Контрабанда

Дрим ходил из стороны в сторону в холодной и душной комнате, приложив мизинец к подбородку, как делали все в их семье в периоды глубокой задумчивости. Однако сейчас она была у него злостной, порывистой и нервной, и это состояние постоянно сталкивало наследника престола с мысли. Найтмера-просто-нагло-украли — крутилось по кругу в голове. Посреди дня, посреди жаркого и светлого дня к ним просто пробрались и увели его младшего брата, непонятно как и неясно зачем. Даже крика не было, но он видел в момент их ухода, сначала непринужденно наблюдая, а потом нервно рассматривая, убеждаясь, что ведут они именно его брата, и что младшего принца не несут и не везут усыпленного, а полностью добровольно с ним следуют, скрываясь за зданиями, повозками, и жителями, ускользая от ленивой в жаркие и сытые дни стражи. Он был в ярости — от ситуации, от брата, от не особо встрепенувшейся стражи и прислуги, которая не предпринимала должных мер по возвращению младшего принца когда он ворвался и обрушился на них криком с приказом найти Найтмера, и, главное, от неизвестных похитителей, с которыми его наивный брат пошел, как какое-то неразумное животное — да простят его Боги за такое выражение — за едой. Сталкиваться с настолько холодным безразличием Дрим был не готов, хотя полностью привык к нему в других его проявлениях — в детстве с ними всегда были холодны и строги, а в юношестве родители еще больше отдалились, нагруженные собственными проблемами и преисполненные уверенностью в том, что если их детям уделять какое-либо внимание, то оба принца вырастят бесхребетными. А сейчас родителей уже и не было, но в чем-то они были правы. Дрим бесхребетным не вырос, это мог подметить каждый, кто видел его. Но никто не знал, что за этим могло скрываться. Поэтому сейчас наследник был в ярости, и в замке-посольстве его побаивались, вспоминая скандал на первый день пропажи. Он в принципе был в последнее время нервным из-за загруженности работой и скорой передачи ему правления — после гибели родителей престол занял один из их приближенных родственников, который должен был править до его скорого совершеннолетия. — Черт-черт-черт... — сказал он сипло, устало, — СУ!... — хлопнул по столу, пролив густые чернила на бумаги и заглушив слова грохотом. Он слишком сильно перенервничал, запутавшись в делах, как в собственных ногах. — И-извините... — зашла в его покои служанка, предварительно постучав. — К Вам пришли... гости. Дрим посмотрел на нее ненавидящим, тяжелым взглядом. — Уходи. Сейчас же. — Она сглотнула и спешно удалилась, случайно громко захлопнув тяжелую дверь. Принц откинулся на подушки, вздохнул и попытался сосредоточиться на нужной мысли. Похищение младшего принца посреди бела дня сильно пошатнула и его авторитет, и авторитет стражи. Потихоньку начали распространяться слухи о недееспособности наследника престола, запустелости двора и плохого правления, пробирались они как рыжие муравьи в чащу — не быстро, немногочисленно, но постепенно и неумолимо, заполоняя улицы и пробираясь в самые уголки засушливой страны, грозясь, как пена из горячего котелка, выйти за ее пределы, прервав торговые и иные связи с соседними, а также более дальними государствами. Маленький проступок мог породить большие последствия, которые нужно было обрубить в зародыше, на корню. Подступающая коронация должна проходить с Найтмером, хоть живым, хоть мертвым, дабы утвердить власть и подтвердить полный контроль в народе, не запустив при этом ни договоры, ни сам праздник, и в данный момент отступали все братские чувства. Король должен делать все для государства. Только лишь государства. Нужно было срочно найти Найтмера.

