Доппельгангер!

Прошла целая неделя, но Снусмумрик так и не вернулся. Муми-тролль терпеливо ждал, старался не жаловаться, и изо всех сил пытался не думать, будто им пренебрегают, или хуже того – чувствовать себя брошенным. Но это было нелегко, да и ехидные замечания Малышки Мю, что, мол, Муми-тролль, кажется, поставил собственный новый рекорд по скорости, с которой его бросают, ситуацию не облегчали.  "Кстати, – сказала она с лукавой ухмылкой однажды вечером за ужином, – я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что слойка с яблоками, тайком припрятанная под кроватью еще неделю назад, уже достаточно затвердела, чтобы сломать чей-то зуб. Видимо, именно о такой романтической мести пишут в стихах".  Муми-тролль на это только фыркнул. Однако тем же вечером он нехотя выудил из-под кровати черствую слойку, которую с надеждой на лучшее припрятал туда в коробке, и отправил ее в мусорное ведро, где ей и было место. Он изо всех сил старался не чувствовать себя как эта залежалая слойка, которая всю эту неделю дожидалась кое-кого, да так и не дождалась.  Хуже всего было то, что он понятия не имел, куда ушел Снусмумрик. Ему было бы гораздо легче, если бы он знал, хотя бы на каком-то интуитивном уровне, что Снусмумрик там или, скажем, вот там, что у него хватает еды, что он цел и невредим. Конечно, на это не стоило и надеяться. Волноваться о Снусмумрике, который привык сам о себе заботиться еще с тех пор, как едва научился говорить, было делом пустым.  Но ведь... несчастья могут случиться с каждым, и никто не отменял оползни, и полицейских, и...   …и ему приходилось признать, все эти страхи и волнения были лишь прикрытием, но он ничего не мог с этим поделать: он просто скучал по нему. – Мне скучно, – сказал Муми-тролль, уткнувшись лбом в столешницу.  Муми-мама отвлеклась от мытья посуды: – Почему бы тебе не прогуляться на свежем воздухе? – Тогда мне будет скучно на свежем воздухе. – Пойди посмотри, чем заняты Снорочка и Снифф.  Муми-тролль что-то вяло промычал в ответ. Он всю неделю играл со своими друзьями. Сейчас он хотел видеть лишь одного человека. – Знаешь, дорогой, – встряхнув лапы над умывальником, Муми-мама придвинула стул к обеденному столу. И в следующее мгновение Муми-тролль почувствовал, как ее рука обхватила его за плечи, – новые отношения всегда полны неопределенности. Тем более первая любовь. – И что это значит? – пробормотал он, разглядывая трещину в деревянной столешнице. – Это значит, что все, что было таким простым, вдруг становятся очень сложным, хотя, казалось бы, все должно быть наоборот. – Я понимаю, что Снусмумрик и раньше уходил, и надольше, чем сейчас... – начал было Муми-тролль, но Муми-мама прервала его в присущей ей мягкой, совершенно не обидной манере. – Например, вполне очевидно, что нашему замкнутому Снусмумрику легко в твоей компании. Но когда человек влюблен, правила меняются, путаются, а привычное поведение рассматривается под лупой. И внезапно все то, что для одного уже чересчур, другому кажется недостаточным.  Муми-тролль нахмурился.  – Ты хочешь сказать... что я слишком много от него жду? – Я хочу сказать, что, даже встречаясь с тобой, Снусмумрик остается Снусмумриком, очень тихим человеком, который чувствует глубоко и сильно и привык справляться со своими тревогами один. Я думаю, он очень тебя любит. Но, как и для тебя, для него это первая любовь, и если ты поймешь и примешь то, что сейчас он может быть совершенно этим ошеломлен, то сделаешь ему важный подарок.  Муми-тролль недоверчиво фыркнул.  – Ошеломлен? Снусмумрик-то? – Ну конечно. Ты, мой пылкий и добросердечный сын, воплощаешь в себе множество замечательных качеств, но для Снусмумрика тебя иногда бывает очень много.  Он обдумал услышанное. Конечно, не такого бальзама на свою израненную душу он ожидал, но готов был признать, что она права. Мама часто оказывалась права. – А тебе когда-нибудь кажется, что Папа – это очень много? – спросил он после минутного раздумья.  Муми-мама звонко рассмеялась.  – Ох, частенько.  