Smile

Спустя несколько мгновений Эмиль наконец сбросил свою маску, со всей силы ударяя по перилам, при это проклиная все, на чем свет держится. Он издал нечленораздельный звук, очень напоминающий рык. Его жизнь рушилась со скоростью света, а он не мог ничего с этим поделать, и это не потому, что не хотел, он просто не мог. Находиться рядом с Димой было опасно для жизни, но быть в сотнях километрах от него было сравнимо со смертью от рака головного мозга. Медленно и болезненно. Разрушительно. Руки вновь начали дрожать и ему пришлось сильнее сжать перила. Вспышка гнева вывела его из строя. Горло саднило, словно он кричал во весь голос очень долго. Жгучая ненависть к себе распространялась по всему телу, впитываясь в каждую клеточку его организма, отравляя его. — Твою мать, твою мать, — его голос сорвался, плакать не хотелось, но желание что-то крушить росло в геометрической прогрессии. Успокоиться получилось с большим трудом, но, не смотря на это, Эмиль был как спичка: одна искра и он вспыхнет. Тогда никто не сможет его остановить. Он будет словно лесной пожар, который уничтожает все на своем пути. Оттолкнувшись от перил, он развернулся ровно на сто восемьдесят градусов, расправил плечи и направился в сторону машины. Эмиль подошел к автомобилю черного цвета и постучал по стеклу, чтобы узнать, кто водитель. Окно опустилось вниз, и показалась черная макушка Дани. Сразу было видно его усталость, парень буквально засыпал за рулем. — Братан, где тебя носило? — Спросил он. — Неважно. Может, я поведу? Ты сейчас уснешь. — Все в порядке, садись на заднее сидение, на переднем лежит оборудование, — быстро дал инструкции Даня и жестом указал на камеры рядом с собой. Пару секунд Эмиль стоял, впиваясь взглядом в парня, словно убеждая того отдать место водителя ему, но Даня только завел машину и принялся ждать, когда же парень сядет. Спорить не было смысла, это то же самое, что разговаривать со стеной. Глубоко вздохнув, он открыл дверь и занял заднее сидение. В нос тут же ударил резкий запах дуба и кедра. Он замер, словно не веря в происходящее. Машина тронулась с места, и на его плечо тут же упала чья-то голова. Запах кедра стал почти невыносимым. Какого черта. Нет, пожалуйста. Эмиль повернул голову и увидел Диму. Отрицать происходящее не было смысла. Вот он, рядом, мирно спит на его плече и сводит с ума своим кедровым запахом. Дышать стало практически невозможно. Он через силу сделал вдох сквозь сжатые челюсти. Казалось, что он подавлял ярость, в каком-то смысле, так и было. Рука сама потянулась к спящему парню, он хотел убрать его голову со своего плеча, но внезапно его остановил голос. — Эмиль, не трогай его, пусть поспит. Если хоть как-то подвинешь, он проснется, — чересчур спокойно произнес Даня. Он сжал кулак настолько сильно, что его ногти впились в кожу. Останутся маленькие полумесяцы, но ему плевать. В голове был караван мыслей. Они проносились со скоростью света, и как только ему удавалось зацепится за одну из них, как она тут же ускользала от него. По расчетам Эмиля, им придется ехать еще пару часов, ведь для съемок пришлось выехать загород. Поездка могла бы стать менее невыносимой, если бы не противный запах кедра, от которого кружилась голова. Через пару часов чья-та рука резко появилась на талии Эмиля, еще сильнее прижимая его к себе, словно плюшевого медведя. Парень зашипел, на этот раз одним рывком сбрасывая с себя Диму. Тот проснулся от такой смены положения и ударился головой. Глаза Иманова были налиты такой неприкрытой ненавистью к человеку, что от одного его взгляда можно было бы лишиться жизни. Ему не хотелось притворятся, только не сейчас, когда от кедрового запаха его вот-вот вывернет. — Мммм, — протянул ничего не понимающий Дима, — Дань, когда доедем? — Его сонный голос был хриплым. Эмиль еще сильнее возненавидел себя за то, что считает это привлекательным. — Уже доезжаем. Господи, спасибо. — Прекрасно. Дань, закрой перегородку, нужно обговорить с Эмилем детали нового видео, — он наконец перевел взгляд на парня, который пытался слиться с машиной, лишь бы его не заметили. Перегородка разделила их с водителем, тем самым подписывая Иманову смертный приговор. — Товар оцениваешь? — Бросил Иманов, прекрасно понимая, что Дима чувствует количество желчи в его словах. — Если для тебя забота — это оценивание товара, то так оно и будет. У тебя много царапин, почему не обратился за медицинской помощью раньше? — Его голос звучал ровно, словно это не его на мосте Эмиль задел за живое. Рука Масленникова потянулась к одной из самых выделяющихся царапин. Она начиналась на лбу, вскрывала бровь и заканчивалась на подбородке. Эмиль отдернулся от его руки, как от огня. Меньше всего он хотел, чтобы Дима прикасался к нему. Никогда больше. Еще одно его прикосновение, и он потеряет контроль или же, наконец, навсегда исчезнет из жизни команды. И что, что он не продержится долго и, скорее всего, распрощается с жизнью, но это гораздо лучше, чем, если кто-то узнает о его ненормальном влечении к человеку своего пола. — Оу, надеялся на мучительную смерть от инфекции, попавшей в кровь через царапинку, — сладким голосом цедил парень. Дима поджал губы, и Эмиль чуть ли не зашипел, он так ненавидел этот жест. Так он показывал то, что все боялись прочитать в его глазах. Разочарование. — Останется шрам, — голос Димы сквозил безнадежностью. — Да вы что, мистер Масленников, а я и не знал! — Практически выплюнул он в лицо парня напротив. Но, кажется, Диме было глубоко плевать на его слова. Он рывков приблизился к Эмилю. Их колени соприкоснулись, отдаваясь электрическими зарядами по его телу, а в нос снова забился запах кедра. От него кружилась голова, потому что Дима был настолько близко, что, при желании, можно было посчитать его ресницы. — Эмиль, что происхо… — закончить предложение Масленникову не дали. — Мы приехали, — выдал Эмиль и выпрыгнул из машины со скоростью света. Ему не хотелось знать, что собирался сказать Дима, даже под угрозой смерти, он бы не согласился. Слишком больно, слишком страшно, слишком глупо. Слишком! Как только Эмиль оказался на свежем воздухе, он начал делать судорожные вдохи, словно в машине все это время не хватало кислорода. Впрочем, так оно и было, только Иманов таким способом старался избавиться от навязчивого запаха кедра у себя в легких.