Обман

      Когда идёшь ко дну и зависаешь в пучине, всё кажется таким размытым, тяжёлым, бессмысленным и ненужным, а небо где-то на поверхности — далёким. Чужое. Умри. Звуки приглушённые, нечёткие. Погружение. Глубже. Ещё. И тьма за спиной. Всепоглощающая морская мгла, точно щупальца. И никакого сопротивления. Плевать.       Ей не хотелось ничего. Сакура откинула голову, прижавшись затылком к стене. Вот оно. Когда разогнался до предельной скорости, а сейчас завис перед столкновением. Она будто замерла во времени, пока в участке творился хаос.       Сакура перевела безжизненный взгляд куда-то в толпу. Эта суматоха — часть её жизни, но она сама уже наполовину мертва. Не знала, из каких кусочков себя заново собирать и где взять силы, чтобы шагнуть дальше. Выбраться из своего кокона и вступить в обсуждение, от которого уже не жгло глаза.       Ещё ничего не кончилось. Это только начало.       — Самоубийство? — еле расслышала Сакура краем уха, внутренне беснуясь. — Никто не заходил к ней. Мы сто раз пересмотрели камеры.       — Бред, у неё сломана шея.       Холод по коже. Озноб такой сильный, что дрожь скрыть просто нереально. Сакура крепко сжала правую кисть руки. Выше по чуть загорелой коже предплечья красные пятна. Линии от царапин ногтей. Чернила клинка вот-вот будут в крови.       — Кроссу пиздец. Его снимут.       — Сперва дайте разобраться. Допрос будет в ночи?       — Сейчас не до этого.       — Он вроде упомянул, что сам займётся Ривзом.       — Кто бы сомневался…       Сакура нашла в себе силы встать. Тяжесть тела казалась неподъёмной. Но импульс в мозгах давил и гнал вперёд. Пока не стало слишком поздно. И вряд ли она соображала вообще, медленно двигаясь по коридору. Сейчас она серая. Моль. Незаметная среди общего шума.       В голове рябь. Никаких мыслей, словно они могли вызвать мигрень. И хотелось бы — никаких чувств. Но их настолько много, как пожар, оставляющий пепелище на сотне и тысяче гектаров леса. И она не выдерживала.       Сакура покачивалась в стороны, хоть в крови ни грамма алкоголя. Пустым взглядом наградила постового, который теперь стоял как приклеенный. Его вроде Дин зовут, нет?       — К нему нельзя, — мотнул он головой, но Сакура пропустила мимо ушей. — Я сказал…       Дин вскинул руку, чтобы перекрыть проход, но Харуно так резко вцепилась в крепкую кисть и скрутила, что он зашипел и взвыл. Мёртвой хваткой чуть не переломала ему три пальца.       Сакура ни слова не сказала. Подняла на него раздражённый взгляд. От напряжения часть белков наполнилась красным, обрамляя тусклые зелёные радужки. От неё веяло чем-то плохим, слишком опасным и безрассудным. Вот именно в этот миг, точно рубильник переключили. Из-за воцарившейся тишины громкое сглатывание Дина слышалось особенно чётко, и Сакура наконец отпустила его руку. Двинулась вперёд и уже через секунду оказалась рядом с Ривзом.       Он сидел не поднимая головы, а Харуно цеплялась глазами за прутья решётки.       — Ты соврал. — У него дрогнули плечи, но больше он никак не отреагировал. — Как тебе цена лжи? — у неё охрипший, тихий голос. Сакура будто сорвала связки на футбольном матче. — Хватит денег, чтобы исправить последствия?       Логан вскочил. При других обстоятельствах Харуно, наверное, вздрогнула бы или моргнула. Но сейчас она даже не шелохнулась. Точно ожидала от него такого импульса.       — Просто заткнись.       — Я в шаге от того, чтобы разорвать тебя на части.       Ривз молчал. Уголок его губ дёрнулся спустя секунд тридцать. Так накатывала истерика и сюр ситуации.       — Как неразумно с твоей стороны, — всё-таки в нём оставалось больше самообладания, чем она думала. — Только мы находимся в таком мире, где не всегда действует правило «по справедливости». Думаю, тебе об этом известно лучше других.       — Пересечёшь порог участка, и я стану твоим личным палачом, Ривз. — Сакура похожа на статую. Мышцы закаменели от напряжения. Нервный озноб отступал перед жаром гнева.       — За то, что сейчас произошло, мне не тебя бояться надо, — хмыкнул он обречённо. — Впрочем, я дико сомневаюсь, что у вас будут доказательства моей причастности к чему-либо. И для справки… Капитан Кросс не так и уж и хорош, как ты можешь подумать. Если встанет вопрос о прекращении его полномочий, он пойдёт на крайние меры. И не поверишь, я могу гарантировать его неприкосновенность.       — Он работает, а ты на свободе? — Сакуру передёрнуло. Она сощурилась, неосознанно задерживая дыхание. Утопала в бессилии. — Чудный план. Болтай ещё, — она хмыкнула, касаясь кобуры. — Только ты всё равно труп, Ривз. Не мы, так свои же положат. На кого ты работаешь?       — Вот так сразу? — он вскинул брови, но чуть напрягся. Сакура видела по движению плеч. — Наивно.       В следующий момент она так резво приблизилась к нему, пропуская тонкие кисти через пространство решётки, схватила за ткань пиджака и потянула на себя. Удар о железные прутья оказался достаточно болезненным, чтобы Логан до крови прикусил губу и плотно сжал челюсти, стараясь не издать ни одного звука.       — Сука, — едва процедил он.       — На что ты меняешь информацию? На свободу? На честность? На правду? А может, на любовь к Рекс? Или ты продажный кусок дерьма, у которого нет принципов, а есть только никчёмная денежная власть и куча страха перед тем, о ком ты мне не говоришь? — почти рычала Сакура. — Ты попадёшь в допросную, и тебя сожрут там. А если ты пустишь в ход связи, выйдешь отсюда — не пройдёт минуты, как можешь попрощаться с жизнью.       — Ты не можешь дать мне никаких гарантий, — хрипел Ривз, пытаясь унять боль.       — Твоими стараниями Рекс оказалась тут. Это так ты её любишь? — У него желваки ходуном заходили от гнева.       — Из-за тебя, — усмехнулся он, — из-за такой маленькой сучки, которая не может сидеть на жопе ровно и вечно находит себе приключений. Не будь тебя в её жизни, ничего бы не случилось.       — Сомневаюсь, — неплохой удар, но недостаточно.       — Или… — он хмыкнул, — думаешь, твой коп тебе поможет? Ты хоть в курсе, с кем работаешь? Или… между вами нечто большее? Учиха Саске. Такой дивный экземпляр хорошего полицейского, в тени которого такие истории, которые твоё нежное израненное сердечко не выдержит.       Брови Сакуры сошлись к переносице. Кожа дёргалась, словно она оскалится, как животное.       — Хочешь знать информацию, сделай одолжение, — Ривз поднял голову, смотря на неё надменно, свысока, будто Сакура на самом деле в клетке, а не он, — ты не лезешь ко мне, и у тебя будут нужные сведения.       В ней всё отторгало его слова. Морщило настолько, что неприятный спазм сковывал каждую клеточку тела.       Так в этом мире всё и работает. Хочешь чего-то — отдавай взамен. Он говорит о жизни… которой они лишили моих родителей. Это неравный обмен. Требовать от меня этого они просто не имеют права, но чёрта с два их моральный кодекс хоть на минуточку напомнит об этом.       — Не можешь наступить на себя? Ожидаемо. Маленькая, обиженная на весь мир девочка, у которой отобрали родителей. Какая жал… — Удивительно, но он смог в этот раз увернуться от её удара и сохранить себе челюсть, по которой Сакура могла заехать.       — Я дам фору, — она улыбнулась, точно у неё треснут губы, — но с чего мне верить тебе на слово, если всё до этого было ложью?       — Мы в одинаковой ситуации, бестолочь, — рыкнул он. — Ты можешь думать обо мне всё что угодно. Причина, по которой я могу тебе дать то, что ты ищешь, — Рекс.       Её имя звенело в ушах. Его голос дрогнул.       — Где? — Назад пути нет. Сакура сделала выбор.       — Найди Гурен — и получишь адрес, — шипение змеи, явно не голос человека. Она поморщилась, смотрела на него, как на отребье, хотя пропасть в обратную сторону между ними очевидна.       Сакура не сказала больше ни слова. В ней, как в обновлённом списке задач, загорелась новая. И требовалось титаническое усилие над собой, чтобы не подорвать этот мерзкий участок к чёртовой матери. Она пулей выскочила от камер — дайте ей время. Самую малость. Она просто соберётся с силами. Задержка перед стартом, пока со всего размаху не наделает себе проблем.       Гурен. Сакура поедет к ней завтра.       Когда она показалась в коридоре, сразу же попалась на глаза Учихе. Она не видела его последний час, если не больше. Он разговаривал по телефону, и его обеспокоенный взгляд вогнал Сакуру в очередной ступор. Только не сейчас. Пожалуйста. Он пригляделся к ней и махнул рукой, подзывая. И она шагнула не сразу. Последний, кого она хотела сейчас видеть и слушать, — Саске.       — Насколько это проблематично? — уточнял он, и Сакура встала рядом.       — Пока неизвестно, я прервал попытку слива. Но это первая крупная работа с её счетами за последние годы. Кому-то очень понадобилось добраться до состояния Харуно, — голос Наруто на том конце трубки звучал очень обеспокоенно. Учиха старался любые лишние эмоции игнорировать.       — Держи на контроле, я разберусь с делами в участке, и обсудим.       — Ей только передать не забудь, а то я тебя знаю, — иронично добавил Узумаки. — Созвонимся.       — Да, — кивнул он на автомате и отнял руку с телефоном от уха. — Придётся задержаться до выяснения всех обстоятельств. Желательно миновать огласки в прессе.       — Кому надо, всё равно сольёт, — безэмоционально ответила Сакура. Ей настолько плевать, что она даже углубляться не желала.       — Учиха, как раз тебя ищу, — среди общего шума они оба отреагировали на голос Роквуда. Харуно чертыхнулась.       Нужно больше. Больше жести и людей, которые раздражают просто потому, что дышат рядом.       — Сейчас немного не до тебя, Роквуд, — предупредил Саске, чуть загораживая Сакуру собой.       — Не переживай, я по делу. — Лайонел кивнул ей в знак приветствия, но едва ли она отреагировала. — Особенно когда выявляются совпадения. После проверок детдомов, — он снова покосился на Сакуру, — я кое-что смог выцепить: транзакциии счетов на закрытую подставную фирму «ЛайтЛайн-инк», — он перевернул к нему экран мобильного с электронным сканом документа. — С тем условием, что Кроссу может настать конец, решил, что это потешит твоё самолюбие. Ну… что я подойду именно к тебе.       — Высокий профессионализм, — зло шикнула Сакура, но взгляд так и тянулся к документу.       — Тц, по твоей наводке, между прочим, — обозначил Роквуд. — Владелец фирмы — Логан Ривз. Знакомое имя, не находите?       Гром среди ясного неба, растяжкой по пульсирующему сердцу. Если все эти дела связаны, если Ривз хоть на долю процента имеет к этому отношение…       — Я хотел извиниться за своё неподобающее поведение, — натянуто процедил он, будто совсем неискренне. — В первую очередь перед тобой, Сакура.       Она заметила, как напрягся Учиха. Неудивительно, ведь перед его носом замаячила красная тряпка. Но Харуно и не слушала. Зависла, оторванная от реальности. Ей нужно на воздух. Срочно. Подышать. Подальше от людей.       Это состояние накатило на неё, подобно панической атаке. Удары сердца пульсом на шее, точно оно скакануло из груди в глотку. Липкий холод, пот и дикая нужда сдвинуться с места. Убежать, пока не накрыло.       Сакура сорвалась, чуть отпихивая Учиху. Психанула. Не проконтролировала. Но уже ни шагу назад.       — Сакура! — окликнул Саске, но она даже не обернулась. — Сенджу, твою мать!       — Мне нужно побыть одной, — обозначила она в ответ и скрылась на лестнице.       Уже темнело, вечерняя прохлада давала о себе знать, пока Сакура пыталась понять, что ей нужно. Просто выпустить пар. Загнать себя, и лучше до смерти, чем бездействовать или прогибаться под ситуацию. Голос сорвать — вытянуть из себя это, но она держалась. Не умела по-другому. В мире, где ты и твои слёзы не нужны никому.       Несколько поворотов направо, небольшой сквер и тупик. Атмосфера уличной опасности, незащищённость, но не тогда, когда у тебя есть пушка. Сакура еле сдержалась, чтобы не подставить себя, а потом от безысходности схватила пустую бутылку и швырнула её в кирпичную стену. Вторую. Третью. Пока не кончились стекляшки. Пока не резанула два пальца и не сбила в кровь костяшки на второй руке от ударов о бетон.       Попытка сделать себе больнее, как наказание, от которого ровным счётом не изменится ничего. Но если физическая боль хоть на миг могла притупить в ней другую — Сакура сделает это снова.       Если предъявить Ривзу ещё и соучастие в похищении детей и насилии над ними, никакие деньги не спасут его. Я… Я…       Сакура до крови прикусила губу. Чёрт. Блядь. Она не знала, что ей делать. Не знала, что первостепенно, потому что важным оставалось буквально всё.