После их разговора Муми-тролль все-таки вышел прогуляться. Было уже за полдень. Небо с самого утра было затянуто тучами, отчего все вокруг выглядело несколько уныло. Ну, по крайней мере, пейзаж соответствовал его настроению.  Ноги сами понесли его через мост, туда, где был лагерь Снусмумрика, точнее, где он должен был быть. Он окинул глазами пустое место, а затем опустил взгляд на реку.  Он задумался о том, как научиться тому, чтобы тебя было "не очень много", или, по крайней мере, как обуздать свою "многость". В глубине души он понимал: мама не имела в виду, что он отпугнул Снусмумрика тем, что просто был самим собой. Будь он в лучшем расположении духа, возможно, он смог бы принять ее совет. Но ему было слишком одиноко.  Он так многого хотел, а его мечты порой были такими неодолимыми. – Добрый день, – произнесла фигура у подножия моста, вырвав Муми-тролля из раздумий.  Глаза его широко распахнулись. Это была она – гостья – самозванец!  Только теперь она была в том обличье, в котором он встретил ее впервые, – хорошенькая женщина с копной вьющихся волос. Она медленно моргнула, отчего ее длинные ресницы затрепетали, и сложила лапы перед собой с застенчивой улыбкой.  Муми-тролль не шелохнулся. Чего ей было нужно? Он-то уже понадеялся, что тени давным-давно покинули долину, и вот теперь одна из них стояла прямо перед ним, приветствуя его так непосредственно, будто встретила соседа на прогулке. – Давно не виделись, – сказала она. – Я часто вспоминала о тебе. – Допустим, я тоже, – настороженно ответил Муми-тролль. – Ты был так добр и участлив ко мне, когда от голода я стала слаба, как младенец. – Ирисок у меня больше нет, – сказал он. – Они для ночного перекуса. Я не могу раздавать их направо и налево.  Она прикрыла рот тонкими пальчиками.  – О, мне и в голову бы не пришло просить тебя о чем-то еще. Собственно, поэтому я и пришла. Чтобы отплатить за услугу. – Отплатить? – лапы Муми-тролля сжались в кулаки. – Ты хочешь отплатить мне? Тогда верни мне неделю моей жизни, которую ты украл. Верни мой первый поцелуй со Снусмумриком!  Тень надула губки.  – Почему с тобой так сложно? Я пришла к тебе с миром, а ты требуешь невозможного. – Как же ты не поймешь! – он уже почти кричал. – Ничего из того, что ты можешь мне дать, не возместит того, что ты у меня отнял!  Его шерсть встала дыбом. Все эмоции, которые он держал в себе закупоренными как в бутылке всю прошлую неделю, выплеснулись, когда пробка вылетела наружу. Какое приятное это было чувство – злиться на того, кто этого заслуживает.  К его немалому удивлению, спокойствие тени, казалось, дало трещину. Она сделала шаг назад и отвела глаза.  – Хорошо, я поняла, – сказала она. – Видимо, я не могу исправить то, что сделала. И все же, я... я могу попытаться. – Каким образом? – спросил он, совершенно не впечатлившись. – Ты вроде бы хочешь найти своего друга? – Снусмумрика? – кулаки его начали разжиматься. – Ты знаешь, где он? – О, да, – кивнула она, собираясь уходить. – Я могу отвести тебя к нему прямо сейчас. Следуй за мной. – Да ладно, я не настолько наивный, чтобы на это купиться, – Муми-тролль насмешливо хмыкнул и с места не сдвинулся.  Тень раздосадованно остановилась. Слишком уж явно ей хотелось, чтобы он спустился с моста, подумал Муми-тролль. Как говорится, обманешь меня раз - позор тебе, обманешь дважды - позор мне. – Он очень огорчится, если ты не захочешь с ним встретиться, – заметила тень.  Муми-тролль прищурил глаза.  – А вот и нет. Снусмумрик любит побыть один. – Не всегда. Впрочем – вот. Взгляни сам.  С этими словами она достала из кармана блокнотный листок, потрепанный и пожелтевший по краям, и протянула ему. После минутного колебания Муми-тролль взял его и разгладил на перилах. Скептицизма у него поубавилось, как только он увидел знакомый округлый почерк. Он успел хорошо его выучить, перечитывая осенние письма Снусмумрика.  Муми-тролль,  Приходи к самому большому пруду на востоке долины, как только сможешь. Мы вместе разберемся с тенями.  Это не займет много времени. Не бери ничего лишнего.

Снусмумрик.

