто куски тряпки, успокаивающие его по ночам, как успокаивают детей плюшевые игрушки. Натаниэль терпит несколько секунд и дергает руку на себя. Ичиро не отпускает. Склоняет голову на бок, делает еще глоток, отставляет стакан на столик. Подцепляет свободной рукой ворот футболки. – И это. Натаниэль кривит губы в улыбке. Ледяной улыбке Веснински. Тем глупее играть в того, кем он не является. – Вас не устраиваю я? В таком случае у меня есть предложение… Мой господин. Голубые глаза смотрят прямо, когда Ичиро сжимает пальцами его подбородок. Пытается рассмотреть, как под микроскопом. Он никогда не реагирует сразу. Остается расслабленным и внимательным одновременно, ждет, изучает в ответ. Только потом действует. – Так что скажете про игру? Терпимо, нормально, неплохо? Впечатляюще? – Будет впечатляюще, когда тренировать их станет Натаниэль. Выворачивается небрежно из хватки, поднимается. – Натаниэль не играет в экси. Он режет людей и перебирает тесаки в кладовке. Скажу ребятам, что вы от них в восторге. Хотя они, знаете ли, до сих пор не пережили тот факт, что их больше не избивают за проигрыши. Может, такая откровенность их убьет. Я подумаю. Белый отпечаток лапы оказывается напротив сердца Ичиро. Яркая и ненавязчивая демонстрация, что Нила Джостена убьет только пуля в лоб, и Натаниэль – всего лишь уступка, игра по правилам. Условия сделки. И ничего больше.