***

      — Под Ривза нужно копать, — качнул головой Роквуд. — Уверен, дело нечисто.       — Его пока в любом случае не отпустят, — вздохнул Хук, — но придётся ждать утра. Саске?       — Не трогай пока его, — вступилась Нора, хоть её никто и не просил. — Ему ещё вести допрос.       — Он лучше пусть Сенджу найдёт, — влез Хидан. — Я видел, как она убежала из участка, а с тем условием, что Финволтер была её подругой…       — Я сочувствую её утрате, но мы на работе. К тому же у Кросса проблемы.       — Я кое-что нашёл, — Стив держал в руках несколько копий распечаток, — поэтому поддержу Роквуда. Пусть мы вместе уже и не работаем, но уместно начать шерстить половину всех детдомов, особенно если были случаи сексуального насилия или банальной продажи детей.       — Бля, судя по выписке, — хмурился Хук, — они не ограничивались возрастом, в семнадцать лет многие девочки привлекают внимание. Дерьмо.       — Соберите всё, что найдёте, — наконец сказал Учиха. — Возможно, получится его прижать, пока он не внёс целое состояние за свою шкуру.       — А ты?.. — вырвалось у Дэруэл, но грозный взгляд Саске заставил не только заткнуться, но и пожалеть, что вообще рот открыла.       — Займись делом, — коротко подытожил он и вышел к лифтам.       Это бесконечный день. Такая же ублюдская ночь. Учиха мог попытаться ускорить время, но работать становилось труднее, когда мысли возвращались к Сакуре. Она не выходила на связь. Рациональность подсказывала, что он поступил правильно, оставшись и продолжив работу, но сердце в груди готовилось выжечь вены от беспокойства.       — Думаю, нам придётся ускорить процесс, — Саске прижал трубку к уху. — Видел мои сообщения?       — Да, и от Узумаки тоже, — согласился Итачи. — Доступ будет уже сегодня. Остальное не по телефону. Как она?       — Без понятия, убежала, — он так спокойно об этом сказал, будто не подразумевал ничего необычного.       — Убежала? — переспросил он. — Смотри, как бы её не прибили где-то, пока мы не видим.       — Палка о двух концах, — выдохнул Учиха. — Дать ей пространство или забрать его — одинаково дерьмовый вариант.       — Речь уже не просто о махинациях или поисках компромата, — напомнил Итачи. — Финволтер убили в участке. Показательно для твоей Сакуры. Ты один сейчас?       — Да. И что думаешь насчёт того, что мы ничего не нашли?       — Скорее, склоняюсь к твоим догадкам, — чуть настороженнее ответил он. — Будь аккуратен со своими же. Поговорим позже.       — У меня к тебе дело, — остановил его Саске, — Изуми завтра занята?       — С чего вдруг такие вопросы? — тихо усмехнулся Итачи. — Дай угадаю, подумываешь о рефлексии? Изуми придушит тебя, если узнает, куда мы влезли.       — Я бы заехал к ней с Сакурой, — тише обычного выпалил Учиха, оборачиваясь по сторонам.       — Даже так, — после недолгого молчания выдал Итачи. — Железные яйца, брат.       — Они не будут прицелом, не переживай.       — Я не могу не переживать, пока не буду убеждён в обратном, как и ты, так что не лей мне в уши. Созвонись и договорись с ней сам. Она собиралась закупиться продуктами.       — Понял, спасибо.       Возможно, поездка к Изуми помогла бы им обоим, если бы не обстоятельства, при которых она планировалась. Саске надеялся, что другая атмосфера и спокойствие смогут хоть немного расслабить Сакуру. Но сейчас уже не был уверен в правильности такого решения.       Он никогда не впускал в свою семью. Как за нерушимую границу.       