Доппельгангер!

– О чем это ты? – вздохнул Снусмумрик. – Просто ответь. Это такая игра, – Муми-тролль не собирался отступать. – Как тебя зовут? – Снусмумрик. Он попытался еще раз: – Как давно тебя зовут Снусмумрик? – Сколько себя помню. Да уж, он не стремится облегчить мне задачу. – Сколько ты себя помнишь или сколько Снусмумрик себя помнит? – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – Снусмумрик выпрямился, выставив вперед подбородок. Всего лишь на мгновение, но Муми-троллю показалось, что на его лице промелькнул страх. Нет же – он был в этом уверен. Он стиснул зубы, от всей души сожалея, что ему приходится это делать. Игра продолжилась. – Как тебя зовут? – Я уже ответил на твой вопрос. Это начинает надоедать. – Как тебя зовут? – Я уйду, если ты не прекратишь. – Снусмумрик бы просто ушел. Он бы не стал использовать это как угрозу. Оказавшись в некомфортной ситуации, он просто находит, чем себя занять где-нибудь еще. – Почему ты говоришь обо мне так, будто меня здесь нет? – спросил он. Казалось, Снусмумрик пытается сохранить привычное самообладание, однако от Муми-тролля не укрылось беспокойство в его голосе. – И никто тебе не угрожает. Наверное, ты  просто устал. Тебе пришлось многое пережить. – Это точно, – Муми-тролль сделал шаг вперед. Он понятия не имел, что произойдет дальше, знал только, что что-то обязательно должно произойти. – Спрашиваю еще раз. Как. Тебя. Зовут? – Снусмумрик, – закричал Снусмумрик, прижавшись спиной к большому камню и дергаясь, как опрокинутый на спину жук. – Это имя твое только потому, что ты его у кого-то украл? Муми-тролль кинулся на него, прижав к склону горы, и сгреб в кулак потрепанный зеленый плащ. Жгучая ярость исказила лоб "Снусмумрика", такая до ужаса неуместная на его деликатном лице. – Советую сейчас же меня отпустить, – сказал он ему. А вот это уже была угроза. – Последний вопрос, – Муми-тролль смерил его тяжелым взглядом. – Ты – тень? Еще мгновение "Снусмумрик" сверлил его глазами, кипя от ярости. Затем он откинулся назад, и, раскрыв рот, испустил жуткий крик. Вместе с криком изо рта хлынул чернильный дым, который окутал его, превращаясь в глубокую темную воронку, устремившуюся вверх, выше верхушек сосен. – Ты обещал, – прошипела тень нестройным хором голосов. – Ты обещал накормить нас, если мы тебе поможем. – Но ты мне не помог, – возмутился Муми-тролль, сердце которого колотилось как бешеное. – Мы помогли. Мы освободили тебя от заклятия... Ты можешь вернуться домой к своей семье. Они узнают тебя. Тень, укравшая твою внешность, теперь бессильна. Мы помогли. Взамен ты должен обеспечить нас пропитанием. – Но чтобы сделать это, ты украл личность Снусмумрика, – гнев разгорался быстрее, чем Мумии-тролль успевал облечь его в слова. – Да, ты освободил меня, разорвав его связь с самозванцем, но тут же наложил на него заклятие, чтобы питаться его связью со мной. – Уговор был лишь освободить тебя, – возразила Тень. – Нет. Что ж это за помощь такая, если ты вредишь моему лучшему другу? – внезапно его пронзила мысль, что он не знает, что сталось со Снусмумриком с тех пор, как... Морра побери, с позавчерашнего дня. На мгновение страх взял верх над прочими эмоциями. – Где он сейчас? Отведи меня к нему. – Нет, – кромешная тьма, казалось, одарила его издевательской ухмылкой. В панике он попытался торговаться. – Я позволю тебе питаться собой. Но Тень и не думала соглашаться. – Наша связь разорвана. Мы больше не можем питаться тобой. Мы должны найти новый источник пищи. Ты догадался, кто мы такие. Уверен, что такой умница без труда сможет разыскать своего друга самостоятельно. Мысли заметались у Муми-тролля в голове, он лихорадочно пытался сообразить, как убедить Тень дать ему подсказку. Но прежде, чем он успел хоть что-то придумать, Тень начала рассеиваться, словно пепел, смешавшийся с воздухом. – Постой! Он попытался схватить ее, но его лапа прошла сквозь темный дым, который на миг обвился вокруг его пальцев, а затем растворился в воздухе. Тень исчезла.