– Все это время записка Снусмумрика была у тебя в кармане!? – рявкнул Муми-тролль.  Показное раскаяние тени мгновенно улетучилось. Она принялась неудержимо хохотать, запрокинув голову назад. – Он действительно передал ее тебе? – спросил Муми-тролль, не обращая внимания на ее реакцию. Он сжимал клочок бумаги так крепко, что тот скомкался в его пальцах. – С чего бы вдруг? Ты отобрал ее у Снусмумрика, так?! – Ох, до чего же ты предсказуемый, – она утерла глаза. – Он действительно передал ее мне. И напомнил, что я у тебя в долгу. Я не смогла ему отказать. Я... ну, наверное, какая-то часть меня все еще в него влюблена.  Муми-тролль побледнел. – Ну-ну, не стоит так волноваться! Все его помыслы только о тебе, милый Муми-тролль.   Выражение ее лица, ласковое и чуть насмешливое, как будто она видела его насквозь, раздражало его до глубины души.  Но все складывалось удачно, решил он. Это означало, что Снусмурик придумал, как навсегда положить конец проискам теней. Он понятия не имел, в чем состоит его план, но доверял ему безоговорочно.  Было лишь одно но.  – Почему Снусмумрик не сказал мне об этом лично? – недоумевал он.   Зачем ему понадобилось посылать тень? Сколько бы она ни распиналась о долге, доверия ему она не внушала.  Гостья пожала плечами.  – Я уверена, что именно так он и собирался поступить, но это стало затруднительно. Видишь ли, другой не хотел его отпускать. – Другой? – он моргнул. – Ты имеешь в виду... другая тень? Она кивнула, поправляя волосы. – Да, они отличаются от нас. Они способны затаить обиду. И они очень сердиты на твоего друга за то, что он нарушил их план, – она заправила за ухо выбившийся локон. – Я буду откровенна, если ты не поторопишься, то, может статься, уже никого не застанешь у пруда.  Муми-тролль молнией промчался по мосту. Он слышал, как тень бежит следом, гогоча, словно ведьма.  – Мог бы сказать мне раньше! – крикнул он себе за спину. – Ты сказал, что все еще любишь его! Это была очередная ложь? – Нет, – она тоскливо вздохнула. – Но на кону против любви стоит инстинкт самосохранения. Если план твоего друга сработает, мы сомневаемся, что для нас все закончится хорошо.

-

 Самый большой пруд на востоке долины. А где был самый большой пруд на востоке долины?  Судя по всему, Снусмумрик был уверен, что Муми-тролль поймет, о чем речь. Должно быть, он уже показывал его Муми-троллю раньше. "Это, Муми-тролль, самый большой пруд в восточной части Муми-дола. Но на западе могут попадаться и крупные озера".  Все, о чем мог думать Муми-тролль, наворачивая круги по лесу, это о том, что каждый большой пруд на его пути мог бы с таким же успехом носить звание "самого большого", как и предыдущий.  Чем вообще отличается большой пруд от маленького озера? Он понятия не имел.  Самый страшный его кошмар стал явью. Что-то случилось со Снусмумриком во время одного из его путешествий – он был ранен или заперт где-то – и Муми-тролль не успевал прийти к нему на помощь.  "Ты же знаешь, что Снусмумрик из любой ситуации всегда выходит победителем", – донесся до него через года голос Муми-мамы.  Проблема с "всегда" заключалась в том, что оно горело синим пламенем, как только что-нибудь шло не так. "Снусмумрик, – простонал он, прислонившись головой к стволу дерева. – Почему ты не мог дать нормальные указания... сверни направо у садов и иди прямо, пока не наткнешься на валун в форме собаки... "Самый большой пруд на востоке долины", это ведь..." – Знаешь, – сказала тень, догнав его. И, разумеется, в то время как он запыхался, она выглядела так спокойно, словно совершала неспешную прогулку по саду, – я могла бы просто отвести тебя туда. – Что? – он резко затормозил. – Ну, я знаю, где это место. Твой друг послал меня доставить записку – естественно, что он сказал мне, куда отнести ответ. Тебе так не кажется?  Муми-тролль внезапно почувствовал себя очень глупо. – Ох, – сказал он. – Э-э-э... Ну. Тогда не м-мог бы ты...?  Тень протянула ему лапу. Он уставился на нее, на ухоженные пальцы, шелковистую ладонь. Ему приходилось напоминать себе, что за внешностью хорошенькой женщины скрывалось существо, целую неделю притворявшееся им и превратившее его жизнь в сплошной кошмар. Что на самом деле это не женщина и даже не муми-тролль, а масса похожих на тени, голодных душ, слившихся в единое целое.  Все-таки это могло быть ловушкой, так ведь? Но... у нее была записка от Снусмумрика. С другой стороны, у него не было ничего, что подтверждало бы, что она не забрала ее у Снусмумрика силой, кроме ее честного слова.  Тень терпеливо ждала, пока он решал, что ему делать.  – Ты мне не доверяешь, – сказала она, опустив уши. – Ну, как тебе сказать... – Просить о доверии в моем случае, похоже, уже чересчур, – продолжила она, вновь погрустнев. Она перебирала эмоции, словно перелистывала страницы книги. – Но если будешь думать слишком долго, можешь не успеть спасти своего друга. И учти. Мы, тени, сейчас почти что беспомощны. Мы давно не питались. И мы не можем получить пищу ни от тебя, ни от Снусмумрика, потому что вы сразу раскусите обман. Чтобы рассеять иллюзию, достаточно перестать верить, что мы те, за кого себя выдаем. – Но если это правда, – сказал Муми-тролль, – тогда зачем другой тени нужен Снусмумрик? Он же не может обеспечить ее пищей?  Изогнув рот в улыбке, она смерила его взглядом. Как будто оценивала его.  – Мне очень нравилось быть тобой, Муми-тролль. Тебе можно позавидовать. Мы оба хотели заполучить тебя, когда уловили твой запах той летней ночью, но я оказалась быстрее.  А он-то думал, что изначально их целью был Снусмумрик.  – Можно спросить... почему? – Ну, – сказала она немного рассеянно, – потому что от тебя исходил знакомый запах. Легче всего вселиться в сердце, которое уже жаждет, подобно нашим. Ты так многого хочешь. А вот твой друг даже не проснулся, когда мы появились. – Хотя у него такой чуткий сон, – пробормотал Муми-тролль, внутри у него все скрутилось в тугой узел: значит, его неуверенность в себе послужила тени уютным гнездышком. Как он и подозревал. – Человек не проснется от нашего присутствия, если внутри у него нет места для нас. Вот почему у другой тени возникло столько проблем. После того, как они изгнали меня из тебя, они решили сделать тебя своим новым источником пищи, и для этого приняли образ твоего друга. Но желание бесцельно скитаться было столь сильным! Им необходимо было оставаться рядом с тобой, но их новые инстинкты твердили: уходи, иди в одиночку. Они были в полном замешательстве. Неудивительно, что продержались они всего лишь день!  Ее смех неуловимо изменился: уже не звон колокольчика, а скорее воронье карканье.  – Мы предупреждали их, что они выбрали не ту добычу. Но им слишком хотелось взять над нами верх, и в процессе они уничтожили себя сами. – Погоди-ка, – сказал Муми-тролль, в голове у которого только что что-то щелкнуло. До сих пор он думал, что все тени – это некая совокупность духов. Призрачный сифонофор. Но оказалось, что эта тень видела себя как отдельную от другой тени сущность, более того: они, видимо, не очень-то друг друга жаловали. – Ты хочешь сказать, что... другая тень помогла мне в отместку за то, что ты украл мое обличие первым? – Да, – она нахмурилась, поджав накрашенные губки. – Вечно не могут оставить все как есть.  У него внезапно разболелась голова.  – То есть, все это произошло из-за спора между повздорившими приятелями? – спросил он, повышая голос. – Что-то вроде того. Но в пище мы, естественно, тоже нуждались. – В следующий раз обратитесь к семейному психологу, – взорвался он, на что она снова звонко рассмеялась. – И я не понимаю, теперь-то тени что нужно от Снусмумрика!? – Разве не очевидно? – ответила она. – Наша магия почти иссякла. Мы слишком слабы, чтобы продолжать свое существование в теперешнем состоянии, и без доминирующей личности мы угаснем. Чтобы выжить, нам придется создать новую тень, которая поглотит нас обоих. Никто не услышал крики о помощи твоего друга, ведь он так любит уединение.  Муми-тролль неверяще воззрился на нее. – Понимаешь теперь? Они собираются превратить твоего друга в тень. Прямо сейчас. Будешь спасать его или нет?  Она снова протянула ему свою лапу. На этот раз он взял ее.  В мгновение ока мир изменился. Это произошло так внезапно, что он даже не заметил, что они оказались в другой части леса, пока его взгляд не упал на пруд. Он действительно был большим – в самом деле, что мешало назвать его озером? Вода была приятного сине-зеленого цвета. В солнечный день, скорее всего, можно было разглядеть самое дно. Зеленые водоросли колыхались у поверхности воды, а кувшинки плавали среди скоплений ряски. Ива, древняя и непоколебимая, простирала свои ветви над поверхностью пруда, так что круглый год здесь было сумрачно и прохладно.  Муми-тролль вспомнил, что это было отличное местечко, чтобы наблюдать за светлячками. Снусмумрик мог бы просто написать "пруд со светлячками" и избавить его от хлопот.  Однако самого Снусмумрика нигде не было видно. – Где он? – Сюда, – сказала тень, ведя его к кромке воды. Муми-тролль почувствовал, как сердце его сжимается в груди, пока он оглядывал пруд в поисках Снусмумрика.  – О нет, ты же не... не думаешь, что он в воде? Он не умеет задерживать дыхание так же надолго, как я. – В воде не он, – ответила тень, – а ты.  Он почувствовал мощный толчок в спину. Ощущение было такое, будто его скосил стальной плуг. Муми-тролль полетел вперед, наблюдая за тем, как его собственное отражение в зеркальной глади пруда становится все ближе и ближе. Перед тем, как погрузиться в воду, ему показалось, что оно ухмыляется.  