Оттенки мира

Сергей слышит. Каждую ночь слышит, как за стеной тихо стонет Олег. Кошмары плена, горячих точек, наемничьей жизни не покидают. Сергей встает, подходит к двери, но не решается войти. Кошмары черно-фиолетовой массой вытекают из-под двери. Окутывают Сергея, лишая последних сил. Ему больно. Его золото растворяется в черно-фиолетовом тумане. Но почему-то именно в такие моменты он чувствует себя настоящим. Всего лишь нужно войти, обнять, забрать кошмары Олега, как тот всегда забирал его. Олег всегда защищал. Отдавал всего себя без остатка. Защищает и сейчас. Начальник охраны. Лучший из лучших. Олег соглашается на работу сразу. Сергей видит, что в горячие точки Олег возвращаться не хочет. Он не вспоминает и не рассказывает, но стоит мелькнуть чему-то в новостях, как черные шрамы становятся больше. Они поглощают Олега. Оранжевого почти не осталось. Олег — черная дыра, потухший огонь. И больше всего Сергею хочется, чтобы огонь пылал снова. Август считает, что Сергей совершает ошибку. Август все реже приезжает в квартиру Сергея, а ночевать не остается вовсе. Они встречаются у Августа, в номерах отелей. Ходят в рестораны и на мероприятия. Они ведут себя как раньше, но Сергей чувствует, что все не так. Вопрос о переезде Олега больше не поднимается, но незримо стоит между ним и Августом. Сергей делает вид, что не замечает этого. Не видит оттенков оранжевого, незримой, тонкой пеленой появляющихся каждый раз, когда он рядом с Августом. Оранжевый меркнет. Оранжевый встает на пути желтого. Сергей злится, ненавидит себя. Олег — друг. Август — его партнер. Никак иначе. Иначе уже не выйдет. Сергей так и не решается, отходит от двери. Черный и фиолетовый клубятся, сгущаются. Стоны Олега все громче. Сергею не удается уснуть. Утром он не выдерживает, подходит со спины к готовящему завтрак Олегу, обнимает и утыкается лбом между лопаток. Даже через закрытые веки Сергей видит, как оранжевый вспыхивает, как разгорается пламя. Сердце Сергея бьется быстрее. Они друзья, он может просто обнять Олега. Ведь тому нужна его поддержка. — Не надо. — Олег вырывается из объятий и отступает от Сергея. Его голос бесцветный, а оранжевый дрожит, как пламя свечи, вот-вот готовое потухнуть. — Не стоит, Серый. — Олеж… — Шаг вперед. Сергей видит, что на месте его прикосновений голубые отметины. Его руки тоже голубые. Голубой пробивается сквозь золотое напыление, словно пытается напомнить что-то важное. — Я рад, что ты счастлив. Я хочу, чтобы ты был… Но для меня ничего не изменилось. Я выжил только потому, что знал что ты ждешь… — голос Олега все тише. Он старательно не смотрит на Сергея. — Олеж… Хочется выть. А потом упасть на колени и умолять простить. Боль Олега, как своя, проникает в сердце, пускает там черные корни и разрывает на куски. — Не надо, — лишь повторяет Олег и уходит. Голубой снова покрывается золотым напылением. Сергею противно. Но ведь он не сделал ничего такого. Просто стал золотым.