-

Ненастными вечерами семейство Муми-троллей имело обыкновение собираться в гостиной для игры в покер. В покере все зависит от удачно выбранного момента. Прежде чем идти ва-банк, нужно быть полностью уверенным в игровом раскладе. Можно позволить себе блефовать, но промахи непозволительны. Муми-тролль допустил промах. Он раскрыл свои карты очень рано, слишком рано. И Снусмумрику придется за это поплатиться. Должно быть, Снусмумрик по какой-то причине угостил тень едой и теперь, как и Муми-тролль до этого, потерянный и невидимый, бродил по Муми-долу. Как же он, должно быть, напуган... Куда мог отправиться такой тихий и сдержанный человек, оказавшись в подобной ситуации? Была ли история о выброшенной в пруд гармошке ложью от начала до конца? Или в ней была крупица правды? Так или иначе, это была его единственная зацепка, поэтому Муми-тролль вознамерился осмотреть каждый пруд в Муми-доле. О каком только знал. Что представляло небольшую проблему: Снусмумрик, конечно же, знал их гораздо больше. Но Муми-тролль должен был попытаться. Что бы сделал Снусмумрик, если бы это он пытался меня разыскать? спросил он себя на бегу. Что-то страшно умное. Сначала он спросил бы своих лесных друзей, не заметили ли они чего-нибудь необычного, а потом поискал бы в прибрежном иле отпечатки лап Муми-тролля. Муми-тролль вихрем промчался по долине, сгоняя уток и распугивая головастиков, но следов Снусмумрика нигде не нашел. Вскоре не осталось ни одного необследованного Муми-троллем пруда из тех, что ему были знакомы. Возможно, Снусмумрик ушел к себе в пещеру. Обычно именно туда они отправлялись, когда хотели побыть одни – но нет, пещера оказалась пуста. Муми-тролль прошелся вдоль берега, даже заглянул под нос "Приключения": вдруг Снусмумрик решил там вздремнуть. Его не было ни в купальне, ни у ручья, ни на дереве в саду. Он не рыбачил на мосту, не вырезал из дерева на берегу реки, не играл в огороде для птиц. Его просто напросто не было там, где он должен был быть. Сердце Муми-тролля постепенно разбивалось на маленькие кусочки, он был измучен, но остановился, лишь осознав, куда привели его поиски: обратно к Муми-дому. Он стоял, уныло глядя на высокую голубую башню: дымовая труба, черепичная крыша, резьба на перилах. Цветы, которые он сорвал с маминой клумбы, стояли теперь в вазе на столике, стоящем на веранде. Ветерок разносил вокруг дразнящий аромат тушеного мяса. Из луковой грядки выскочила Малышка Мю. "Смотрите, кто вернулся! – крикнула она, увидев его. – Где ты был, Муми-тролль? Заблудился, разыскивая репу размером что твоя башка?" "Муми-тролль! – входная дверь распахнулась. Из нее выбежала Снорочка и бросилась обнимать его. – Это, правда, ты! Муми-мама все время повторяла, что ты вернешься домой, когда будешь готов, но я-то знаю, что все это время она была вне себя от волнения!" "Муми-тролль?" – в дверь просунул голову Снифф, за которым маячил Муми-папа в своей черной шляпе. "С возвращением, сынок", – сказал он, но под конец его голос сорвался, как будто что-то застряло у него в горле. – Прости, что не узнала тебя, – Снорочка зарылась лицом в его плечо, которое вскоре стало мокрым от ее слез. – Я должна была понять, что тот другой Муми-тролль – подделка. – В-все в порядке, – сдавленно ответил Муми-тролль. Прошло несколько секунд, и наконец, он поднял руки и обнял ее в ответ. Ее челка щекотала ему щеку. – Просто самозванец был слишком хорош. – Да, он во всех отношениях был совсем как ты, – нахмурилась Малышка Мю. – Но знаешь что? Мы все подозревали, что что-то не так. Он был таким же, как всегда, но временами казалось, что он не совсем с нами. – Малышка Мю, ты должна извиниться за то, что ударила Муми-тролля сковородкой, – хмыкнул Снифф. – Нет, – отрезала Малышка Мю. –... Вы меня узнаете, – выдохнул Муми-тролль, опустив повлажневшие глаза. – Вы... вы действительно меня узнаете. Входная дверь снова приоткрылась, и на крыльцо вышла Муми-мама, вытирая лапы о фартук. Небольшая толпа, собравшаяся вокруг Муми-тролля, расступилась, когда она спустилась по дорожке, усыпанной ракушками и золотыми самородками. Мать и сын долгое время смотрели друг на друга. "Мама", – несмело прошептал Муми-тролль. Она раскрыла объятия. "Мой родной Муми-тролль". Он сделал то, о чем так мечтал всю неделю: бросился к ней в объятия, и, пусть он был уже довольно взрослым, но вера в то, что они всегда будут его надежным пристанищем, была так же незыблема, как и в детстве. Он позволил всем ужасным мыслям, что он до этих пор носил в сердце, пролиться слезами, впитавшись в мех матери, пока она крепко обнимала его, поглаживая по спине и бормоча знакомые слова утешения. Ему бы так хотелось продлить мгновение, остаться в ее объятиях, в окружении друзей и семьи. Ему нужно было еще немного времени, чтобы убедить себя в том, что все это реально, что он снова был Муми-троллем. Но пока что он не мог себе этого позволить. Пока что кто-то в нем еще нуждался. – Снусмумрик, – неожиданно сказал он, прервав всеобщую болтовню. – Я не могу найти Снусмумрика. Он под тем же заклятием, что и я, он... я не знаю, куда он делся. – О боже, – сказала Муми-мама. – А в саду ты искал? – А как насчет лодки? – предположил Муми-папа. – Или в лесу? – добавила Снорочка. – Держу пари, он побежал изводить сторожа парка. Именно так я бы и поступила со своими врагами, если бы стала невидимкой, – Малышка Мю. – Может, он забрался в кладовку, чтобы съесть там все печенье с корицей и свалить все на меня, – Снифф. Муми-тролль покачал головой. – Нет, я обыскал всю округу – его нигде нет. Я знаю несколько любимых мест Снусмумрика, но он такой скрытный: я просто не знаю, куда бы он пошел, если бы был так же напуган и расстроен, как я, когда это случилось со мной. – Так, куда же ты пошел? – спросила Снорочка. Мысленно он вернулся к тому самому первому дню, когда проснулся и обнаружил, что вокруг разгуливает его двойник, точная его копия, только лучше него во всем. Куда же он пошел, когда больше не мог вынести несправедливости происходящего и искал надежное место, чтобы предаться отчаянию? Домой, конечно же. В Муми-дом. В его голове прозвучал голос Снусмумрика, тихий и спокойный.