Несмотря на дезориентацию, он был скорее раздражен, чем напуган. Он отлично умел плавать и сразу же начал грести к поверхности. Однако что-то было не так – здесь, у берега, вода должна была быть гораздо мельче. При обычных обстоятельствах ему пришлось бы пройти по мелководью гораздо дольше, прежде чем он смог бы нырнуть.  Но взглянув вниз, Муми-тролль не смог разглядеть дна. Не было видно ни камешков, ни кучек листвы. Пусть снаружи пруд выглядел прозрачным, сейчас Муми-тролль плыл в мутной воде.  Отталкиваясь ногами, он пробивался сквозь воду рубящими движениями рук. Он не сводил глаз с тусклого солнечного света, колышущегося над головой. Наконец, он достиг его и задрал морду кверху…  …но не всплыл на поверхности. Как он ни старался, он не мог поднять голову над водой. Вместо этого казалось, что поверхность поднимается вместе с ним, как будто она была не жидкой, а резиновой. В недоумении он продолжал грести дальше, пытаясь всплыть, и постепенно его начала охватывать паника.  Тень поймала его в ловушку.  Что-то плеснуло в темной воде неподалеку, подняв облачко пузырьков: белое, похожее на бегемота существо с голубыми глазами.  Тень снова стала Муми-троллем. – Так-так... – ухмыльнулся самозванец. – Взгляните-ка на нашего героя. – Что ты наделал! – закричал Муми-тролль, не подумав, и был ошеломлен, обнаружив, что может говорить и дышать под водой так же легко, как и на суше. – Думаешь, мне по душе мысль о том, что меня поглотит какая-то другая тень? –  прошипел он в ответ. – Думаешь, хочу я стать лишь обрывком мысли в вихре вечной неудовлетворенности? Другую тень это, может, и устраивает, но не меня. Я не смирюсь с этим.   Он принялся тянуть Муми-тролля на дно пруда. – Ты сказал, что больше не сможешь питаться нами, – задыхаясь, простонал Муми-тролль, пока они погружались все ниже. – Когда все поймут, что ты фальшивка! – Я больше не могу питаться вами, это так. Но пока еще я могу жить твоей жизнью, и никто не узнает, что я двойник, если я позабочусь о том, чтобы тебя не было рядом, чтобы рассказать об этом. – Нет! – Слишком поздно, – сказал самозванец с горькой усмешкой. – Добро пожаловать в твой новый дом, Муми-тролль. В проклятом пруду не так уютно, как в Муми-доме, но я уверен, ты привыкнешь. Как знать, может быть, однажды твои друзья придут сюда, чтобы покормить уток маминым хлебом.  Стиснув зубы, Муми-тролль схватил его за плечи и попытался встряхнуть.  – Ты чудовище! Подумать только, я ведь жалел тебя! Твой план не сработает, они поймут, что ты не я, даже если меня там не будет! Мои друзья уже рассказали мне, что почувствовали какой-то подвох в том, как ты себя вел, еще до того, как узнали о существовании таких теней, как ты!  Наконец, их ноги коснулись каменистого дна. Муми-тролль в ярости уставился на самозванца, но что-то странное было у того во взгляде. В нем не было ни злобы, ни угрозы; его уши печально поникли, а уголки губ были опущены вниз. – Муми-тролль, – начал он, – я не хочу причинять тебе боль. Я никогда этого не хотел. Но такова моя природа – брать. Только так я могу жить. Может быть, ты присоединишься ко мне?  Он наклонился ближе и прижался мордой к носу Муми-тролля в пародии на поцелуй. – Что? – Муми-тролль вытаращился на него в недоумении. – Давай мы оба будем Муми-троллем, – уговаривала его тень. – Ты можешь слиться со мной. Мы станем одним целым. Тогда ты сможешь покинуть этот пруд и вернуться к своей семье, а мне больше не придется голодать. – Нет! – воскликнул он.  Но самозванец лишь крепко обнял его.  – Прошу тебя, – умолял он в отчаянии. – Иначе мне придется оставить тебя здесь. – Тебе не придется, – сказал ему Муми-тролль. – У тебя всегда есть выбор. – Это не так. Я должен поступить так, чтобы выжить. Разве выживание – это плохо? – Я... я не знаю насчет этого, – сказал Муми-тролль. Какая-то мысль промелькнула на краю его сознания. – Но ты когда-нибудь пытался выжить каким-нибудь другим способом?  Самозванец нахмурился.  – Каким еще способом? – Ну... как... – мысль ускользнула от него. Он успел ухватить лишь ее кончик. – Твой голод никогда не утихает, так? Ты просто продолжаешь выживать, и так всегда. Не очень-то похоже на жизнь, если все, что ты делаешь, это пытаешься выжить. А как насчет твоих желаний? – Я ничего не хочу, – сказал самозванец, но в его голосе послышалось смятение. – Я думаю, что хочешь, – настаивал Муми-тролль. Теперь он понял, что именно должен сказать. – У тебя ведь нет ничего, что принадлежало бы лишь тебе.  Самозванец застыл в неподвижности. – Я вспоминаю твои рисунки в моем этюднике. Что, если я скажу тебе, что они вызвали у меня какие-то чувства? – Как твой двойник, я обладаю теми же навыками, что и ты... – Я говорю не о навыках. Я говорю о любви, – хвосты обоих Муми-троллей заметались в воде взад-вперед, когда Муми-тролль взял своего двойника за лапу. – Ты сам сказал, что тебе нравится быть мной. Но что именно тебе нравится? Иметь друзей и семью, которые заботятся о тебе? Место, куда можно вернуться, и где не страшно просто быть самим собой?  