Smile

Тремор невыносим, он не знал точной причины этого явления. Воздействующих факторов было настолько много, что и не понятно: обосновано ли это чем-то или это уже болезнь. Успокоительные были спасением, без них Эмиль давно бы сошел с ума. Пару таблеток, оказавшись в его руке, чуть упали, но каким-то чудом их удалось удержать. Резко поднесся руку ко рту, он быстро проглатывает свое спасение. Оставалось подождать всего лишь пару минут, когда он снова сможет начать работать, но все планы пошли к чертям. Дима появился из ниоткуда и решительным шагом направился в его сторону. Эмиль нахмурился и моментально спрятал пачку таблеток и дрожащие руки в карманы. Ему не хотелось, что бы Дима знал. — Так, сладкий, вот твоя камера, ради всего святого, не теряй её, — произнес Дима, как только подошел к Эмилю. Ему захотелось блевать от такого обращения, если бы внутри него что-то было, оно обязательно бы сейчас оказалось снаружи. Как же хотелось выплюнуть пару оскорблений в адрес парня, на обычное обращение в стиле Масленникова, но после него внутри Эмиля что-то оборвалось. Снова. — И после этого ты удивляешься откуда берутся фанфики? — Его губы скривились в ядовитой усмешке, но всего на секунду, а после он снова улыбался как прежде: фальшивой искренней улыбкой. — Именно, — тот толкнул в плечо Эмиля и рассмеялся, а потом направился к другим ребятам. Эмиль сжал челюсти так сильно, что у него заходили жевалки. Раздражение накрыло его с головой. Когда он начал реагировать на Диму именно так? Вдох-выдох. Дыши, только дыши. Кислород ворвался в лёгкие, царапая их изнутри, словно стараясь вывести их из строя. В глубине души он хотел, что бы они отказали. Боль помогла отрезвить голову и сосредоточиться на данном моменте. Нужно было отснять видео – это было первостепенной задачей, а потом можно было заняться чем-то другим, лишь бы не думать о Диме. Сделав еще один глубокий вдох, он задержал дыхание на какие-то пару секунд, а потом выдохнул и включил камеру. Привычная маска встала на свое место, закрывая настоящего Эмиля от других. Через пару часов съемки закончились, это видео было тяжелым для всех ребят и в моральном и физическом плане. Каждому приходилось переступать через себя, доходить до грани своих физических возможностей, но никто не бросал начатое дело, каждый шёл до конца, ведь несмотря на сложности, все понимали, как это важно для Димы, а ради него команда была готова пойти абсолютно на все. Дело было даже не в благодарности за то, что Масленников делал для них, а в том, что они были семьей, где каждый поддерживал другого, потому что это был их долг. — Сложные выдались съемки... — прошептала измученная Яна, садясь на бордюр перед машиной. Её пальцы слегка дрожали. Она тщательно пыталась это скрыть, но от внимания Эмиля это не ускользнуло. Он поджал губы, размышляя о своих дальнейших планах, как быстро сбежать от нее, но они полетели к черту в ту же секунду. Не задумываясь ни на секунду, он сел на цыпочки перед девушкой и аккуратно взял её руку, заглядывая в глаза. Яна смотрела в ответ с нескрываемым удивлением, но даже не предприняла попытку вырвать свою ладонь из его хватки. Она вглядывалась в лицо Эмиля, пытаясь понять его намерения, на что он кивнул, словно призывая её довериться. Он начал массировать место сгиба кисти, делал это почти невесомо, но по телу девушки пробегали табуны мурашек. Парень начертил пару кругов большим пальцем внутри её ладони и аккуратно помассировал пальцы, то же самое проделал и со второй рукой. Пора было проверить эффективность этих действий, но он остановился, держа её руку в своей и водил большим пальцем от внутренней части ладони до безымянного пальца. Эмиль задумчиво смотрел на руки девушки, но решился поднять голову. Их взгляды встретились, его шоколадные глаза с её голубыми, похожими на лагуну. Отчаяние и смущение, холод и тепло, карие и голубые, игра «кто не выдержит первым». — Так лучше? — Опустив Зенину и отводя взгляд, произнес Эмиль. — Вытяни, пожалуйста, руки. Яна повиновалась и сделала все в точности, как он и попросил. Её руки перестали