Там ты найдешь себя, а если и нет, то, по крайней мере, все, что с тобой случилось, покажется не таким уж невыносимым, если провести немного времени рядом с Муми-семейством.

Протиснувшись мимо своих родных, Муми-тролль вбежал в дом. Перепрыгивая через две ступеньки за раз, он поднялся по лестнице на первый, а затем на второй этаж. На лестничной площадке его ноги заскользили по полу, и ковер сбился в кучу у дальней стены. С замиранием сердца он повернул ручку своей двери и толкнул ее. "Снусмумрик?" Он шагнул в комнату. Ответа не последовало – но опять-таки, когда Муми-тролль проснулся и обнаружил, что стал не более чем тенью, ему тоже не очень-то хотелось разговаривать. "Снусмумрик, если ты тут, покажись, пожалуйста, – сказал он, словно разговаривал с кем-то маленьким и испуганным, кем-то, каким Снусмумрик никогда не был. Словно протягивая лапу пугливому зверьку в лесу. – Тень ушла. Ты свободен. Как только ты это поймешь, ты снова станешь самим собой, я обещаю". Он бросил взгляд на кровать, на стол. И, наконец, на окно. Испуганно вздохнув, Снусмумрик убрал ладони от лица: глаза его были красными и опухшими, но в остальном он выглядел как обычно. Он слез с подоконника и в изумлении уставился на Муми-тролля, словно не решаясь поверить, что тот действительно здесь. Муми-тролль и сам с трудом в это верил. Они потянулись друг к другу одновременно и столкнулись носами. Смех вырвался из груди Муми-тролля, и он обнял Снусмумрика так крепко, что тот чуть не задохнулся, и Муми-тролль был вынужден немного ослабить хватку. Впрочем, лишь немного. Пальцы друга до боли впились в его мех. Тело, которое он сжимал в объятиях, было скручено от напряжения. Муми-тролль не сразу понял, что Снусмумрик пытается оттолкнуть его, пусть и без особой силы. Но как только понял, восторга у него поубавилось. И все же он не мог отпустить его от себя хоть на сколько-нибудь приличное расстояние, поэтому он просто ослабил хватку, чтобы Снусмумрик мог легко отодвинуться, если бы захотел. Впрочем, тот не отодвинулся, а положив свои руки поверх муми-троллевых, уткнулся подбородком ему в грудь, пряча лицо под полями шляпы. – Что такое? – спросил его Муми-тролль. – Разве ты не рад меня видеть? – Я... извини, – пробормотал Снусмумрик. – Я рад. Но мне ужасно стыдно, вот и все. – За что? – Ну... – шляпа нервно дернулась, – ты знаешь, за что. Муми-тролль покачал головой. – Нет, не знаю. – За все, – Снусмумрик разжал руки, вместо этого закрыв лицо ладонями. Муми-тролль гадал, что же настолько ужасное могло произойти, что ему понадобилась двойная защита в виде собственных лап и шляпы. – Я и подумать не мог, что ты узнаешь обо всем вот так. О моих чувствах. К тебе, – он судорожно втянул воздух. – И я хочу, чтобы ты знал, что я не переставал размышлять об этом с тех пор, как понял, что на самом деле произошло, и ты же понимаешь – это не должно встать между нами. Я никогда не прикоснусь к тебе снова и не стану ждать чего-то от тебя. Если ты просто забудешь о том, что теперь знаешь, то между нами все останется по-прежнему... – Погоди, я ничего не понимаю, – сказал Муми-тролль, на ощупь пробираясь сквозь туманную дымку собственного недоумения. Немного погодя он нерешительно снял шляпу с головы Снусмумрика и, пристроив ее на столбике кровати, взял лапы Снусмумрика в свои. Он потянул их на себя, очень осторожно, чтобы, встретив сопротивление, он мог сразу же остановиться. Но Снусмумрик не сопротивлялся, послушно позволил отвести лапы от своего лица, и неприкрытая боль, написанная на нем, ошеломила Муми-тролля. "Снус…" – начал он и осекся, когда один лишь слог собственного имени заставил его друга оцепенеть, словно в ожидании удара. Внезапно он все понял. – Тогда у нас с тобой небольшая проблема, – продолжил он, – ведь я совсем не хочу забывать о том, что я теперь знаю. Снусмумрик непонимающе уставился на него. – Не хочешь? – Ни капельки. Но я бы хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне бы этого очень хотелось. На этот раз пришла очередь Снусмумрика застыть в ошеломленном молчании. Муми-тролль осторожно погладил его по щеке, боясь спугнуть, словно жеребенка. Он знал, что Снусмумрик любит его, потому что тот признался в этом самозванцу, когда думал, что он