Они — его всё.       Она — бомба замедленного действия.       — Кое-что мне подсказывает, что Ривза придётся отпустить, — запихнув руки по карманам, Хидан поравнялся с Саске и сбил его с мысли. — Кросс обмолвился, что займётся им сам.       — Слышал, ожидаемо, — на выдохе ответил Учиха, хоть и занимал иную сторону в этом вопросе. — Хотя говорили, что им займусь я.       — Из двух зол… — не договорил Хидан, как его перебили:       — Интересно, как вы сможете работать с ним дальше, — вдруг послышался усталый голос Сакуры. — Но больше всего мне любопытно, как Кроссу хватит совести продолжать работать и занимать этот пост дальше.       — Сакура?..       — Проветрилась? У-у, вижу, неплохо, — оценил Мацураси, косясь на её руки.       — Я не нуждалась в твоём мнении. — Она медленно поднялась по ступенькам, и перед самой последней к ней подошёл Саске.       — Какая бука, чтоб мы все сдохли тут от горя, — не унимался Хидан, намеренно играя на нервах Сакуры. — Учиха, сделай одолжение, увези её домой. Тут пока всё под контролем. Пара часов форы есть.       Саске был на грани сопротивления, но понимал, что уехать сейчас — лучший вариант, чем дать Сакуре возможность разрушить половину участка. Она расхерачила себе руки и стояла перед ним на последнем издыхании. Хоть сто раз Харуно может сказать ему обратное — Учиха не ослеп ещё.       — Пошли, — кивнул он к выходу, бережно поглаживая её ладони. — В таком состоянии толку от тебя мало.       Наверное, Сакуру это должно задеть. Обидеть. Но ей плевать. Да. Так лучше. Домой. Она не собиралась с ним разговаривать, делиться мыслями и чувствами. Нет. Не будет. Пусть оставит её в четырёх стенах, как обычно хотел, и подавится своей важностью. Саске ведь вернётся в участок. Работа на первом месте. Только пусть в покое оставит.       Даже в машине, на пути к дому, Сакуры как будто и нет. Но она краем глаза видела, что Учиха посматривал за ней. Не расспрашивал и не толкал речи о морали. Более того, ей показалось, что ему самому нужен тайм-аут. Наверное, стоило сбавить градус циркулирующей в ней агрессии и…       Но сказать нечего.       Сакура ощутила спокойствие, как только переступила порог квартиры. Нечто похожее на временное пристанище, перевалочный пункт, где она могла перевести дыхание. Остановиться. Побыть в тишине и вдали от людей. Быть может, и перестанет бежать от себя? На самом деле, Харуно терялась и всё ещё понятия не имела, чего хотела. Ведь стоило отвлечься, как её заволакивали мысли, боль, отрицание и самобичевание. Словно естественный заряд адреналина заканчивался, лишая её последних сил. А она пока не могла себе позволить такой роскоши.       Кинув телефон на кровать, Сакура остановилась посередине комнаты и затаила дыхание. Порезы и ранки чуть саднили, давали о себе знать неприятной резью, если пальцы слишком резко дёргались.       Она ведь… что-то наделала, да? Непоправимое.       Смяв губы, она громко сглотнула, понимая, что не выдержит. Крик и слёзы вырвутся наружу, и тогда от неё ничего не останется.       — Руки надо обработать, — обозначил Учиха и вошёл в комнату с раствором и бинтами. Так же тихо, как и обычно.       — Не-а. — Сакура рывком прижала к груди ладони. Ещё пыталась делать вид, будто она в порядке. — Ничего не надо.       