Искупление штука сложная

Искупление - штука сложная. Как ни ставь его на весы, Но не сделает невозможное. И назад не пойдут часы. Можно долго молить и каяться. Исповедоваться стене. Непростительное прощается? Никогда. Ни тебе, ни мне. И не выльется в виде слез оно. И не выйдет, как кровь из вен. Знаешь, мне абсолютно все равно, Что ты можешь отдать взамен. В арифметике я не плавала. Мне душа твоя, как пятак. Если душу, то сразу - дьявола. А твоя у него и так. ©Златенция Золотова

Холод сковывает движения, пробуждает мелочный, животный страх, спрятанный где-то глубоко внутри. Холод словно тысяча мелких игл врезается в кожу, заставляя до боли стиснуть зубы. Но продолжать упорно шевелить конечностями. Одежда плотно прилипла к телу, заставляя пожалеть о выборе костюма. Лакированные туфли совсем не подходили для плавания, а пиджак все сильнее мешал, вот только сбросить его означало потерять очки. Эду потребовалось мгновение чтобы спрятать их во внутреннем кармане. Теперь деваться некуда. Эд ощутил на языке неприятный привкус крови, руки ухватились за пиджак Освальда и потянули его вверх. Все длилось не дольше нескольких секунд, но Эду казалось, что он находится в ледяной воде уже долгие годы. Руки друга обхватили его тело, прижимаясь к груди, невольно согревая нескончаемым потоком алой жидкости, она и не думала прекращать лить. Месть оказалась не так сладка, как хотелось Эду. Выстрелив он, как и предвещал Освальд, не получил покоя. Напротив. По коже пробежал табун мурашек, стоило звуку выстрела раздастся, а ноги не давали уйти. Неужели он убьет лучшего друга? Ком в горле, недолгие раздумья и вот он уже в воде. Взмах свободной рукой, еще один, горло жжёт от недостатка кислорода, возникает мучительное желание вдохнуть. Рациональная сторона Эда кричит: «Без паники!», но сердце колотится как бешеное. Выпадая из тьмы готэмских вод, он вдыхает жгучий, ледяной воздух. Под водой, казалось, теплее. Но сейчас не об этом. С силой ударив Освальда в спину, затем еще раз, Эд добился от него плевка и судорожного кашля. Взгляд стал осознанным лишь на мгновение, а потом вновь тьма и лишь волны бьющиеся о причал не давали потерять сознание окончательно. По крайней мере Освальд так думал. Освальд чувствовал себя мертвым. Без прикрас и лишних мыслей, лежа с закрытыми глазами он лишь надеялся, что попал в рай. Или ад. Куда повезет. В любом случае, все закончилось. По телу разливалось тепло, на пробу пошевелив пальцами ног, Освальд почувствовал мягкость. Напоминало пуховое одеяло Эда. Толстое, набитое до отказа, тяжелое. Оно обнимая придавливало к кровати. Освальду нравилось это чувство безопасности даруемое такой простой казалось бы вещью. Но это ведь не может быть квартира Эда, правда? Или его ад это постоянно вспоминать о том, что он потерял? В воздухе повис запах каких-то трав, заставляя поморщиться. И снова Эд, его эксперименты, травы и загадки. Угадай, что за запах, угадай, что я натворил снова, угадай, что я скрываю за своей улыбкой. Освальд с улыбкой вспомнил, как Эд отвлёкся, горелка работала чуть дольше положенного и какая-то странная пахучая жидкость расплескалась по всей кухне. Эд после этого еще долго оттирал ее, ругаясь себе под нос. —Я... Я умер? — спустя некоторое время, решил задать вопрос Освальд, все еще лежа с закрытыми глазами, боясь открыть их и увидеть адские котлы с грешниками. По крайней мере так ад рисовала мама, с чертятами, демонами и кучей провинившихся уродов. «Ку-ку, ку-ку» Освальд резко распахнул глаза, дернулся назад, упираясь спиной в спинку кровати, тут же чувствуя боль. Сначала она шла фоном, но после резких движений напомнила о себе, заставляя Освальда заскулить сквозь зубы. На глазах тут же образовались слезы, от осознания правды. Он жив и спас его тот, кто желал его смерти. —Лучше бы умер. — холодно ответил Эд, держа в руках шприц. Игла казалась толстой. В воспоминаниях Освальда тут же красной тряпкой мелькнуло пребывание в Аркхеме, опыты Стрэнджа с его мозгом и ужасные галлюцинации внушенные ему этим доктором. Не осталось никаких сомнений, что Эд передумал убивать его так быстро. Решил растянуть удовольствие. Хочет убить его медленно. — Не двигайся. —Нет! — выкрикнул Освальд, выставляя вперед руку, не давая мужчине поднести шприц. Он не даст этому сукиному сыну вновь убить себя. Не в этот раз. Не на того напал! —Да не дергайся ты! — прошипел Эд, стараясь отбиться одной рукой, не повредив при этом шприц. Буйный однако пациент, и вредит только себе. Эд уже видит как растекается алое пятно под футболкой. Не к добру, — Успокойся! Хватит! Эд рывком залез на кровать оседая на Освальде, сжимая ногами бока, надавливая тем самым на рану, заставляя усмирить буйный нрав, при этом удерживая его за шею свободной рукой, угрожающе выставляя шприц. Он мог бы попросту вырубить Освальда, но помниться как в прошлый раз тот просил так не делать. Просил весьма мягкое слово, скорее угрожал. Эд не боится, но помнит о просьбе. —Не надо... — только и смог прошипеть Освальд, чувствуя жгучую боль не только в открытой ране, но и в горле. Оно саднило. —Спокойно. Это лечение. Я уберу руку с твоего горла, а ты не