Муми-тролль. Но Муми-тролль так и не сказал ему тех же слов, потому что самозванец опередил его. Чувства самозванца, конечно же, были точной копией чувств Муми-тролля, но Снусмумрик-то этого не знал. Он так переживал из-за того, что самозванец лишил его возможности признаться Снусмумрику! А между тем, Снусмумрик был сейчас здесь, в его комнате, и казался таким беззащитным, ведь он не знал, что Муми-тролль любит его. Он думал, что все это было одним большим обманом, что самозванец всего лишь коварно воспользовался его безответными чувствами, и в довершении всего он думал, что вот-вот потеряет своего лучшего друга. Муми-тролль бережно обхватил ладонями лицо друга. – Послушай меня, – сказал он с бесконечной нежностью. – Эти слова говорю тебе я, не кто-то другой, я сам. Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю, люблю. И, поскольку его друг, казалось, совершенно лишился дара речи, Муми-тролль подкрепил свои слова, притянув его к себе и прижавшись к нему своим носом. Им не нужно было больше ничего говорить. У них всегда хорошо получалось понимать друг друга без слов. Немного погодя на его плечи легли застенчивые лапы и обхватили его за шею. "Муми-тролль", – успел выдохнуть Снусмумрик. А потом они были слишком заняты, чтобы говорить что-то еще.

-

В последующие несколько дней весь Муми-дол как будто затаил дыхание. Однако тени больше не давали о себе знать. Постепенно вся эта история начала забываться. Но Муми-троллю по-прежнему было неспокойно, не в последнюю очередь потому, что ему не посчастливилось познакомиться с тенями ближе всех. Должно быть, они были где-то неподалеку, разыскивая себе "пропитание". Он надеялся лишь, что в долину они больше не вернутся. Он попросил Снусмумрика рассказать ему, как тени удалось наложить на него заклятье, и история оказалась до боли знакомой. "Я решил, что было бы благоразумнее провести некоторое время вдали от Муми-тролля-самозванца-номер-два, – сказал Снусмумрик. – Так что я свернул палатку и отправился ловить рыбу в пруду, чтобы немного проветрить голову. Чуть позже появился Муми-тролль-самозванец-номер-два, и мы с ним в очередной раз повздорили из-за моих зимних странствий. Он зашвырнул мою губную гармошку в пруд и ушел. Что ж. Он уже не раз устраивал столь неприглядные представления, но впервые я смог со всей ясностью осознать, как мало он похож на тебя в такие моменты. Поэтому я решил проследить за ним". Значит, хотя бы в этом Тень не солгала. Муми-тролль понял, что это его совсем не удивляет. Приняв чей-то облик, тени имитировали гораздо большее, чем просто внешность. Привычки, воспоминания, отношения с другими – они воссоздавали саму душу другого существа. Тень, похитившая личность Снусмумрика, должно быть, удивилась, когда, приняв новую форму, обнаружила, как глубока ее печаль от утраты губной гармошки. "Но он исчез у меня прямо из-под носа, – продолжал Снусмумрик, устроившись вместе с Муми-троллем в палатке, вход в которую они оставили открытым, чтобы внутрь лился звездный свет. – Я огляделся вокруг, но его нигде не было видно. Тогда я вернулся назад к пруду. Как раз приближалось время обеда, и я развел костер, чтобы зажарить свой улов. Вскоре я заметил, как ко мне, опираясь на трость, грубо сделанную из дубовой ветки, ковыляет какой-то старик. Его черная с проседью борода торчала клочьями в разные стороны, словно измочаленная щетка. Он носил поношенный рваный наряд, а на голове у него красовалась криво сидящая рыбацкая шляпа, с полей которой свисали рыболовные крючки. Как они не застревали во всей этой раскидистой поросли, выше моего понимания". К этому моменту Муми-тролль уже совершенно не в силах был удержаться от смеха. – Прости, Снусмумрик, но, похоже, ты повстречал себя из будущего, – честно признался он. Снусмумрик возмущенно хмыкнул. – Как будто я мог бы наделать в своей шляпе столько дыр. А теперь не перебивай. – Извини, – сказал Муми-тролль без особого сожаления. Он не стал упоминать о том, что шляпа Снусмумрика в общем-то уже была вся в дырках от перьев, которые он любил в нее втыкать. Вместо этого он притянул Снусмумрика к себе и опустил подбородок ему на макушку. – Кроме того, у него не хватало нескольких зубов, а те, что остались, были неровными и