***

Они сидели в кабаке, светлом по сравнению с полуночной улицей, где было непривычно темно. Раньше светлые ночи, часто освещаемые яркими звездами, не давали пробраться тьме практически ни в какие углы города, но в последнее время тучи заволакивали небо, даже большой пласт лодки-луны. Все участники и не-участники группировки собрались буквально минут сорок назад, но сделали заказ все, на удивление, одновременно. Последним, чуть задержавшись у входа, вошел Даст после, как он дальше сказал, «удачной вылазки» — так они называли продажи всех мелких провезенных контрабандой товаров. По итогу среди зажженных неярких ламп Рор и Даст спокойно переговаривались, иногда что-то в разговор вставляли Киллер или Ящер, а два не-участника просто молчали — один активно слушал, другой же не особо вникал в разговор. Все обсуждали что-то повседневное, но не дотягивающее до компромата — Ну и, в конце концов, эти варвары от меня отстали! — громогласно огласил Киллер конец своей истории, одной из многочисленных, что с ним случались. Кросс слушал, подложив руку под подбородок. Здесь большинство посетителей были монстрами, и человек чувствовал себя неуютно, по привычке постоянно сжимая в кармане небольшой ножичек. Простая привычка, отработанная с годами, теперь не была для защиты, а просто ради успокоения. Он был в новой одежде, взамен порванной формы, и с повязкой, закрывающей шрам в виде молнии, поэтому почти сносно сливался с толпой. Пропуская через себя все слова и мысли, он размышлял. Найтмер находился в дымке полудремы, привалившись рядом с Убийцей на столе, улавливая лишь части фраз. Он тихо сопел в рукав, пряча уже чуть менее горящие глаза от яркого света. Тело у принца, на удивление, чувствовалось отдохнувшим, хоть кости немного хрустели. Киллер был в приподнятом настроении, что проявлялось в неуместных шутках и смехе, постоянно наполняющих зал. Он недавно проводил, как сам Убийца это назвал, генеральную чистку — нужно было убрать воду, песок и мелкий мусор с их одежды, а еще сменить принцу повязку. Худо-бедно, но у него получилось это сделать (одежду Килл просто заменил). Ящер, как обычно и повелось, размеренно прислушивался к разговорам, шипя на подкорке сознания. Работа, да и только, интересовала его. Эррор автоматически поддерживал нить разговора, научившись это делать за много лет. Он все это время навязчиво думал о том, как все-таки наиболее успешно разрулить ситуацию, в которую они волько-невольно попали. Как бы не могли быть сильны или умны новые участники, они все еще являлись обузой. Отчасти за это он чувствовал и свою вину. Но... команда никогда не была особо сплоченной. Если принц был не в состоянии дойти и прямо их выдать, то вот Кросс... Надо было держать их на виду. Была еще одна личность, о которой все же стоило задуматься, но мыслей и так слишком много. Даст говорил, говорил гораздо больше, чем обычно, в конце-концов откинув свои страхи и предрассудки, будто преодолев невидимый барьер, сковывающий его безразличным холодом. Все то время он смотрел, пробовал, надеясь на что-то новое. Он смеялся, найдя в душных и жарких объятиях изменчивого путешествия свое собственное успокоение — Рор был хорошим собеседником, Киллер тоже, несмотря на свою заносчивость, Ящер на протяжении всего пути показал себя неплохим слушателем. Все они мыслили здраво, не закапываясь в собственную картину мира и предрассудки, как в кокон, и пестрили своими недостатками, колоритными и такими забавляющими. — Да, надо будет как-нибудь это доделать... — Может, все же покинуть страну пораньше? — тихо, но слишком громко прозвучали слова Ящера в спокойном танце гуляющих звуков. — До праздника что ли? Всего четыре дня до него, — в недоумении возразил Киллер. — Кажется, по-другому не выйдет. — задумчиво ответил ему Ящер своим сиплым голосом. — Совсем с катушек слетел?! — возмутился Рор. — Мы привлечем внимание своим отъездом и... черт. — Лучше отойдем. Кажется, они, а в особенности Ящер, не доверяли двум не-участникам. Кросс оглянулся, заметив переглядывающихся Даста и Киллера с Рором, обвел взгляд помещение — походу, у них были причины покинуть его не только из-за них. Тут все еще были не только они. Они вышли, провожаемые взглядами. Дверь за спинами тихо захлопнулась.