Вот о чем рассказали мне твои рисунки. Что тебе нравилось быть любимым, – продолжал он. – То, что ты решил нарисовать выбрал именно ты, не я. А Снусмумрик... свою любовь к нему ты унаследовал от меня. Но ты ведь не привык, чтобы твоя "добыча" отталкивала тебя, верно? – он вспомнил, как у сарая самозванец наконец-то раскрыл свою истинную сущность. Настолько он был обескуражен и растерян, когда Снусмумрик ушел. – Неужели ты не понимаешь, что именно ты делал каждый раз, отпуская его? Ты предпочитал игнорировать свой голод, лишь бы он мог утолить свой. – Я... – запнулся самозванец. – Я... – Ты не брал, – сказал Муми-тролль. – Ты давал.  Это было весьма смелое утверждение. В конце концов, самозванец не раз хитростью пытался удержать Снусмумрика рядом. Но то, что для обычного человека выглядит как бездушная корысть, для голодающей тени могло быть актом самопожертвования. Тень, выдававшая себя за Снусмумрика, была далеко не столь заботлива по отношению к Муми-троллю.  Тень долго смотрела на него. Казалось, что она его не видит. Затем, в мгновение ока, его фигура исчезла в потоке пузырьков. Муми-тролль остался в пруду один, если не считать пучеглазой серебристой рыбки, проплывавшей мимо.  Что случилось с самозванцем? Неужели он его тут бросил? Муми-тролль снова начал плыть наверх, но не успел продвинуться далеко, как столкнулся кое с чем еще.  Спиралевидный шлейф жидкости, похожей на чернила кальмара, метнулся к нему и обвился вокруг его тела, словно обсидиановая змея. – Маленький Муми-тролль, – прогремел голос – голоса – тени. Откуда-то Муми-тролль знал, что он принадлежал другой тени, а не его самозванцу. – Погружайся вниз. На недостижимую глубину, где тебя никто не найдет.  Муми-тролль упрямо сжал зубы.  – Нет, – сказал он и продолжил плыть вверх. Он не остановился, даже когда тьма вихрем взметнулась вокруг него. Но это сбивало с толку; вскоре он уже не мог отличить, где верх, а где низ. – Ты пришел спасти своего друга, – продолжала тень. – Вместо этого ты попался на нашу уловку и оказался под заклятием. Но не волнуйся, вскоре твой друг присоединится к тебе, мы об этом позаботимся. – Оставь его в покое, – прорычал Муми-тролль. – С превеликим удовольствием. Он нам не нравится. Но он единственный, кто видит нас теми, кто мы есть, кроме тебя. Если мы хотим выжить, мы должны избавиться от вас обоих. – Вы не должны этого делать. Вы можете попробовать какой-нибудь другой способ... – Такой слабый аргумент мог бы сработать с нашим спутником, но не с нами. Природу не дано изменить. – Но ведь когда-то вы были людьми, и ваша природа изменилась, –  возразил Муми-тролль. – А что насчет твоей? – мгновенно парировала тень. – Меняется ли твоя природа, муми-тролль? Веришь ли ты, что однажды избавишься от всех своих недостатков? Что глупого, мечтательного мальчишку когда-нибудь назовут героем? Ты можешь быть только самим собой. И в глубине души ты понимаешь, что это значит: тот, кого ты так любишь, никогда не будет нуждаться в тебе. Он будет вечно скитаться, потому что это в его природе, а тебе останется лишь тосковать по нему. – Я переживу это. – Значит, ты никогда не обижался на него за то, что он уходит?  Руки Муми-тролля, до этих пор уверенно рассекавшие воду, застыли, когда слова тени отозвались в нем резким болезненным уколом. Тень, казалось, понимающе усмехнулась. – Эта обида породит желания иного рода. Например, в один прекрасный день ты поймаешь себя на том, что хочешь, чтобы он поранился там, и вернулся к тебе с опущенной головой, прося о прощении... – Я бы никогда такого не пожелал! – воскликнул Муми-тролль, с силой шлепнув по воде. – Чем более очевидным становится то, что ему и без тебя неплохо, тем больше ты ему завидуешь. Твоя зависть будет расти и крепнуть, пока в один прекрасный день твоя любовь не перевернется с ног на голову. И вот ты уже ненавидишь его непостоянство, невозможность строить планы, а звук его музыки уже кажется навязчивым. Его песни не приносят вдохновения, а его привычка будить тебя рано утром лишь потому, что ему так заблагорассудилось, раздражает. Тебе захочется, чтобы он подумал о ком-то другом для разнообразия. Тебе захочется, чтобы он был кем-то другим. – Прекрати! – выкрикнул Муми-тролль, и его мордочка ударилась обо что-то твердое: дно пруда.  Он снова оказался на дне. Какое-то время он барахтался, пытаясь оттолкнуться пятками, но темная пелена осела вокруг него, как тяжкий груз, и он вцепился пальцами в каменистую грязь. – А самое главное, – безжалостно продолжал голос, – ты поймешь, что он больше не любит тебя. Потому что ты слишком сильно его желал, и ему пришлось сбежать. У него уже есть море и звезды, разве можешь ты с ними соперничать?

