красное полусухое

Но, несмотря, ни на что, Хенджин продолжает делать вид, что его абсолютно не трогают слова Феликса. Несмотря на то, что каждый день он проходит сквозь свой внутренний ад, его жизнь на первый взгляд, не отличает от той, которая была до. Наверное, только вина становится на полбутылки больше. Хван продолжает ходить в кафе возле университета и встречаться с Ли, как ни в чем не бывало. Иногда, с ним идет Минхо, чтобы всем своим видом показать всё свое презрение к Феликсу. На что, к слову, младший вообще не реагирует. И пока Минхо пишет сообщение и сверяет своё расписание на завтра, Хенджин делает несколько набросков в скетчбуке. Они ожидают напитки, чтобы немного охладиться от летней жары. - Боже, это дополнительное занятие мне вообще не всралось, - стонет Минхо, убирая пряди с глаз. – Вот ты на него ходил? Он показывает название курса Хенджину. - У меня остались конспекты, - кивает Хенджин, откладывая ручку. – Я его брал ещё на третьем курсе, как дополнительное. - Да нахера оно мне на магистратуре скажи, пожалуйста? Но вопрос скорее риторический, потому что Минхо не ждет ответа. Он снова ныряет в переписку с одногруппниками с головой. Кондиционер приятно холодит разгоряченную кожу после улицы. Хенджин ведет плечами, подставляя оголенную кожу под мягкие потоки прохладного воздуха, и майка, наконец-то отлипает от спины. - У меня есть ровно десять минут, - объявляет Феликс и садится напротив. Минхо демонстративно закатывает глаза и громче, чем обычно, фыркает. Хенджин сжимает его локоть, без слов прося угомониться и не начинать. Парень бросает на него взгляд, полный осуждения, но снова отвлекается на групповую переписку, продолжая и дальше тарабанить по клавиатуре телефона. Феликс делает глоток Хенджиновского холодного кофе, не обращая внимания на поведение Минхо, а Хенджин не может отвести взгляда от губ парня, которые обхватывают трубочку. Ему бы хотелось почувствовать их мягкость и податливость под своими губами или пальцами. Ли смотрит прямо на него, улыбаясь краешком рта. - Кстати, тот закат, преподаватель хочет показать на одной из выставок для грантовой программы, - Хенджин забирает свой кофе. – Если я выиграю, то смогу получить место в магистратуре Парижской академии. Феликс очаровательно улыбается и берет Хенджина за руку, сжимая его пальцы. - Хен, у тебя всё получится. Не зря же мы проторчали там с тобой столько времени. Хенджин делает глоток кофе, чувствуя, как рука горит от прикосновения. Минхо отрывается от экрана телефона, сразу же вцепляясь взглядом в соединение их рук. Этого хватит, и даже слишком, чтобы начать разговор по пути домой. - А чего он тебе хенкает? – спрашивает Минхо, когда кафешка остается позади, а в руках у них обоих кофе плещется на дне. Куски льда приятно холодят кожу, которая опять нагревается под палящим солнцем. Хенджин бросает на Минхо осторожный взгляд, оценивая его настрой на откровенный разговор. - Он был у меня пару дней назад, - начинает Хван, поправляя лямку сползающего рюкзака. – Договорились оставаться друзьями. - Чего, блять? – не понимает Минхо и останавливается посреди тротуара, хватая Хенджина за руку. – Он совсем, сука, сдурел или что? - Минхо, успокойся, - устало просит Хван, отцепляя пальцы Ли от своего предплечья. – Больно. - Он – либо сука слепая, либо слишком умная, - не унимается парень. – Этот придурок тебя использует, а ты смотришь на него, как на икону Божьей Матери. - Не начинай снова, пожалуйста. Хенджин, и правда, слишком устал за этот день; слова Минхо вовсе не медом в уши. - То есть, ты продолжишь бухать, а я буду спокойно за этим наблюдать, так что ли? - Вино – это не бухать, Минхо, - цедит Хван, оглядываясь по сторонам. – Не устраивай сцен на улице. Не-а, он точно это не переживет. Нужно быть последним придурком, чтобы не понять беспокойство Минхо, но Хенджин не мог с собой ничего поделать. Потому что казалось, что страдать так сильно, он мог только по Феликсу. Минхо усаживается на широкий подоконник окна в квартире Хенджина, пережидая, пока закончится дождь. Тяжелый капли громко барабанят по стеклу, словно обещая затянуться. Вода пузыриться в асфальтных лужах. Ли наблюдает