дрожать, старания Иманова не прошли даром или, может быть, её мозг слишком зациклился на этом моменте, где он сидел и массировал ее руки, что забыл все, через что ей пришлось пройти часом ранее. — Прекрасно, — он был доволен проделанной работой. Этот метод он применяет уже давно. Когда успокоительные не помогали, ему приходилось массировать свои ладони, что бы унять дрожь. За несколько лет он выучил все точки, которые могли хоть как-то помочь с его проблемой. — Спасибо, — прошептала она ему как раз в тот момент, когда он хотел уйти. Эмиль чуть повернул в её сторону голову и хмыкнул, но говорить что-либо не стал, а лишь направился в сторону моста, оставляя Яну наедине со своими мыслями. До того, как они тронутся, оставалось по меньшей мере полчаса, поэтому он решил прогуляться в сторону моста. Как только он ступил на крепкую конструкцию, холодный ветер начал свою операцию, суть которой заключалась том, что бы он уже завтра слег с температурой. Он подошел к перилам и положил на них руки, сжимая настолько, что костяшки пальцев стали белыми. Солнце почти зашло за горизонт. После него оставались только розовые облака, расстилающиеся по всему небу. Эмиль непроизвольно задержал дыхание, дабы успокоить бушующий внутри себя ураган эмоций. — Братан, иногда мне кажется, что девушки у тебя нет как раз из-за того, что ты замечаешь всё, но только не людей вокруг себя, — за его спиной раздался голос Димы, немного уставший, но все-такой же веселый. Эмиль издал нервный смешок. Дима действительно считал, что все так просто? Все было в разы сложнее. Эмиль себя-то не понимал, что уж говорить о других. Он еще сильнее сжал перила, вдыхая холодный воздух через нос, взгляд его был прикован к зданию в десятках километрах от него. — Люди просто не заслуживают моего внимания, — простодушно ответил Иманов. — Даже те, кто любят тебя? — Его голос чуть дрогнул, к сожалению, Эмиль этого не заметил. — Таких нет. Даже если и есть, они одинаковые. Дима не стал выпытывать, почему он так считает, не обвинял его в эгоизме, нарциссизме или лицемерии, потому что именно он находился рядом с Эмилем, когда ему было плохо и именно он тогда помог ему. Какая ирония, раньше он помогал восстанавливать мир внутри него, а теперь собственноручно рушил его, даже не подозревая об этом. Внезапно на руке Эмиля появилась еще одна. Димина. Он внимательно всматривался в лицо напротив, чтобы понять, как помочь другу, но все, что он видел – это маску безразличия. Он упустил тот момент, когда в его маске появился скол, давая возможность уловить хотя бы крупицу эмоций. — Дело не только в этом… Губы дрогнули, словно Эмиль пытался что-то сказать, но не мог. Конечно, дело было не в этом, ему хотелось кричать до хрипоты, о том, что именно сам Дима являлся причиной его состояния. Чтобы он наконец перестал лезть к нему со своей гребанной заботой, испугавшись последствий. Такой расклад событий его более чем устраивал, когда-нибудь Эмиль так и сделает, но не сейчас. Он закусил губу ровно до того момента, пока не почувствовал привкус железа во рту. — Господи, чувак, иди сюда, — Дима раскрыл руки для объятий и потянул его к себе. Дерьмо. Эмиль не сдвинулся с места. Он не выдержит Диминых объятий, его вырвет. Сразу же. Он устал притворяться, что объятия Димы это что-то обычное, парень просто был на седьмом небе от счастья, когда вдыхал запах кедра. Но в то же время, ненависть к себе росла, а вместе с ней и тошнота. Высвободив руку, которую Масленников сначала, кажется, даже не планировал отпускать, он сделал шаг назад. Дима нахмурил брови, медленно опуская руки. На его лбу появились морщины из-за поднятых вверх бровей. У Эмиля появилось неожиданное желание разгладить их, и он почти успел пожалеть о своем решении оттолкнуть его, как с губ Масленникова сорвалось одно единственное слово, но оно было пропитано таким холодом, что могло заставить замерзнуть даже в самую жаркую погоду. — Ладно, — В его голосе слышалась горечь, а во взгляде разочарование. Он развернулся и ушёл. Их дружба дала первую значимую трещину, а все из-за Эмиля. Он опять все испортил.