желтыми, как тыквенные семечки. – Хватит! – Муми-тролль прикрыл глаза лапой, – Я не вынесу больше твоих описаний. Просто скажи мне, что незнакомец сделал. – Кто тут рассказчик, ты или я? Я как раз собирался к этому перейти. Он спросил, что я готовлю. Я сказал, что жарю рыбу, и спросил, не хочет ли он угоститься. "Ох, как любезно с твоей стороны, спасибо, – прохрипел он. – После этого я наверняка лишусь еще пары зубов, но что такое потерянные зубы для такого дряхлого старика?" Ну, как ты мог догадаться, он мне сразу понравился. – Ну разумеется, –  Муми-тролль ухмыльнулся от уха до уха. – В итоге я предложил приготовить для него нежный горошек. От него он не отказался, равно как и от свежесваренного кофе. Он присел у моего костра, и мы немного поболтали, а когда я уже почувствовал, что устал от компании, он поднялся, собираясь уходить. Больше он ничего не сказал, только приподнял край шляпы и пообещал оказать ответную услугу, если мы когда-нибудь встретимся снова. Ох, точно, еще он попросил один из моих рыболовных крючков для своей коллекции, но крючок я ему не отдал. А немного позже я встретил Муми-тролля-самозванца, который разыскивал меня. При этих словах Муми-тролль вскинул голову. – Правда? Он пришел тебя искать? Снусмумрик кивнул. – Он был вне себя от беспокойства. Как только он увидел меня, его уши встали от ужаса торчком. О нет, они уже нашли тебя, – простонал он, и с этими словами превратился в дым. Это было довольно неожиданно. На моих глазах он принял форму черного облака, которое сразу же напомнило мне ту тень, о которой ты рассказал мне на прошлой неделе. Поэтому я напрямую спросил его, не тень ли он. "Да, это так", – ответил он. "И ты был той гостьей, которая съела ириски?" – спросил я. "Да". Меня начала одолевать злость. – Тебя, Снусмумрик? – усмехнулся Муми-тролль. – Естественно. Он причинил тебе боль. Но больше всего я злился на себя, за то, что не догадался ни о чем раньше. – Это не твоя вина, – он сжал лапу Снусмумрика. – Я тоже целый день не замечал, что у тебя есть двойник, а уж я-то знал о них не понаслышке. – И все же я должен был догадаться, – возразил Снусмумрик. Муми-тролль не стал настаивать. У них впереди было достаточно времени, чтобы мало-помалу залечить трещины в своих сердцах. – Я сказал ему, чтобы он держался от тебя подальше, а он с горечью ответил, что уже слишком поздно, я был под действием заклятья, и теперь другая тень питается нашей с тобой связью. Тогда я помчался обратно в Муми-дом и застал его в полном раздрае. Все бесцельно метались туда-сюда: ты исчез, и тут же возле дома появилась какая-то жуткая тень, которую Малышка Мю огрела сковородкой по хвосту. – Лучше бы ты опустил эту часть, – проворчал Муми-тролль. – К сожалению, не могу, ведь едва заметив меня, Малышка Мю бросилась на меня с этой самой сковородкой. Брови Муми-тролля взлетели вверх. – Она тебя ударила? – Да. И не одинажды. – Куда? Снусмумрик ничего не ответил, но на его щеках вспыхнули предательские красные пятна. – Ну да, она не очень высокого роста, верно? – хихикнул Муми-тролль. – Ну ладно, что случилось потом? – Не слишком много. Я сбежал и пошел разыскивать тебя, но не мог сообразить, куда ты отправишься. Я осмотрел пещеру и лодку. – Я был в горах с твоим двойником. Снусмумрик покачал головой. – Понятно. Я думал лишь о том, куда ты, вероятнее всего, можешь сбежать. Мне и в голову не пришло искать там, куда бы отправился я сам. В конце концов, я вернулся в Муми-дом, рассудив, что рано или поздно ты вернешься домой, и спрятался у тебя в комнате, чтобы не напугать ненароком твою семью. – И не получить снова по мягкому месту, – с усмешкой добавил Муми-тролль. Снусмумрик совершенно беззастенчиво пихнул Муми-тролля локтем, устраиваясь поудобнее. – Чтобы ты знал, слушатель из тебя так себе, – сказал он. – Я, пожалуй, на время воздержусь от новых историй. – Как скажешь, – ответил Муми-тролль. – Мне не очень-то и хочется слушать новые истории, если только они не касаются определенной темы, которой я недавно очень сильно заинтересовался. – Что же это за тема? – Мягкие места. Как же хорошо, что они решили переночевать в палатке, иначе последовавший за этим неистовый бой подушками наверняка помешал бы Муми-папе писать свои мемуары.