А голос дрожал. Саске замер позади, и она посмотрела на него искоса, думая, что переживала дежавю. Глаза щипало от подступающих слёз, и все её «нет», «не случится», «не будет» с треском ломались. Учиха немного развёл руки, и Сакура с разворота кинулась в его объятья.       Её прорвало. Слёзы, тихий скулёж и затруднённое дыхание. Но ещё не крик. Она дрожала в его руках, будто Саске выловил Харуно из ледяной воды. Вся стойкость разрушалась с новым всхлипом и накатывающей истерикой. Он крепче сжал её, поглаживая ладонью по макушке.       Учиха не мог отобрать у Сакуры эту боль. Как думал и раньше, невозможно её преодолеть, не столкнувшись с ней снова. И сейчас что бы он ни сказал — бесполезно.       — Я даже… даже… — она вдруг начала говорить, сипло, в нос, едва ли разборчиво, но он слушал. — Понимаешь? Я даже не успела с ней по-по… поговорить. — И снова новый поток слёз, влажные губы на плече.       — Чш-ш. — Саске кивнул, чувствуя тяжесть её тела, ноги уже и не держали.       — Я не успела ей сказать, у-у-у, — вздох, шмыганье носом, — что верю ей. Она ни при чём. Она не… — Сакура глотала слёзы, задыхаясь. — Мы так и не помирились… Она же… послала меня. Я обидела… Я… — Становилось только хуже. Её прорывало сильнее, оттого она и сжимала руками крепче.       — Ты ни в чём не виновата, — тихо произнёс Саске.       — Теперь её нет, — еле дышала она, — понимаешь? Её нет. Все, кто мне дорог, уходят. У меня никого не осталось. Они всё отбирают, я… Так не должно быть. Я хотела попросить… прощения. Но теперь… Я не успела. Я… вин… Я не успела.       Саске сжал челюсти, напрягаясь вместе с ней. Удержать. Пусть лучше Сакура чувствует землю под ногами, чем упустит контакт совсем. Он понимал её; и от этой боли внутри бурлил настоящий ад. За то, что ей приходилось переживать это снова. За поглощающее чувство вины, от которого она избавится, только если свернёт шею самому дьяволу. Если Учихе удастся её удержать, если Сакура позволит сама, станет легче.       — Уверен, она знала, что ты так не думаешь, — шептал ей он. — Запомни, слышишь, ты ни в чём не виновата.       — Всё, к чему ни прикоснусь, рушится. Я не нужна… — «Никому», не договорила она, но Саске понял и без уточнений. Когда-то он уже это слышал.       — Ты нужна мне, — то ли просто подвернулся момент, то ли ему было важно признаться в этом самому или убедить Сакуру — не суть; важно, что фраза далась удивительно легко. Как недостающий кусочек пазла в их кривой и жуткой картине.       Она заплакала сильнее.       Потому что это не так. И ей не требовалось его убеждений, но почему-то слёзы не переставали чертить линии на её щеках и впитываться в ткань его рубашки, будто Сакура нашла в себе дополнительный резервуар с водой. Так пусть же опустошит себя до дна. Иссякнет окончательно. Отпустит. Она бы очень хотела, потому что, даже обнимая его, цепляясь за Саске, как за спасательный круг, Харуно падала в пропасть. Точно одно не то его движение — она отпрянет. Как дворовая собака, всеми гонимая.       Ей требовалось немногого, и Саске давал ей это, вот что странно. Необычно и ново; и Сакуру пугало привыкание. Она выносила собственный вердикт, от которого сложно спрятаться. Рядом с ним, в его руках, чувствуя тепло тела и успокаивающий голос, Харуно ощущала себя в безопасности. Именно в этот момент — обнажённости, голых нервов и страхов — она могла признать значимость Саске. Сильный. Равный. Надёжный.       Что-то скрывающий. То, что убьёт её, не сделай шаг назад. Не вырвись, пока не стало поздно.       