Хранительница разочарованного леса

Несколько веточек ароматной сирени мягко упали на сырую после дождя землю. Рыжеволосая девушка в темно-красном платье со шнурком на груди смахнула капли с каменного толстого креста и присела на стул, который стоял тут уже несколько дней и был не менее мокрым, чем сам крест. Но Лисанну не беспокоило, что платье сразу намокло, а его длинный подол запачкался в грязи, что окружала стул. Лис открыла рукописную книгу, которую сама же и смастерила всего пару недель назад, на сорок третьей странице и начала выразительно читать, а лес будто замер, вслушиваясь в слова Хранительницы. Прочитав десять страниц, Лисанна закрыла сборник. Это была книга сказок, которые ей некогда рассказывала тетка, бывшая Хранительница леса. Гилберту, которого она ребенком приютила шестьдесят лет назад, очень нравились эти сказки, поэтому он записал каждую, чтобы Лис прекратила на ходу сочинять новые детали, забывая старые. И теперь, после его смерти, она прошила «сказочную книгу» и продолжила читать его любимые сказки. Вчера слушателем стал маленький огонек, который сел на крест и внимательно следил за рассказчицей, улетев только тогда, когда она закрыла книгу. Похоже, он волновался о ней, но не стоило. Хранительница была готова к этому с того самого дня, как забрала к себе этого удивительного десятилетнего мальчишку; он так восторгался этим лесом, так любил его обитателей. А теперь его не стало, и тело его осталось похоронено в лесу, который он так любил. Он прожил достаточно долгую по человеческим меркам жизнь, яркую и полную радостных событий. И Лисанна беззвучно плакала на его могиле, потому что все человеческое, что оставалось в ней, было похоронено вместе с ним. Единственное, что не стареет, – это сама Хранительница. Деревья растут, высыхают и умирают, птицы летают, выкармливают своих птенцов и тоже умирают. Волки, лисы, медведи – все живут и умирают. Не считая некоторых русалок, которые уже мертвы. И только Лисанна наблюдает за всем этим со стороны, оберегая лес и его жителей, в то время как жизнь проходит мимо нее. Вот уже сто лет, как она госпожа и пленница этого леса. Гилберт был ее жизнью, источником человеческих эмоций, которые она ощущает не больше нескольких раз в год, а теперь ее проводника в мир живых больше нет. И притворяться живой больше не перед кем. Сама Лис умерла в день, когда выпила эликсир и стала Хранительницей леса, его дочерью, женой, слугой. Теперь она не ест, не пьет, не спит, только защищает лес от людей, людей от нелюдей, нелюдей от демонов, зверей от людей, а людей от зверей. Даже это деревце за каменным крестом имеет больше свободы, чем она. Хранительница убрала руки от лица, аккуратно стерла с щеки соленую влагу и поняла, что не чувствует ни вкуса соли, ни влаги. Лисанна давно не ощущала своих слез и не была уверена, что они у нее остались. Она выплакала все за первые пять лет «заключения» в лесу. Боль, отчаяние, чувство вины остались, а слезы нет. В этот раз маленький огонек снова прилетел, сев на руку Лисанны. Она подняла руку на уровень глаз и слабо улыбнулась светлячку. Он засверкал пуще прежнего и согрел ее теплом, либо же ей так только показалось. Тепла она тоже давно не ощущала. И холода тоже, что несомненно являлось плюсом для такой мерзлячки, какой была раньше Лис. Хранительница долго ходила по лесу, проверяя, все ли в порядке: как поживают новорожденные птенцы, как чувствует себя приболевший олень, как срастаются кости юного дроу, что неудачно упал с дерева. Она проведала волчат, которые родились меньше недели назад, погладила каждого по густой шерстке, а к вечеру отправилась на северо-запад, в людскую часть леса, чтобы осмотреть свои владения там. Не то чтобы в этом была необходимость: случись какая-то опасность, она бы почувствовала это первее баргеста, который фыркал, идя следом за ней. Однако ей почему-то было неспокойно сегодня. Черный пес обнюхивал опавшую листву под ногами Хранительницы, но не выказывал признаки беспокойства. Значит лесу ничего не угрожает. До людской части леса она дошла в одиночестве, баргест оставил ее на половине пути, убежав по своим собачьим делам. На границе все так же стояла деревянная табличка с красиво написанным названием: «Очарованный лес». Но какие-то детишки лет двадцать назад пришли и ножом вырезали на ней слово «Раз». С тех пор красивый заповедный лес, населенный множеством волшебных обитателей, стал носить название «Разочарованный лес», хотя на самом деле был «Зачарованным», но кому теперь какое дело.       