-

 Однажды в одном из своих романов Папа написал следующее: "Мечты – это океан, берега которого усыпаны раковинами несбывшихся желаний". И пускай Папа не выделял это высказывание среди прочих своих любимых строк, но Муми-троллю оно почему-то запало в память.  Муми-тролль был искусным мечтателем. Но одно дело – желать невозможного. Совсем другое – осознавать, насколько твои мечты несбыточны.  Ему никогда не стать тем, кем он мечтал быть. Во всяком случае, пока он не сможет изменить себя, перестать быть скучным, наивным, чрезмерно эмоциональным Муми-троллем, который гордится своими смехотворными достижениями, когда вокруг него так много гораздо более талантливых людей. Каким же глупым он, должно быть, выглядел.  А его лучший друг! Такой необыкновенный. Настоящий герой. Он помогал тушить пожары, а в драконах находил родственные души. Куда бы он ни пришел, везде он был королем. Разве не удивительное существо?! А еще он был добрым и мудрым, и все, кто встречал его на своем пути, помнили его, пусть сам он не особенно стремился запомнить их.  А у Муми-тролля хватило наглости обижаться на него за то, что он не захотел принадлежать только ему.  Муми-тролль лежал на животе, а вокруг него колыхались грязь и мертвые листья. В воде казалось, что они падают в замедленной съемке. Он обнаружил, что на мысли о том, чтобы встать, уходит столько сил, что о том, чтобы собственно встать не могло быть и речи.  Он прикрыл глаза. Сердце его ныло нестерпимо, и он попытался вовсе отключить разум. Только вот тот не поддавался: наверно, настолько привык зацикливаться на чем-то одном, что после стольких лет не знал, как перестать.  Он думал о Снусмумрике.  Снусмумрик у него в комнате. Его щеки пылают, а в глазах неверие, когда Муми-тролль говорит ему, что любит его. Его руки крепко сжимают Муми-тролля, и он шепчет его имя с чем-то сродни благоговению, или попросту счастью. Муми-тролль.  Снусмумрик, который играет с ним после дождя. Снусмумрик, который у лесного ручья открывает ему свое сердце и приглашает его в Муми-дом. Снусмумрик, который с первого взгляда понял, что он никакое не чудовище, а просто потерянная душа.  Снусмумрик, который роняет цветы со своей шляпы, чтобы  по этому следу Муми-тролль нашел его. Снусмумрик, который дразнит его за то, что у него так много мебели. Снусмумрик, который отправляется в путешествие, с единственным обещанием, которое может дать: Я вернусь весной.  Забавно, подумал он. Это были просто воспоминания. Никаких фантазий о том, как Снусмумрик восхищается его подвигами, или о том, как они вместе путешествуют на юг. Он попытался воссоздать их, но не почувствовал привычного восторга. Его разум снова погрузился в воспоминания и вытащил оттуда очередное: Снусмумрик сидит у них за столом и ест сосновые иголки, в тот единственный раз, давным-давно, когда он лег в спячку вместе с ними. Тем летом он впервые покинул долину, чтобы отправиться путешествовать, и Муми-тролль был так опечален. Такой глубокой печали он никогда еще прежде не испытывал в своем юном возрасте. Его мама даже пыталась уговорить Волшебника забрать эту печаль – только вот он не забрал ее. Вместо этого он превратил ее в ожидание грядущих событий.  А потом я заставил Волшебника скинуть бедному Снусмумрику на голову полный стол праздничной еды, подумал он, хихикнув.  Муми-тролль застыл, пытаясь осмыслить тот факт, что он... да, он только что рассмеялся.  Один в холодной воде на самом дне пруда, когда ниже уже не опуститься, он смеялся.  Он приподнялся на локтях и сморгнул, глядя на ил, взметнувшийся вверх от этого движения. Темнота рассеялась. Со своего места он краем глаза уловил блеск небольшого металлического предмета, наполовину скрытого водорослями. Он подплыл к нему и взял в лапу, смахнув извивающиеся травинки в сторону. В ладони предмет ощущался твердым, но очень легким. Он ощупал его: это был прямоугольник с рядом щелевидных отверстий с одной стороны, которые забились песком. Губная гармошка, догадался он.  Это был тот самый пруд, куда тень выбросила гармошку Снусмумрика. И он, Муми-тролль, нашел ее.  