Она не могла назвать его своим. Нет. Не сейчас. Но Сакура не отходила. Она настолько напряжена, что мышцы заледенели, лёжа мёртвым грузом на его плечах.       — Извини, — еле дыша пробубнила Харуно, — за это. Снова. Я устала. Я так устала. — Господи, она сказала. Сказала ему. Только хотела успокоиться, но… добавила розжига для костра.       — Тебе нужно попытаться уснуть. — От голоса Саске мурашки по коже. — Давай обработаем руки, ты умоешься и ляжешь.       — А ты? — Он говорил, а она отстранилась и качала головой, не соглашаясь. Как капризный ребёнок.       Саске заглянул в заплаканные раскрасневшиеся глаза и поднял ладонь к щеке Сакуры. Подушечкой пальца смахнул очередную слезинку и заправил за ухо прядь волос. Ему нужно вернуться в участок без неё, но теперь оставить Сакуру одну он не мог. В груди сердце на стопе; она выбивала из него реальность, оставляла лёгкие под прессом. И при этом ничего не делала специально. Разве что предпринимала попытки отстраниться. Уйти в тень. От него дальше. Саске не хотел бы так её чувствовать, настолько считывать.       — Ещё не решил, — ушёл от ответа он, но глаз не отвёл.       — Побудешь со мной, пока не усну? — она просила и одновременно сопротивлялась. И ведь знала — Саске всё равно оставит её. Ведь они в этом похожи.       — Мгм, — кивнул он и потащил за собой в ванную.       Он обработал её раны, дождался, пока Сакура примет душ, и, разговаривая по телефону с Хуком, заметил краем глаза, как она выскочила из ванной. На кухонной тумбе так и остался нетронутым зелёный чай.       — Я подъеду в течение часа, — обозначил он. — Если будет что-то срочное — звони.       — Боюсь, тут ничего не решится за ночь, оставим на утро, иначе сдохнем в таком темпе. Даже ты.       — Знаю. — Потому что впервые за столько времени Учиха чувствовал тяжесть. Настолько громоздкую, что отражалось физически.       Сакура дважды не просила. Легла поверх одеяла и свернулась клубочком, не закрывая глаз. Саске вошёл в комнату, притормозив в проходе. Она видела только его ноги и движение сильных бёдер, когда он шагнул ближе.       — Тебе часто снятся кошмары? — спросил Учиха, присев на край кровати. Развернулся вполоборота, опустив руку ей на талию.       — Постоянно? — сглотнула она. — Не всегда во сне спасение.       Или когда ты рядом. Тогда ведь… ничего не было.       — Ты… — Сакура ждала вопроса. Любого. Уверена, он ещё мог её удивить. Но Саске выдохнул и тепло взглянул на неё. — Завтра кое-куда съездим. Развеешься.       — Что? Куда? — Сакура вскинула брови и даже подняла голову с подушки. Только планов ей таких не хватало.       — Утром и узнаешь, ложись. — Она распознала в его голосе лёгкую весёлость, словно маленькая капелька надежды. Господи. Она никогда не угадает, о чём он думал. — Давай.       Сакура начала ёрзать и сдвигаться на середину кровати, безмолвно приглашая его лечь рядом. Или хотя немного приблизиться к ней. И когда Саске облокотился об изголовье, она ощутила спокойствие и умиротворение. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Она пристроилась под его боком, стараясь ни о чём не думать. Веки опухли и болели от тяжести, будто ей насыпали туда щебёнки. По сравнению с раздраем на душе этот дискомфорт не значил ничего. Гораздо важнее то, что происходило между ними.       Потому что они — настоящее. А в этом настоящем у неё никого нет. Сакура никому не нужна, до неё нет дела.

