красное полусухое

Августовский вечер утопает в запахе эвкалипта и жимолости, растущей вдоль дороги, ведущей в город. Феликс сдувает челку, липнущую к влажному лбу, и отмахивается от надоедливых мошек. Рукава белой футболки закатываются наверх, чтобы хоть немного стало легче; жара к вечеру немного спадает, но влажность воздуха перед надвигающейся грозой продолжает изводить и так измученный организм. Он вышагивает вдоль дороги, высматривая последний автобус до Сеула, а Хенджин наблюдает за ним, делая наброски в своем скетчбуке. - Перестань беситься и просто сядь, - просит Хван Феликса. Феликс лишь отмахивается от его слов, как от летней мошкары, и продолжает мерить кедами уровень своего недовольства. Он не планировал так надолго застрять в пригороде, но уступил уговорам Хенджина остаться, чтобы нарисовать закат. И теперь у Хвана был закат в сумке, а у него – раздражение, раздирающее грудь изнутри. Наконец-то подъезжает автобус, и Феликса немного отпускает, но с Хенджином он всё равно не говорит, а только цедит сквозь зубы, злясь скорее на то, что поддался уговорам. Хенджин старается делать вид, что его совсем не задевает, но в глубине души он считает, что Феликс – неправ и несправедлив. Он в последний раз бросает взгляд назад – там, за толстым стеклом, размывается в сплошное зеленое пятно сочная зелень. Закат спелым персиком растекается по небосводу, сводя с ума мягкостью красок. Остывающий город после дневного зноя оживает к вечеру яркими огнями и звуками. Сеул оглушает после тихого пригорода. Феликс довольно потягивается, разминая спину. И ещё он практически не злится на Хенджина, в груди поубавляется недовольства. Он позволяет ему обнять себя и взъерошить волосы на затылке. Ему, кажется, что таким образом он дает понять, что старший прощен, но Хенджин интерпретирует это по-своему – надеется, что Феликс, наконец-то, перестанет строить из себя недотрогу. Ему хочется показать младшему то, как сильно он может его любить. Но Феликс разменивается на мимолетные встречи от которых хуже только ему самому. Всё заканчивается тем, что после очередного приключения он скребется в дверь квартиры Хенджина и просит пустить переночевать. Когда этим вечером Хван прощается с ним, обнимая и проводя ладонью по выпирающим позвонкам, чувствуя всё ещё влажную ткань футболки подушечками пальцев, ему хочется посильнее ухватиться за Феликса и никуда не пустить. Но он понимающе улыбается и давит в груди растущую обиду на младшего. Феликса он встретил в кафе возле университета. Все нахваливали навыки нового баристы, а Хенджин решил проверить. И был очарован светловолосым мальчишкой, который дарил улыбки направо и налево, заливая исходящим от него светом практически всё помещение кафе. Мысли о том, какое кофе он хотел заказать вылетели из головы Хвана со скоростью света. Ведь это Хенджину всегда говорили, что он – красив. Но сейчас был так сильно очарован этим парнишкой, что не мог нормально вдохнуть. Он смотрел на его выбеленные пряди, огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц, и ловил себя на мысли, что прекрасен вовсе не он. - Вам чем-то помочь? – спросил Феликс (как было написано на бейдже) и очаровательно улыбнулся. - Что? – тупил Хван, не переставая пялиться на губы парня. – Да, кофе, пожалуйста. - У нас очень большой выбор, - дружелюбно продолжал мальчишка. – Я рекомендую Вам попробовать наш новый напиток… Феликс говорил, но половину сказанного Хенджин пропускал мимо ушей, продолжая рассматривать лицо парня, замечая россыпь веснушек на щеках и носу. - Капучино, пожалуйста, - попросил Хенджин, кончики его ушей покраснели от стыда, который он испытывал. - Здесь или с собой? – продолжал улыбаться парень, вбивая заказ на планшете. - С собой. Хенджин тогда отошел в сторону, чтобы подождать, пока приготовят его напиток, только