Внезапно плыть стало совсем не трудно. Он стал легким, как воздух, и устремился вперед, крепко сжимая в кулаке губную гармошку. Он найдет Снусмумрика и вернет ему ее. Вот что это означало – это был знак, велевший ему идти к Снусмумрику.  Он не знал, где он и что он сам почувствует, когда найдет его. Собственные эмоции казались сейчас очень хрупкими, а дно пруда было опасно близко. Но он все равно хотел его найти.  Муми-тролль все плыл и плыл, ведь ничего другого ему не оставалось. Каждый раз, когда в голову закрадывалось беспокойство, что это все, что ему теперь уготовано – вечно плыть в темной воде – он отбрасывал эту мысль в сторону и плыл дальше. Все-таки он был муми-троллем. Муми-тролли созданы, чтобы плавать. Это была его стихия, и, что самое главное, он любил плавать. Этот момент почему-то казался очень важным.  Внезапно Муми-тролль увидел что-то впереди. Размытую фигуру, похожую на акварельный мазок, которая по мере приближения к ней постепенно обретала очертания. Муми-тролль уже мог различить голову, ноги и развевающийся в воде плащ.  "Снусмумрик!" – закричал он и где-то внутри себя нашел энергию, чтобы рвануть к своему другу с рекордной скоростью.  Снусмумрик не двигался, зависнув в воде, свернувшись калачиком. Его глаза были закрыты, а посиневшими кончиками пальцев он держал какой-то предмет. То, насколько неподвижным он был, пронзило Муми-тролля иглой страха. "Снусмумрик! Проснись… пожалуйста, ты должен проснуться!"  Он встряхнул его. Ничего другого не оставалось – ему придется нести его на себе и снова попытаться прорваться на поверхность пруда. Но когда он поднял друга на руки и попытался плыть, что-то дернуло его назад. Взглянув вниз, он обнаружил, что вокруг Снусмумрика обвились длинные нити водорослей, удерживая его на дне.  "Укуси меня за хвост!" – выругался Муми-тролль.  Ему нечем было перерезать водоросли, но он знал, что Снусмумрик держит у себя в сапоге нож. После недолгих поисков он нашел его и принялся пилить водоросли. Однако те вели себя уж слишком нетипично. Как бы он их ни резал, они оставались целыми. Отчаявшись, он отбросил нож в сторону, а затем разжал одеревеневшие пальцы Снусмумрика и вынул предмет, который тот держал. Это оказался полый камень овальной формы, в котором было просверлено семь отверстий, а сам он был прикреплен к кожаному шнурку. Муми-тролль повесил его себе на запястье, а в лапу Снусмумрику вложил его губную гармошку. – Смотри, Снусмумрик, это твоя губная гармошка. Я нашел ее. И я всегда найду тебя, куда бы ты ни пошел.  Он был ужасно бледен. Муми-тролль разгладил пряди волос, которые будто дым струились вокруг его головы. Он так много всего хотел рассказать Снусмумрику в течение всей этой недели. Может быть, еще не поздно было это сделать, пусть и так.  – Однажды ты сказал моему самозванцу, что я не должен ставить тебя выше других, – он крепче сжал лапы своего друга. – Но я не могу иначе. Я выбираю тебя, Снусмумрик, всегда. Прости, если для тебя это чересчур, но это то, что я чувствую. Думаю, в тот день ты хотел сказать, что ты не создан для романтических историй, где мы видим лишь друг друга. Что ж, я бы хотел, чтобы ты смотрел на все, и я тоже, а потом оба испытали бы восторг, внезапно найдя друг друга в толпе. Я хочу выбирать тебя снова и снова, и снова.  Если Снусмумрик и слышал его слова, то виду не подавал. Плечи Муми-тролля поникли, хотя он изначально понимал, что шансов было мало.  Морра побери этот пруд... Морра побери эти водоросли!  В отчаянии он вцепился в водоросли зубами.  Они мгновенно порвались, расслоившись на лоскуты. Муми-тролль не стал тратить время на удивление. У него не было никакого желания проверять, не отрастут ли они вновь, чтобы попытаться схватить их, как какой-нибудь прудовый кракен. Он подхватил Снусмумрика на руки и вытолкнул их обоих прямо к поверхности.  Теперь свет был гораздо ярче. Солнце ярко светило из-за облаков. Последним решительным рывком Муми-тролль достиг той границы, где вода встречалась с воздухом, и вознес простое желание – вернуться домой.