Не мешайся. Умри. Умри.

Сколько бы ни прошла — не дойдёшь.

Иди к чёрту, Харуно.

То, что ищешь, — не найдёшь.

Потеряешь даже того, кого полюбила.

Рекс невиновна. Подстава. Подстава.

Хогерман ищет лазейку, он пешка. Пешка.

Бери выше, выше. Вся чернота идёт оттуда.

Ты нужна мне.

Нужна, потому что легче убить.

Твоя любовь тебя погубит.

Чувства сожгут. Не люби.

За закрытой дверью скрывают высокий пост. Там нет правды. Там смерть.

Беги. Беги!       Сакура подскочила на кровати в холодном поту. Еле дышала, а желудок скрутило голодным спазмом. До тошноты. За окном светало едва-едва, и она осмотрелась в комнате, пытаясь окончательно продрать глаза. Половина четвёртого утра.       Она проспала всего два часа. Телефон ещё раз загорелся с уведомлением, а Харуно прислушалась к тишине в квартире. Она действительно одна. В этой реальности. В которой теперь нужно продолжить разгребать дерьмо. Сакура впервые поймала себя на мысли, что оставаться в своих кошмарах лучше, чем сталкиваться с жизнью.       Там она хотя бы уверена, больнее не будет. Только не утихающая тревога.       Она с грустью повалилась обратно на подушку и прихватила с собой телефон. Ей снова писали. Бесконечно много. И куча ненужного.       Ино.       Она еле удержала себя от нового потока слёз, а потом кликнула на иконку звонка. Вроде как в Токио вечер.       — Надо же, какие люди обо мне вспомнили, — радостно завопила Яманака. — И погоди… у вас вроде ночь, у тебя всё в порядке?       — Угу. — Сакура хотела её послушать и ничего не говорить. — Прости, что не звонила раньше. Расскажешь, что нового?       — У тебя точно всё нормально? — Ино чувствовала: что-то не то.       — Мгм, — ответ Харуно не поменялся.       — Опять кошмары? Ты пила таблетки? Хотя о чём это я? — Сакура пусть и не видела, но была уверена, что Ино закатила глаза. — А знаешь… без тебя как-то тоскливо. Я думаю, у меня недостаток общения. Может, по видеосвязи? Я заодно кофе попью.       — Как скажешь, — устало протянула Сакура. — Я с тобой засну, не против?       — За! Может, приснится что-то приятное, — ответила Яманака.       Может быть. Она устало улыбалась, слушала об успехах и проблемах Ино, даже где-то мурлыкала советы. Её морило, заволакивало, как играющие тени крон деревьев. Штиль. Сакуре вряд ли приснится что-то приятное. Но ласковый голос Яманаки чуточку снял напряжение.       Может быть. С этой мыслью она засыпала, с ней же и проснулась.       Всё ещё одна. В этой квартире и Вселенной. И пока не стало поздно, Харуно собралась и поехала к Гурен.       Ей нужен чёртов адрес. Любая информация. Пока она заряжена, пока набралась немного сил. Пока горячо и всё так же больно. И неважно, что их с Саске планы не совпали.       Может, они не совпадут никогда.