-

Осень пришла на смену лету бесшумно, как закрывшаяся на оживленной улице дверь. Занимаясь порой своими повседневными делами, Муми-тролль ловил себя на мысли, что уже делал это раньше, однако это чувство длилось не дольше мгновения. Да и странные гости не заглядывали больше к нему на огонек с просьбой их накормить. Понадобилось немало времени, прежде чем, увидев краем глаза собственное отражение в зеркале, Муми-тролль перестал застывать на месте, невольно ожидая, что оно вот-вот оскалится. Но оно лишь покорно следовало за ним из комнаты в комнату, и через некоторое время он обнаружил, что, даже испугавшись ненароком своего отражения, он мог  тут же посмеяться над собой из-за этого. Однажды утром в конце сентября он проснулся и понял, что хочет что-нибудь испечь. Накануне они со Снусмумриком ходили во фруктовый сад и доверху наполнили все корзины в Муми-доме красными и зелеными яблоками с блестящими боками. Дома они рассортировали их на несколько категорий: яблоки, чтобы съесть, яблоки для выпечки и яблоки для выжимки (кроме того, небольшую кучку яблок они отложили специально для Снусмумрика, который предпочитал яблоки неправильной формы, помятые и изъеденные червями). Он порезал несколько яблок, предназначенных для выпечки, и бросил их в смесь масла, корицы и сахара. Раскатав тесто на квадраты одинакового размера, он выложил в центр каждого из них по ложечке начинки. Затем он сложил квадраты треугольничками и смазал яичным белком, после чего они отправились на противне в духовку. Насвистывая что-то себе под нос, Муми-тролль протирал стол и ждал, пока они поднимутся. Уютный осенний аромат, царивший на кухне, естественно, не мог не завлечь гостей. "Как дела, что готовишь?" – незатейливо спросила Малышка Мю, как раз когда Муми-тролль доставал противень из духовки. Прежде чем ответить, он внимательно осмотрел свои творения. Тесто поднялось, как и должно было, золотистое и слоеное, никаких подтеков или непрожаренного основания. – Слойки с яблоками. – Не откажусь, – сказала она, запрыгнув на стол, и потянулась за пирожком, но Муми-тролль шлепнул ее по лапе. – Дай им хотя бы остыть. Она закатила глаза. – Как будто у твоей выпечки кишка не тонка обжечь мне язык. Прежде чем он успел ответить чем-то, что не напоминало бы возмущенное шипение, она схватила самый пышный и румяный пирожок. Муми-тролль бросил на Мю уничтожающий взгляд, который произвел на нее обычный эффект, то есть никакой. Долгое время она просто молча жевала. Он гадал, делает ли она это сейчас нарочно, или она всегда относилась к своей еде, словно член жюри на конкурсе выпечки. – Ну хватит уже, просто скажи мне, что ты думаешь, – сказал он, хотя и с меньшим нетерпением, чем во время битвы омлетов. Кроме того, он уже догадывался, что она скажет. – Хммм... – подперев подбородок кулачком, Малышка Mю сделала вид, что размышляет. Ее брови сморщились как две крошечные гусеницы. – Мне кажется, это съедобно. Он закатил глаза. – Хотя со слойками Муми-мамы не сравнить, – поспешила добавить Малышка Мю, словно опасаясь, что после ее восторженного отзыва он немедленно начнет зазнаваться. Но Муми-тролль только улыбнулся. – С ними ничего не сравнится, Мю. – Это точно, – подтвердила Малышка Мю. – Но ты ведь ее сын. Когда дело касается выпечки, тебе есть на кого равняться. Только сравняешься ли? Дуя на недоеденный пирожок в своих лапах, Малышка Мю ушла. Оставшись в одиночестве, Муми-тролль пытался понять, были ли ее последние слова каким-то сомнительным комплиментом, или она и правда пыталась его подбодрить. Он сам попробовал один из пирожков (подождав, пока они остынут). Не выпечка Муми-мамы, это уж точно. Тем не менее, было довольно вкусно. Пирожок был с приятной кислинкой. Он бы с удовольствием съел все пирожки сам, если бы не давняя традиция муми-троллей делиться своей выпечкой со всеми. Сложив оставшиеся пирожки в корзинку и накрыв их платком, он отправился искать Снусмумрика. Но, поднявшись на холм, к своему огорчению обнаружил, что Снусмумрик свернул палатку и исчез, не сказав никому ни слова. Сейчас он наверняка был далеко, в лесной глуши, а может быть где-то совсем рядом, в одиночестве, но совсем не одинокий. Муми-тролль вздохнул. Он еще не устал от его поцелуев и не мог представить, что когда-нибудь устанет. Он позволил себе минутную грусть. Но только минутную – рано или поздно Снусмумрик обязательно вернется, а тем временем пирожки лучше всего есть с пылу с жару. Найти Снорочку было несложно. Каждый год примерно в это время она убирала ракушки, висевшие у нее на камине, и вместо них украшала его разноцветными листьями, которые сама собирала в лесу. Только самые лучшие, самые яркие и симметричные листья удостаивались чести стать частью венка над парадной дверью. Он обнаружил ее, когда она, склонившись, рассматривала листья, усыпавшие землю под большим кленом. – Как успехи? – спросил он, заметив, что ее корзина почти пуста. Не поднимая глаз, Снорочка раздраженно фыркнула. – Не очень. Осталось еще слишком много зеленых листьев. – Ну, осень только наступила. Может, тебе стоит подождать пару недель? – Вот я всегда жду так