будешь делать глупости, договорились? — Эд смотрел прямо в глаза, а Освальд пользовался моментом, трогая руку сжимающую его шею. Сильная, в какой-то мере изящная, оно и понятно, свое дело делала игра на пианино. Освальд ничего не ответил кивая, закрывая глаза. Он жмурился и ждал последний укол, но его не было. Ноги Эда уже не давили так сильно, Освальд открыл глаза. Эд наблюдал, словно хищник за добычей. Видимо, ждал когда ему поверят. Затем, заметив, что Освальд все-таки открыл глаза, Эд слез ниже, все еще держа в руках шприц. Отодвинув одеяло он оповестил о своем недовольстве шипением и бесконечным бормотанием под нос. —Зачем мы его спасли? От него одни беды. Он убил Изабеллу, а я теперь должен с ним возиться? Черт, кровь повсюду, такими темпами она правда отправится на тот свет. Надеюсь это поможет, иначе я пойду к Стрэнджу и попрошу воскресить его, а потом снова убью, за то что заставил меня мокнуть в ледяной воде. Чертов эгоист, а я ведь его еще до берега тащил! Освальд слышал свое имя, но в большинстве своем упускал суть монолога Эда. Лишь оно хоть как-то выдавало волнение мужчины, поскольку даже сейчас в его действиях сохранялась четкость. Освальд снова зажмурился, почувствовав как Эд прощупывает его руки на наличие вен, сам сгибает пальцы в кулак, а затем, игнорируя шипение, вводит препарат. Освальд ждет, когда тот его вырубит, но ничего не происходит. Правда боли становится меньше и он вновь может открыть глаза, чтобы наблюдать за Эдом. Его бледная, холодная ладонь находится на солнечном сплетении Освальда и тому непривычно неприятно. Он горячий, Эд холодный, так быть не должно. —Зачем ты спас меня? Тебе ведь неприятно, ты всё ещё зол. Вряд ли ты мог так быстро передумать, — ухмыльнулся Освальд, он сам не ожидал такого от себя. —Я не хочу с тобой разговаривать, ты для меня умер. — спокойно ответил Эд, затягивая повязку туже, вызывая сдавленный стон. —Но ты уже это делаешь. Аг-х, помягче! — Освальд откинулся назад, морщась от боли. —Не заслужил. Все. Теперь спать, — Произнес Эд, заканчивая перевязку, из вредности даже хлопая ладонью по новому бинту, заставляя Освальда вновь заскулить. Улыбнувшись собственным действиям Эд отдалился к столу. Освальд выдохнул, его плывущий взгляд цеплялся за светлый образ Эда склонившегося над кухонным столом. Освальд хотел его ненавидеть так же сильно, как хотел любить. Но все это завтра, а сейчас он смотрит на Эда и засыпает. Впрочем, надолго его сон не затянулся. Освальд не знал сколько времени прошло, но кажется ничего не изменилось. Эд все так же стоял над столом, смешивал что-то, шептал. Но время суток выдавали окна. За ними было светло, это значит, Эд почти не спал. Его желание работать и отказ тратить время на сон, всегда раздражало Освальда. Но сейчас состояние врага играло ему на руку. Очнувшись Освальд больше не имел желания вляпываться в эту сентиментальную чушь. Только месть. —О, ты проснулся. Садись. Освальд закряхтел, но повиновался, ударяясь в наблюдение. Эд дошел до одного конца комнаты, затем до другого и вернулся к Освальду с пахучими, зелеными мазями, вероятно собственного приготовления. Что мешало сходить в аптеку, к тому же она тут недалеко, Освальд не знал. Эти штуки выглядели подозрительными, но виду он не подал. —Что ты хочешь сделать? — зло спросил Освальд, не сводя внимательного взгляда с Эда. Говорить было больно, кнут оставил после себя алые полосы, которые сейчас обращались синяками. —Избавить тебя от боли в горле. Ты хрипишь. К тому же, если Табита пережала тебе что-то важное, придется ехать в больницу. Вдруг ты вообще без голоса останешься? — Эд легким движением нарушил идеальную поверхность, подчерпнув двумя пальцами мазь. —Уверяю, я найду способ вернуть его, чего бы мне это не стоило, — прохрипел Освальд, чувствуя, как шею окутывает холод. — Э-это нормально? — неожиданно спросил он. —Холод, жжение, аллергические реакции и рвота, все это нормальный процесс заживления. Но иногда возможна смерть. —Смерть?! — Освальд воскликнул слишком громко, тут же заходясь кашлем. Эд протянул ему стакан с водой и микстуру в колбе. —Пей. Это в совсем редких случаях. Я проверил, с тобой такого быть не должно. Ставлю девяносто процентов. — Эд улыбнулся, продолжая размазывать лекарство. —А что остальные десять? —Летальный исход. — Эд хихикнул. Освальд не мог отвести взгляда от Эда. Он выглядел так, будто никаких проблем у них не было вовсе. Он был спокоен, собран и главное, кажется пытался шутить. Шутки Эда нелепые, редко понимаемые, зачастую игнорируемые, потому шутил он скорее для самого себя, хихикая под нос. —Ну как? — спустя некоторое время спросил Эд, — Дышится легче? —Н-немного... — губы Эда растянулись в улыбке, — Но не думай, что это спасет тебя от расплаты... Освальд говорил сухо, серьезно смотря на Эда. Но того не смутило обещание друга. Он ухмыльнулся в привычной манере, уходя к столу. —Обязательно. Но если ты хочешь мне отомстить, то советую спать и набираться сил. Спокойной ночи, Освальд. —Отомщу тебе позже, — прошипел Освальд, устраиваясь поудобнее, устремляя затуманенный взляд к окнам. Там начинался новый день. —Жду с нетерпением!