за тем, как Хенджин раскладывает краски и перебирает кисти в чашке на полу. Грубая ткань отодвигается в сторону, банки с краской сунутся под стенку, чтобы не мешать проходу. - Похоже, он надолго, - констатирует факт Хван, подходя к окну и упираясь руками в подоконник. – Может, закажем еды? Я проголодался. На предложение парня Минхо кивает. Дождь утихает ближе к полуночи, и Минхо собирается домой. Уже на улице он ловит Хенджина за запястье, сжимая его с силой. - Обещай мне, что не наделаешь глупостей. Он звучит твердо и очень убедительно. - Я же не совсем конченный, чтобы из-за этого сводить концы с жизнью, - серьезно отвечает Хван. Боль от пальцев Минхо, как клеймо, запечатывающее его слова. - Хочу в это верить, - отвечает Ли. – До завтра. Хенджин стоит посреди улицы с пакетом, полным коробок из доставки, и смотрит в спину, уходящего друга. Телефон вибрирует в заднем кармане джинс. В принципе, ему даже не нужно смотреть на экран, чтобы понять, кто звонит в такое время. Феликс в тотал блэк стоит под его подъездом. Хенджину хочется сдержать слово, данное Минхо, и прогнать его, не пустить в свою квартиру (ну и конечно же свою жизнь), но когда Феликс смотрит на него своими глазищами, то Хван чувствует себя растекающейся лужей. Заходя в квартиру и закрывая дверь, Хенджин предчувствует очередное изливание души от Феликса. Но никак не то, что Ли притянет его к себе за воротник джинсовки, чтобы затянуть в поцелуй. Феликс отстранился с пошлым влажным звуком, заглядывая в глаза старшему. Хенджин сморгнул усталость, накопившуюся за длинный день, и вместе со взмахом черных ресниц качнулся парень перед глазами. Он не верил, что это происходит с ним, ведь потрясений было и так слишком много для него одного. Хван привалился к дверному косяку, так и не сняв обувь. - Это по дружбе или как? – спрашивает он, пытаясь унять бешеный галоп сердца в груди. В пору было бы ухватиться за левую часть, ведь так и до сердечного приступа совсем недалеко. - Или как, - и на губах Феликса расцветает самая милая из его улыбок. – Я останусь? Раньше он никогда не спрашивал, а сейчас, наверное, чувствовал изменения. Или, может, видел, как Хван проводил Минхо? Хенджин кивает и, наконец-то, разувается, бросая шлепанцы в угол и вешая курточку на крючок. Феликс приходит к нему спустя полчаса, как они ложатся спать. Хенджин без слов отодвигается к стене, давая тому больше пространства. Феликс укладывается на спину, подставляя под взгляд Хенджина свой профиль. - Ты злишься на меня, - Ли устремляет свой взгляд в потолок, наблюдая там за желтыми кляксами от габаритов проезжающих машин. Это заставило Хенджина удивиться и уставиться на Феликса, посмотреть с примесью какого-то нового, ещё непонятного, ему самому чувством. Лицо парня было серьезным. - И ты будешь абсолютно прав, если в следующий раз не пустишь меня или не заговоришь. Я приму любое твоё решение. Хенджину во всё происходящее верится с трудом. Похоже на какой-то сюр. Хван не понял, как всё произошло: то ли он потянулся к нему первым, то ли сам Феликс, но через мгновение он уже ощущал мягкие губы Феликса под своими. Чуть обветренные по краям, но с мятным привкусом после ментоловых сигарет, которые иногда курил младший. Движения их губ отдавали леностью и надеждой на то, что поцелуй не придется разрывать. Хенджин незаметно для самого себя расположил руку между ними, прямо на груди Феликса. Под подушечками пальцев, сжимающих чужую футболку, слишком отчетливо чувствовалось чужое неровное биение. Имбирно-апельсиновый лимонад плескался в пластике стакана, бренча льдом. Хенджин в последний раз обернулся на двери кафе, пытаясь поймать взгляд Феликса, но тот уже был вовсю занят следующим клиентом, даря ему свою улыбку. Ревность – отвратительное чувство, но Хенджин с ним жил слишком долгое время, чтобы распрощаться именно сейчас. Ему не нравилось то, что младший улыбался кому-то ещё, кроме него. - Только не говори мне, что ты опять его впустил домой? – кривится Минхо, преграждая ему путь возле ступенек к учебному кампусу. Хенджин виновато тупит взгляд в асфальт. - Это гребанный пиздец, Хван. И, кажется, в этот раз Хенджин согласен с ним полностью.