пару недель, а потом почти не успеваю насладиться наряженным по-осеннему домом, прежде чем внезапно наступает зима, – с внимательным прищуром она взглянула на яркий золотистый лист, но, должно быть, нашла в нем какой-то изъян, потому что бросила его обратно на землю. Затем она задрала нос и шумно втянула воздух. – Я чую яблочный пирог? – Слойки, – поправил он, демонстрируя ей корзинку. – Как насчет того, чтобы вместе перекусить? Они устроили себе подушки из опавших листьев и немного подкрепились. Снорочка была гораздо щедрее на похвалу, чем Малышка Мю. – Ммм, Муми-тролль, как вкусно! Ты стал настоящим пекарем. – Ты и в самом деле так думаешь? – его грудь распирало от гордости. – Ты ведь не просто так это говоришь, правда? Она склонила голову, глядя на него, и откусила еще кусочек. – Зачем кому-то врать насчет стряпни? – пошутила она. Он густо покраснел. – Ну, я не знаю. Какое-то время они наблюдали за тем, как вокруг них листья осыпаются с деревьев. Снорочка потянулась за очередным пирожком. – Просто, может быть, – Муми-тролль сделал глубокий вдох, – может быть, кое-кто чувствует себя виноватым из-за ошибки, которую он совершил, хотя не должен, и пытается загладить свою вину, будучи слишком милым. Уши Снорочки поникли. Она подтянула колени к груди и обняла их руками. – Я не "слишком милая", – мягко сказала она, – но мне действительно стыдно. – Никто не знал, кто я, Снорочка, даже мама и папа, – возразил Муми-тролль. – Но Снусмумрик был ближе всего, – настаивала она. – А Малышка Мю, по крайней мере, дала тебе шанс. Я единственная, кого двойнику удалось полностью одурачить. – Может быть, ты бы тоже дала мне шанс, если бы мы чаще пересекались. – В том-то и дело, Муми-тролль, я специально тебя избегала. Из-за тебя мне было не по себе. Мне казалось, что я знаю тебя настолько хорошо, что если бы с тобой случилось что-то ужасное, я бы сразу поняла. Я думала, что если не поверю в историю "самозванца", то ничего плохого с тобой не случится… только вот самозванец был на самом деле тобой и... – она зарылась мордочкой в колени, и он едва смог уловить то, что она сказала дальше. –  Наверное, я просто дура. За последние несколько недель они не пытались поговорить о том, что произошло, и, возможно, это было ошибкой. Сметя пыль под ковер, проще ее игнорировать. Но нельзя заставить ее исчезнуть. Как бы там ни было, он не мог позволить этим мыслям мучить ее. Он прочистил горло. – Или, – начал он, – просто добрая девушка – настолько добрая, что хочешь, чтобы твои друзья всегда были счастливы. И настолько храбрая, чтобы остаться на стороне друга, не смотря ни на какие сомнения. Я знаю, ты жалеешь, что выбрала не меня, а самозванца, Снорочка, – ласково продолжил он, – но ведь ты верила, что он – это я. Так что все, что ты сделала, говорит лишь о том, что ты мой верный друг. А самозванец тут совершенно ни при чем. Она ненадолго задумалась, сопя носом. – Ты тоже очень добрый, Муми-тролль, – сказала она, чуть не плача. – Я всегда это говорила. – Спасибо. – Но все равно я должна была догадаться. – Послушай, Снорочка… в какой-то момент даже я начал сомневаться, что я – это правда я. Так что перестань уже себя винить. Глаза у нее широко распахнулись. – Муми-тролль, но ведь это ужасно! Он кивнул. Это на самом деле было ужасно. – Но теперь все позади. Тени ушли. И пусть они никогда больше не омрачат своим присутствием нашу долину. А теперь, – объявил он, – мне гораздо интереснее, что ты думаешь насчет моих яблочных пирожков. Они оба рассмеялись, и Снорочка смахнула со щеки слезу, прежде чем запихнуть в рот последний пирожок. – Напрашиваешься на комплименты? Думаю, нам нужно угостить еще кого-нибудь, если ты хочешь услышать объективную критику. – Наверное, ты права, – сказал он, когда они начали спускаться с холма. – Я хочу совершенствоваться, по крайней мере, чтобы сравниться в мастерстве со своим двойником. Все, что он делал, притворяясь мной, смогу сделать и я, верно? Она очень странно на него посмотрела. – А с чего ты взял, что у самозванца выпечка получалась лучше, чем у тебя? – спросила она. - Да ладно тебе! – они свернули в лес, направляясь к деревне у залива. Снорочка уже успела переложить немного пирожков в собственную корзинку, чтобы позже передать их брату. Идти было довольно далеко, но времени у них было предостаточно. – Каждый раз, стоило ему что-то сделать, ты принималась восхищаться. И не только ты, вообще все! – Не помню, чтобы я так уж восхищалась, – возразила она. – Я действительно считала, что то, что он делал, было хорошо, но не было чем-то из ряда вон. – Да ты чуть в обморок от его омлета не упала! "Когда это ты научился так готовить? – сказала ты. – Обычно у тебя все подгорает!" – Ну, это же правда, – ответила она, пожав плечами. – Я просто удивилась, Муми-тролль. Ты все время твердишь, что не умеешь готовить так же хорошо, как я. А потом ты – или самозванец, я полагаю – готовишь весьма приличный омлет, вот я и решила тебя немного этим поддразнить. Он скрестил руки на груди. – Допустим, но что насчет рисунка, на котором был мамин розовый куст? Ты же чуть ли не шедевром его