там понимая, какую ересь нес. Боже, что за испанский стыд, подумал он и спрятал лицо в ладонях, как ещё никогда чувствуя себя полным придурком. - Вам нехорошо? Хенджин убрал ладони от лица и увидел напротив себя баристу Феликса со своим кофе. Стало ещё неудобнее, чем до этого. - Нет, всё нормально, - попытался оправдаться Хван. – Спасибо. - Хорошего дня. Приходите ещё. Феликс проводил его с невероятно красивой улыбкой на губах, а Хенджин понял, что его жизнь не будет прежней с этого момента. Он ещё не встречал, кажется, ангелов до этого дня. Но милая улыбка и пушистые ресницы – это было, кажется, и всё, что роднило Феликса с представителями небес. Ли имел скверный характер и потрясающее умение вляпываться в самые неудачные отношения, которые только можно было себе представить. И так случилось, что единственным человеком к которому он шел после очередных неудавшихся встреч был именно Хван Хенджин, который всё ещё был поражен и очарован Ли Феликсом. Ли Феликс – его таблетка счастья, несмотря ни на что. Минхо, лучший друг, осуждал и не понимал его самоуничтожения, ведь Ли Феликс – это мало что вечное саморазрушение, так ещё и блядский характер в придачу. Хенджин не спит, и когда видит на экране телефона входящий от Ли, не удивляется. Парень просит впустить. Когда входная дверь за Феликсом закрывается, Хенджин очень отчетливо различает запах алкоголя и расплескавшуюся уверенность Феликса в себе. Черный карандаш безбожно растерт не только по векам, но и по щекам. Хенджин чувствует, как собственное сердце больно сжимается в груди. Феликс выглядит потерянным и разбитым. Стоя возле двери, он шмыгает носом, растирая карандаш вновь и вновь. - Пошли, - Хенджин ведет Феликса на кухню. – Заварю тебе чай. Пока Ли умывается, а затем стирает размазанный карандаш для глаз, Хван заваривает чабрец и мяту. Всё равно, успокоительного у него нет. Хенджину больно смотреть на Феликса, поэтому он стоит к нему спиной, не оборачиваясь, пока младший изливает душу об очередном парне. Чонин, кажется, бросил его прямо в клубе, ничего толком не объяснив. Хвану хочется заметить, что у него огромные проблемы с доверием, но он только прикусывает язык. Запах чабреца и мяты освежает, как и ночной воздух с открытого окна. Феликс тоже немного приходит в себя, трезвея. Его взгляд становится осмысленнее. Они укладывается уже под утро: Феликс прижимается к спине Хенджина, обнимает за талию и вырывает сердце из ноющей груди. Хван не может даже пошевелиться, не веря тому, что происходит. Наверное, он спит, и всё это ему только снится? Но младший неспокойно ворочается и бормочет что-то невнятное. Хенджин засыпает, когда на часах почти пять утра, а за спиной - мерное дыхание Феликса. Феликс приходит и на следующий вечер, принося с собой вечерний дождь на вороте джинсовой курточки и красное полусухое. Хенджин пьет мало, наблюдая за тем, как Феликс опустошает бокал почти что залпом. - Эй, ты чего? – он отбирает бутылку, когда младший пытается долить себе остаток. - Между нами ничего не будет. Эти слова разрезают губы Феликса и наэлектризованный воздух между ними. Хенджин дергается, как от пощечины. В груди противно сквозит. - Мы же просто дружим? – смеется Хван. – Ты, кажется, именно так говорил? - Не усложняй, хен, прошу. Хенджину хочется отмотать всё назад и нажать на «стоп», чтобы этого разговора между ними не было, но Феликс сидит напротив него, вертя пустой бокал тонкими пальцами. Он смотрит доверчиво и слишком открыто, чтобы игнорировать эти слова и его самого. - Тогда просто притворимся, что этого не было? – предлагает Хван, осушая свой бокал. Красное полусухое прекрасно согревает изнутри. Феликс кивает, принимая правила игры от Хенджина. И когда Хенджин провожает Феликса до вызванного такси, то понимает, что ничего он не сможет забыть, как бы не старался.