Гилберт тогда долго возмущался, а Лисанна подумала про себя, что это название подходит и ей и самому Лесу, но вслух ничего не сказала. Скажи она это, Гилберт бы еще несколько недель старался ее переубедить, нахваливая Лес, а Лес бы долго ворчал, что его Хранительница такая грубая и невежественная, и чему он только ее учил все эти годы. И тут Лис поняла, что за тревога одолевала ее весь день. Почти на границе своего леса она увидела двух взрослых мужчин – охотников на ведьм и другую нечисть, что с оружием в руках бросились на маленького ребенка. На вид он был худощав, избит, ранен и… он был демоном. Мальчик сжал свои шесть рук в кулаки, желая дать отпор обидчикам, но понимал, что шансов у него нет. Он мог попытаться закрыть лицо и тело, но предпочел борьбу. Сейчас охотники проткнут его тело острием клинка, что способен сжигать нечисть изнутри, и все закончится.       И надо было вспомнить старшего брата, то, как он страдал от рук демона, но она почему-то вспомнила свою мать, которая закрыла детей в погребе, а сама встретила охотника лицом к лицу, приняв жестокую смерть от его руки прямо в доме, пока ее дети дрожали от страха. Она действительно была ведьмой, но никогда никому не желала зла, а просто хотела тихо жить в маленькой деревушке, работать знахаркой, лечить скот и людей, принимать роды, что у нее отлично получалось. Она всегда использовала свои силы во благо, пока не сгорела заживо в доме, что не стал ей крепостью, но стал могилой. Резко раскинув руки в стороны, сосредотачиваясь, Лисанна стала вбирать в себя силы Леса, взывая к рекам, к деревьям, влажной земле. И лес слушал свою Хранительницу. Вскоре ей удалось расширить границы настолько, чтобы ребенок оказался в ее владениях. Но сил для этого потребовалось слишком много, больше, чем она использовала за последние лет пятьдесят. Однако ребенок и правда оказался на ее территории, как и охотники. А в лесу Хранительница была почти непобедимой. Ветви ближайшего к охотникам дерева направились к ним с невиданной скоростью, протыкая их насквозь, а затем вышвыривая окровавленные тела прочь. Лис не любила возиться с трупами, пусть ими занимаются те, кто отправил сюда охотников.       Когда хрипы перестали доноситься до Хранительницы, она подошла к ребенку, присев возле него на колени. Подол ее платья все равно был уже грязным, нет смысла переживать. Она хотела спросить, цел ли мальчик, и что он тут делает, однако ребенок без сознания лежал на опавших листьях. Видимо он был слишком сильно ранен, либо всплеск ведьмовской силы так влияет на демонов – этого Лис не знала. Но знала, что раз спасла его, то должна взять на себя ответственность за него, пока он не поправится и не сможет покинуть лес. А брать на себя ответственность Лис привыкла, поэтому подхватила щуплого мальчика на руки и понесла в глубь леса, пошатываясь от слабости из-за огромного количества потраченной энергии. Однако Лес открыл ей заповедную тропу, идя по которой она в три шага оказалась возле своего дома. Брауни, почувствовав неладное, сам открыл дверь, впуская хозяйку. Сейчас маленький светловолосый старичок был видимым, хотя обычно предпочитал не попадаться на глаза Лисанне, чему она не препятствовала. Его сморщенное лицо и горбатая спина вызывали у Лис отвращение еще с тех пор, как тетка приютила его, но Гилберту он нравился.       Хранительница вошла в дом и положила ребенка на софу в центре гостиной, а сама устало опустилась в кресло. Дальше она бы его не донесла. Несмотря на внешнюю хилость ребенок был на удивление тяжелым для своих… десяти? Но Лис не знала о демонах почти ничего, не считая того, что они приносят с собой боль и разрушения. Этот урок она усвоила. Но больше, чем демонов, она ненавидела охотников, поэтому выбор был очевиден. Стоило подождать, пока мальчик поправится, и отправить его, например, в ад. Не в мир людей же его отпускать? Одного демона там более, чем достаточно. С этими мыслями Хранительница закрыла глаза и погрузилась в ведьмовской сон, то есть стала бестелесным духом до тех пор, пока силы не восполнятся. Обычно она так не делала, да и опасно это было – оставлять Лес охранять свои владения в одиночестве, а она еще и ослабила его, позаимствовав силы для расширения границ. Пока ведьма была вне тела, брауни ухаживал за маленьким демоном, промывая его раны и накладывая на них мазь из лечебных трав.