окрестила. – Вовсе нет! Это был хороший рисунок, вот и все. Когда это я ругала твои рисунки? А ведь, и правда, никогда... Малышка Мю была ценителем утонченных оскорблений, а Снифф говорил все, что ему вздумается, пусть в искусстве ничего не смыслил... а вот Снорочка хоть и любила немного подтрунивать, но она всегда находила плюсы даже в самых неудачных его работах. Хотя был один случай... – А как насчет твоего портрета, который я нарисовал? – спросил он. – Который ты отказалась забрать домой? – Ты имеешь в виду тот, который ты уронил в грязь? Ой. Об этом он совсем забыл. Тем временем они добрались до дома Филифьонки и постучали в ее дверь. Поначалу от пирожков она отказалась, потому что "слоеное тесто сыплется на пол и привлекает мышей и других ползучих тварей". Но потом она согласилась попробовать половинку, при условии, что сможет съесть ее за один укус так, чтобы крошки не разлетелись. Половинка пирожка была немедленно провозглашена очень вкусной, и Филифьонка любезно согласилась забрать вторую половинку на тарелочке. Придя в деревню, они предложили немного пирожков Хемулю. Тот только хмыкнул что-то в знак благодарности, занес выпечку в дом и закрыл за собой дверь. Дочь Мюмлы проглотила свою слойку в один присест, пожаловавшись, что еще не завтракала, а потом принялась болтать о самых разных, с выпечкой никак не связанных вещах. Домой Муми-тролль шел изо всех сил пытаясь скрыть свое разочарование. – Не глупи, – хихикнула себе в лапу Снорочка. – Всем они понравились! – Если и понравились, то они не спешили этим со мной поделиться, – вздохнул он. Она покачала головой, и он порадовался, что, по крайней мере, Снорочка пришла в норму. – А ты чего ожидал? Что они сообщат об этом в газеты? Устроят парад в твою честь? – Не болтай ерунды. – Кажется, я понимаю, в чем проблема, – сложив руки на груди, она самодовольно поглядела на него. – Ты завидуешь, поскольку думаешь, что самозванец в чем-то тебя превзошел. Но это все в твоей голове. Самозванец ведь был твоей точной копией, верно? Так как же в таком случае он мог быть лучше тебя? Он метнул в нее сердитый взгляд. Однако ее слова заставили его задуматься. Неужели все это время ему казалось, что самозванец делает все гораздо лучше него, просто потому, что он всегда был неуверен в собственных силах? Омлет самозванца, конечно, был лучше, чем его первый омлет, но пятая попытка ни в чем омлету самозванца уступала. И этого ему удалось достичь за один день. Его персиковый пирог развалился, но лишь потому, что он слишком сильно волновался и сомневался в себе. Если бы он просто следовал своим инстинктам, все было бы в порядке. Стоило ли так переживать из-за салата и блинчиков, которые в результате получились почти в точности такими же, как у самозванца? Или из-за рисунка, который он мог бы нарисовать и сам, если бы только постарался? Возможно, все это время никто не вел себя с ним по-другому. Ему всего лишь так казалось, потому что он смотрел со стороны, и все комплименты, которые обычно неизбежно разбивались вдребезги о его неуверенность в себе, звучали совсем иначе. Над этим стоило задуматься. На землю опустились пурпурно-оранжевые сумерки. Снорочка простилась с ним на мосту. Муми-тролль слышал, как на кухне возится его мама, и у него возникло искушение пойти спросить ее мнение о своей выпечке, но вместо этого он поднялся наверх, в свою комнату. Он достал альбом для эскизов и уселся с ним за стол. Набросок c розовым кустом, сделанный самозванцем, был случайно брошен в костер во время вечеринки по случаю семейного воссоединения. Он никогда бы не подумал, что захочет увидеть его снова. Но когда он решил вырвать рисунки самозванца, изображающие Снусмумрика, что-то остановило его. С тех пор иногда по ночам он доставал их и рассматривал. Были и другие наброски, в основном комнаты в Муми-доме, а так же натюрморты с безделушками на столе Муми-папы, и скетчи, изображающие его друзей. Так трудно было поверить, что их нарисовал не он, и не потому, что они были так хорошо выполнены, но потому, что каждый раз, когда он смотрел на них, он чувствовал как много в них любви. Это не было похоже на подражание. Он задумался, не в этом ли заключается жизнь тени – всегда принимать новый облик, новую семью. Влюбляться снова и снова и, мало того – влюбляться искренне, по крайней мере, до тех пор, пока не произойдет что-то, что разрушит связь. Возможно, в этот самый момент тень преследовала свою новую цель, исполненная тоски... Он еще раз взглянул на набросок, на то, как художник оттенил губную гармошку Снусмумрика, чтобы казалось, что она сияет в лучах солнца, на россыпь веснушек, морщинки на переносице, чарующие глаза. Как все это обрамлял узор из цветков желтой акации. В этом рисунке было что-то иное, решил он, наконец. Он, Муми-тролль, не умел так рисовать – по крайней мере, пока. Любовь к Снусмумрику тень, может, и почерпнула из сердца Муми-тролля, но та глубокая тоска, что вдохнула в рисунок столько жизни, могла принадлежать лишь самой тени. В ту ночь ему снилось, что он – безымянный и пустой – бродит по лесу, наполненный бесконечной, вгрызающейся в него тоской.